Андрей Но – Железо (страница 25)

— Гу-йа-а!.. — выдернул Вохитику из грез коротышка, гневно крикнув откуда-то из-за каменного блока, что предварял спуск в карьер.

Вохитика перевел отчаянный взгляд на отца. Тот все еще не сводил с него печальных глаз.

— Увидимся, па… — нашел он в себе силы сказать на прощание и заторопился вслед за надзирателем.

Спускались они целую вечность. Уступы клонились вниз с величайшей неохотой — пни камень, и тот поленится катиться дальше сам. Спуск таким образом будто желал позлорадствовать над влачащимися по нему, растягивая их путь насколько это возможно. Иногда из темноты навстречу им возникал валун, брошенный кем-то посреди тропы сразу с заходом солнца. Коротышка цокал при виде таких и ловко просачивался между препятствием и крутым склоном. К стенам же были прислонены осколки скальных плит, мешки с окатышами, с углем, треснувшие древки от кирок. Под ногами чувствовалась колея от тяжелых грузовых саней.

Провожатый неожиданно свернул в штольню, чуть не потерявшись из виду Вохитики. Невысокому пареньку пришлось склонить шею, чтобы в нее пролезть, но коротышка здесь не ударился бы головой, даже подпрыгнув.

— Гу-йа-а… — окликнули его из мрака. Вохитика шел на голос.

По ощущениям, они оказались в какой-то нише. Пространство стало будто немного посвободнее, но воздух был спертым. Прислушавшись, Вохитика различил почти со всех сторон булькающий храп и болезненное посипывание.

— Гу-йа-а-а… абчгур! Ху-гайавуйа-а-а⁈ — во все легкие прокричал коротышка. Некоторые из спящих от неожиданности подпрыгнули, что-то восклицая. Послышались ругательства, жалобные стоны и злой скрежет зубами.

— Как же я хочу, чтобы он сдох, — вздохнул некто под ногой Вохитики. — Клятый недоросток…

— Что, уже пора? Света не вижу…

— Заткнитесь, дайте поспать!..

— А чего Три Локтя нас разбудил? Случилось что?

— Ничего не случилось, заткнись и спи… Этот урод сейчас постоит и уйдет.

Недовольные голоса понемногу улегались. А коротышка наверное уже действительно ушел. Потерянный Вохитика стоял и напряженно думал. Будет ли разумным спрашивать сейчас у присутствующих, что ему делать дальше или лучше все же подождать, пока они проснутся сами? Отец как-то раз спросонья сказал ему, что настоящий мужчина любит только свою семью, ненастоящий — только себя, ну а разбуженный мужчина — вообще никого.

Стоя и размышляя, он не сразу обнаружил, что уже давно лежит, подсунув под голову свою торбу. Было душно, как в потельне, а глаза давило от странной усталости. В висках стояло чувство скрежещущего песка. А что если коротышка нарочито не разрешил ему спать, чтобы проверить, насколько он вынослив?

Вохитика снова выпрямился во мраке. Но его шатало. Так долго он не выстоит. Если бы только он был уверен в том, что все делает правильно, это бы придало ему сил. Борясь с дурнотой, он отважился пошевелить за плечо ближайшего к нему спящего. Тот подавился своим храпом и закашлялся.

— Что⁈ Что такое!..

— Прости… — проблеял Вохитика. — Не подскажешь, я могу сейчас лечь спать?

— Твою мать в жерло разодрать!.. — рассвирепел спящий. — Выдрыг⁈ Это ты издеваешься⁈

— Надзиратель привел меня и не сказал, что делать дальше, но я хотел бы…

Вохитика услышал, как мужчина вслепую совершил хватательное движение, но его пальцы зачерпнули воздух.

— Когда засветает, я отыщу тебя и размозжу твою голову камнем, — пообещал тот страшным голосом и перевернулся на другой бок. Другие тоже что-то проворчали и затихли.

Вохитика прокрался между лежащих тел как можно дальше от того, с кем говорил, пока не уткнулся в неровную стену. Разместившись под ней в три погибели, он попытался уснуть, но сердце все еще колотилось от данного ему обещания. Почему же здесь все такие злые?.. Отец вручил его не тому человеку, и в итоге он попал не в ту братию, как договаривались. Ему обещали спокойных и дружелюбных ребят. Или в самом деле во сне люди все одинаково недружелюбны?..

Мысли в голове Вохитики носились не медленнее искр, что высекались вокруг лица Матаньяна-Юло. Но удушливость и непроглядная чернота вокруг брали свое, зудящие веки смыкались. Вскоре он забылся в тревожном и томительном сне.

Глава 8

Сын Железа. Часть 2

Проходя мимо, кто-то пнул по его разбросанным ногам.

— Чего кулемки свои раскинул⁈ — гаркнул чей-то грубый голос. — На куницу что ли охоту затеял⁈ Так они в нашей дыре не водятся, зря стараешься, — довольный своей шуткой, голос хрипло расхохотался.

Еле разогнув затекшую спину, Вохитика заставил себя подняться. Вот уж он никогда бы не подумал, что сон способен не только не восстановить сил, но и изнурить еще больше. В дальнем углу ниши из проема штольни пробивался слабый свет, и мужчины плелись на него, как уморенные мухи. Шутник замыкал эту вереницу. Оглянувшись на Вохитику, он удивился.

