Андрей Но – Железо (страница 18)
Но за то, что ему недавно удалось провернуть с горсткой помощников, его полюбили чуть ли не сильнее, чем распростертого сейчас посреди арены Хехьюута. Собственно, далеко не ради Хехьюута все племя стянулось сегодня на церемониальной арене, которая служила обычно для игры в муджок, вече и редких празднеств. Суд могли провести и у алтаря. Но сегодня ночью надвигались выборы. Самые настоящие выборы, впервые за очень долгое время. И Венчура, несмотря на свой молодой возраст, к рьяному одобрению большинства участвовал в них.
Все началось с прилавка Жадного Гнада. Людей не покидало ощущение, что среди его ассортимента присутствует в том числе и их вчерашнее имущество, изъятое жнецами для распределения, но доказать этого они никак не могли. Большинство вещей было лишено знаков отличия: горшки без барельефа, одежда без вышивок, мебель без гравировки, пледы и циновки без орнаментов — ничего такого, что могло бы пробудить воспаленный ум Танцующего на Костях. А пища была везде на вкус одна. Но подозрения, что на прилавке лежат их вчерашние личные вещи, изводили людей, а гнусная ухмылка Гнада лишь укрепляла их догадки.
Но мало того, что у людей отбирали вещи, а потом им же продавали их снова, так еще и большая часть со склада для перераспределения по всей видимости бесследно увозилась соседям — такой простой вывод напрашивался исходя из того, что слуги Лиллуая забирали всегда намного больше, чем отдавали. Склад с припасами для вспоможения уже должен был треснуть по швам, но ветер по ночам продувал его сквозь бреши в стене, завывая о том, какие же пустоты в нем хранятся.
Советник по торговле Шестипалая Рука ежелунно собирал обоз для обмена с соседним племенем Грязь под Ногтями, и не было сомнений, что в его кладях можно было найти то, что жнецы так беспощадно отбирали у своего народа. Взамен Шестипалая Рука привозил душистый табак — который полагался только тем, чей труд был больше мыслительным, то есть, советникам, жрецам, лучшим зодчим на карьере и почему-то воинам, — да специи, что стоили по итогу дороже мяса.
Вождь объяснял эту абсурдную благотворительность тем, что Грязь под Ногтями и так берет весь удар людоедов на себя — когда буквально спишь с оружием в руках, времени на землепашество и рукоделие почти не остается. А пока соседи воюют, Помнящие Предков остаются в живых, чтобы целиком посвятить себя и своих потомков освобождению Железа.
Люди по большей части были согласны с тем, чтобы возделываемое ими на полях продовольствие шло сражающимся соседям, покуда сами живут впроголодь, но зато без ужасов войны. Но когда все начали догадываться, что их нажитые с трудом крохи отбирают, чтобы на словах помочь старым, а на деле — пополнять и без того сытные обозы для дикарей, среди людей пошли злые шутки, что людоеды живут вовсе не за границей, а в Скальном Дворце — с ними то и надо воевать.
Венчура был возмущен не меньше других и долго думал, как их изобличить — ведь вождь и его советники все отрицали. С толпой сообщников он подстерег Шестипалую Руку, готовящегося к отбытию обоза в племя Грязь под Ногтями. Был только один безопасный проход к соседям, именуемый Сумеречным — в темном ущелье между Паучьей Погибелью и предгорьем, за которым скрывался пыльный карьер. Советник по торговле сидел в бричке, а свита воинов занималась поклажей, утрамбовывая ее напоследок в повозках и приторачивая к крупу лошадей. Дав команду своим людям, Венчура выбежал к ним. Воины при виде него напряглись и схватились за акинаки.
— Советник Кватоко, обождите, — умотавшийся Венчура остановился у возницы, прегражденной воинами, а Шестипалая Рука подозрительно следил за ним свысока. — Вы же путь держите до Грязи под Ногтями?
— А что? К ним переселиться хочешь?
Венчура помотал головой. За ним подоспела немаленькая толпа с такими же взволнованными лицами. Воины напряженно провожали их взглядами, не отнимая ладоней от акинаков — в них не было страха, но и гадких шуток, которыми обычно осыпали любого заговорившего с ними соплеменника, они себе сейчас почему-то не позволяли.
— Произошло несчастье. Нэль, — он указал на бледную женщину, что кусала себе пальцы, — измельчила по ошибке в мясной пеммикан вместо дикой сливы плоды аконита. Ее мужчина сильно отравился и в этот миг его мучает рвота. Да поможет ему Отец…
— А я здесь причем? — процедил Кватоко.
— Не так давно жнецы посещали Нэль и забрали у нее долю отравленного пеммиккана… — выпучил глаза Венчура. — То есть, никто не знал тогда, что он отравленный…
Пальцы Шестипалой Руки впились в поводья добела. Вечно слезящиеся глазки настороженно скользили по перекошенным лицам пришедших, которых было куда больше, чем его свита. Он открывал было свой непомерно большой рот, но медлил с ответом.