— А ты что, не пойдешь? Празднества не любишь?

Празднества Вохитика любил. Его живот голодно урчал. Заметив, что в нише все оставили свои личные вещи, он решил последовать их примеру. Спрятав пимак в торбу, он нагнал остальных. Узкая штольня с неохотой испражняла мужчин одного за другим. Показавшись из нее последним, Вохитика сощурился от рези, вызванной солнечным светом.

Карьер был еще больше, чем он представлял ночью. Наверное, похожим образом чувствовал себя мелкий муравей, застывший между Прощающими Холмами. Но поужасаться зрелищем им всем толком не дали. Вчерашний коротышка, еще более безобразный при свете дня, сердито ковылял к ним по склону. Его правая рука сжимала узловатую жердь.

Мужчины не стали дожидаться, когда он подойдет, и схватились кто за что — за осколки скальных плит, за кирки, за ломы и ваги, прислоненные к стене, кто-то обхватил корзины с рудным шлаком и с кряхтением взгромоздил себе на плечо. Все были в набедренных повязках, а вот наспех сплетенное тряпье и лохмотья на костлявом туловище были далеко не у каждого. Головы почти у всех были очень коротко и неровно обриты. Те, у кого руки остались пусты, уверенно расходились к явно ожидающим их делам. Все знали, что делать, кроме Вохитики.

Коротышка заметил, что он бездействует, и начал ему что-то яростно кричать. Парень развел руками.

— Что мне делать?

Надзиратель со злостью треснул жердью об камень и заорал на незнакомом наречии пуще прежнего. Вохитика в отчаянии дернулся к проходившему мимо него тощему мужчине с вагой под мышкой.

— Что нужно делать, подскажи, прошу…

— В жерло катись, — процедил он, даже не замедлив ход.

— Ху-гайа-а⁈ Ханчхора вуйа-а!.. — надрывался коротышка, сжимая жердь в ладонях так, будто собираясь ее сломать пополам. — Ху-гайа-а!..

В плечо Вохитики кто-то ткнул тяжеленный куль с железными клиньями.

— Неси за мной.

Это был шутник. В его ладонях был молот из деревянной чурки и две кирки. Парень поплелся со спасительной ношей в руках вслед за ним, подальше от полоумного надзирателя. Но тот уже заткнулся и только провожал их мутными глазками.

— А где празднество? — глупо спросил Вохитика, заподозривший, что над ним вновь пошутили.

— Скоро будет.

— А в честь чего?

Шутник покосился на него через мясистое плечо. Дневные лучи упали на его морщины и мелкие следы ожогов на потрепанной щеке.

— В честь того, что гора, под которую роем, еще каким-то чудом не обрушилась на наши криво обкромсанные головы. В честь того, чтобы у Подлого кряжа грунтовую плотину наконец прорвало, и болотных рудокопов всех бы до последнего затопило. В честь того, чтобы нам сюда начали ссылать на подмогу сладеньких девочек. В честь нашего ненаглядного вождя, чтобы был счастлив, а то как не покажется народу, так вечно скорбь на лице. В честь его легендарной задницы, о которой столько слухов, чтобы она поменьше трещала, а то по колебанию в камне даже здесь слышно, очень мешает спать… Сколько тебе еще предлогов нужно? Бери любой и чествуй его с улыбкой…

— Но как чествовать? Все же за работу взялись…

— Так работа — это и есть празднество, — шутник замер на повороте и окинул Вохитику выпученным взглядом. — Или хочешь поспорить? Ты всерьез думаешь, что работать сюда пришел, а не развлекаться? Тогда лучше сразу разбегись и прыгни головой об скальную плитку. Но только об ту, которую я укажу, а то сколько в эту сволочь клиньев уже вбил, и деревянные колья водой смачивал и мочился на них, а ей все равно…

Вохитика не нашелся что ответить. Шутник самодовольно хохотнул и пошел дальше. Паренек еле поспевал за ним.

— Меня звать Вохитикой, кстати… А тебя?..

Шутник снова развернулся к нему, но уже без усмешки.

— Да плевать как тебя звать! Твое дерьмо от этого не станет вонять как-то иначе по сравнению с моим и любым другим… Все мы здесь на одно лицо, и имена нам ни к чему… Клинья, — он с силой ткнул задубевшим от грубого труда пальцем в куль в руках Вохитики, — вот твое имя до тех пор, пока не понадобится что-то другое…

— Здесь у вас должен быть Вугулай, друг моего отца, — неуверенно проговорил паренек.

— Должен быть, — передразнил шутник. — А вот по его заверениям, он должен быть не здесь, а в Материнском Даре, на пару с Побеждающим Всегда с девчатинкой на шее в водичке плескаться… Но оно и к лучшему, знаешь ли, что он здесь, а не там… Вугулай, а-ха-ха… Увидь я это зрелище, и мой аппетит бы умер окончательно. А тут и без этого его не разгулять с тем шлаковым дерьмом, которым нас потчуют… Так и что, твой папаша тебя сюда пристроил, да?..