— А почему вы пришли с этим ко мне, а не к Лиллуаю? Бегите с этим к нему сейчас же!..
— Мы уже от него, — соврал Венчура. — Он приказал бежать к вам, чтобы остановить обоз, пока не поздно…
Глаза Кватоко округлились.
— Чушь!.. У нас нет вашего пеммикана. Его место на складе с припасами для вспоможения. Ступайте прочь…
Венчура покачал головой.
— Мы не ослушаемся приказа советника Лиллуая. Он велел предупредить вас, чтобы вы ни в коем случае не отвезли отравленную пищу Грязи под Ногтями. Соседи могут счесть, что мы начали против них скрытую войну, и ополчатся на нас…
Видимо, Кватоко охватила та же мысль. Слегка дрожащей рукой он схватил себя за выпуклый лоб, что-то быстро соображая.
— Он не мог послать вас ко мне, — наконец решил он, испытующе глядя на Венчуру. — Ты мне лжешь, парень?
— Спросите его сами, — твердо ответил Венчура. — Или отдайте лоток с отравленной закуской, мы передадим его Лиллуаю…
Большой рот Шестипалой Руки дергался в нервной усмешке, он неверяще покачивал головой. Конечно же он не мог исполнить просьбу Венчуры, ведь это все равно что признаться на глазах пришедших с ним людей, что их сбережения сбывают соседям. Но и тронуться в путь, не разобравшись, в какую именно повозку Лиллуай сунул этот самый лоток с испорченным пеммиканом, он тоже не мог. И Венчура это знал. И его люди, по всей видимости, тоже. Но они ведут себя так, будто уже давно догадываются обо всем, и это не столько беспокоит их, как возможная вражда с соседями. Блефуют? Кватоко не знал.
Он подозвал к себе воина и поручил ему срочно привести советника по перераспределению имуществом к Сумеречному проходу. Следом он притянул к себе второго воина с густой гривой и белозубой ухмылкой, велел отвязать ему одну из лошадей от повозки, оседлать и во всю прыть скакать к вождю, чтобы доложить ситуацию.
Люди переминались с ноги на ногу, чесались и терпеливо ждали, хотя кто-то уже бормотал о расправе над съежившимся в своей вознице Кватоко. Венчура шикал им, умоляя не дать испортить всю его задумку. Если они сейчас просто нападут, закончится все большим кровопролитием в пользу воинов, и никто уже потом не станет разбираться в отравленной еде, и была ли она на самом деле в обозе.
Вождь прискакал на коне первым. Малорослый, плотно сбитый, с покатыми плечами и неизменно в пышном роуче из перьев кондора, краснохвостых ястребов и белохвостых стрижей. Но в этот раз при нем не было знаменитого посоха, за который его нарекли Приручившим Гром. Спрыгнув с коня, вождь обвел диким взглядом толпу и встретился глазами с возглавлявшим ее Венчурой. Тому стало не по себе и он потупился.
— Благодарю тебя, юноша, — вдруг шагнул к нему вождь и порывисто приобнял его. — Я испытываю гордость, когда вижу молодых людей, подобных тебе, кто неравнодушен к судьбе нашего племени. Такого я не забуду…
— Я благодарю всех вас, — вождь прошелся ладонью по плечам стоящих рядом с Венчурой. — И мне стыдно, что среди мудрых мужей в совете есть такие ядовитые змеи, как Лиллуай… Вы все открыли нам глаза, благодарю вас…
Вскоре подоспел и сам Лиллуай — сутулый, с нездоровой кожей, вылитый суслик с точно такими же поджатыми ручонками, но с хищным взглядом безжалостного ястреба. Но сейчас его взгляд был затравленным. Он таращился на вождя, что гневно раздувался и глазами давал понять, чтобы тот лучше молчал.
— Ты меня очень разочаровал, — наконец выдохнул Пу-Отано. — Кто позволил тебе так обращаться с людским имуществом?
— Я не…
— Молчи!.. Кто тебе дал право так распоряжаться чужим? — утробный голос вождя гремел, а его глазки пучились и сверкали молниями. — Тебе мало того, что ты имеешь?
Лиллуай выглядел пристыженным и в то же время крайне растерянным. Он украдкой поглядывал на возвышающегося в вознице Шестипалую Руку и непонимающие улыбался.
— Вождь… Мне нет в этом никакой выгоды… Это же Кватоко продает. Это он мог…
Пу-Отано замахнулся на него, и Лиллуай неуклюже отшатнулся.
— Верткая ты гадина, — выругался Пу-Отано. — Ты подставить его вздумал, подбрасывая ему припасы для вспоможения?.. Метил на его место что ли? А не думал ли ты, безмозглый червяк, что этой выходкой ты ставишь под удар все наше племя?
— Как я мог его подставить⁈ Я даже не знал ничего про отраву!..
Пу-Отано замахнулся снова, в этот раз его короткие пальцы оцарапали лоб озадаченного Лиллуая.