Андрей Но – Лицемеры (страница 8)
— Конечно.
— Так почему не делаешь сейчас?
Дик непонимающе развел руками.
— Я уже давно как не играю.
— Твоя цель — содержимое мыслей Жаклин, — Чип встал у пыльного зеркала, стянул кепку и бросил критический взгляд на свои рыжие вихры. — Так что не надо забивать свой кэш всем остальным, что к ней не относится.
Толстяк спрятал свой план Б под футболку, чуть пригладил шевелюру и пошел наверх, к Патриссии. Переборов искушение подслушать их разговор на лестнице, Дик осмотрелся.
Осматриваться здесь смысла не было. Квартира практически пуста. Не было ничего, за исключением самого необходимого, да и то еле удовлетворяло пригодный для проживания минимум. Софа была единственной, маленькой и неудобной, вдвоем на ней не лечь. Вздохнув, Дик скромно расстелил себе одеяло на полу, в углу гостиной.
Телефон на подоконнике завибрировал. Звонил Леон, брат Дика.
— Чего тебе?
— Мать снова экстренно отвезли в больницу, — угрюмо сказал брат.
Дик какое-то время помолчал, справляясь с чувствами.
— Давно отвезли?
— Утром сегодня.
— Почему я это узнаю только сейчас?! — рявкнул он.
— Мне то откуда знать? Я думал, ты уже в курсе, пока не спросил у бати, навещал ты ее уже или нет.
— А он что?
— Сказал, что у него еще пока не было времени тебе сказать. Вот я и звоню сейчас.
— Не было времени, — пролепетал Дик. — Почему он так со мной всегда…
— Батя запарывается на работе, он сидел со мной и носом клевал… Кончай уже на него наезжать.
— Но ты сам тогда от кого это узнал?
Леон замялся с ответом.
— Мог бы и сам матери звонить, интересоваться там, как у нее дела, — наконец зло выплюнул он. — Честно говоря, я не хотел тебе набирать… Не был уверен, что тебе есть до этого дело…
— Пошел ты, — крикнул Дик, но брат уже бросил трубку.
С Леоном они не ладили с самого его рождения. На момент, когда он появился на свет, Дику уже было девять лет, и именно тогда он впервые испытал это самое омерзительное чувство на свете — чувство, что тебя обманывают, но ты никак не можешь это доказать.
С самых первых пеленок Леона он стал замечать, что тому уделяют внимания куда больше, чем когда-либо ему. Все это отрицали и смеялись, говоря, что он же младенец, ему нельзя не уделять внимание, он без него не сможет выжить. Мол, когда Дик был грудным ребенком, за ним точно так же ухаживали, просто он этого не помнит.
И все же для маленького Дика стало настоящим открытием, что отец, оказывается, может быть чутким и неравнодушным… и таким… Воодушевленным. Это казалось настолько непривычным, невозможным, не свойственным этому человеку, что даже девятилетний заподозрил фальшь.
— Почему он с ним такой добрый? — спрашивал у мамы Дик. — Он хочет съесть его, как койот Бугги-Вугги девочку Полли?
— Что ты, Дикки, это же твой братик, — отвечала счастливая Долорес, — папа любит его, зачем ему его есть?
— Он притворяется добрым, как Бугги-Вугги, — твердил свое Дик, подозрительно поглядывая на Питера, что сюсюкался с младенцем. Но мать только смеялась. И отец посмеивался, когда узнал. Но глаза его не смеялись. Они никогда не смеялись, эти две пристальные черные точки. Никогда только ему. Это стало ясно позже, когда младенца так и не съели, а новоявленная теплота и участливость отца стала сменяться на холод и отстраненность к Дику, подобно контрастному душу.
— Леон ведет себя хорошо, а ты нет, — объясняла мать. — А вообще хватит выдумывать Дикки. Папа любит вас одинаково. Просто ты плохо себя ведешь.
Спорить тут было глупо. Успеваемость в колледже у Дика была низкой, учителя на него вечно жаловались. Леона он шпынял от зависти за спинами родителей, а у того как только прорезались первые зубы, первым стало не слово мама, а ябеда на Дика.
— Он, — кричал ребенок, разбрызгивая кашу ложкой. — Он.
Очевидно было, что пол заляпал кашей сам Леон, но отец с чего-то решил, что на это его вдохновил Дик. Младший брат хохотал над отцовской затрещиной, которую получил Дик и с тех пор делал все возможное, чтобы это зрелище повторилось.
— Это хлам, — крикнул Чип, ввалившись в прихожую. Подмышкой у него был черный ноутбук, с плеча свисало перемотанное изолентой зарядное устройство. — В фирме перед ней бы развели руками и предложили разве что менять ядро, плату… Винчестер стрекочет, как заросшая трава у речки. Да там уже все превратилось в труху, я это носом чую. Проще новый купить. Так что ей еще повезло, что мы на нее вышли. Кроме меня его больше никто не сможет починить.
— У меня нет инструментов, — предупредил Дик. — Хотя молоток где-то был.
— Мне понадобятся лампочки, — толстяк кивнул в сторону люстры.
— Зачем?
— Нити накаливания. Ножницы. Детали из тройника. Розеткой этой пользуешься? Из нее я тоже некоторые детальки позаимствовал бы…
— У меня нет запасных ламп, — пробормотал Дик.
— Экран будет служить нам светом… Дорогой к истинному свету, — расфилософствовался Чип. — Если не хватит, из подъезда выкручу. Печь газовая, надеюсь?
— Да.
— Отлично. Работка будет не из легких. Я бы чего-нибудь перекусил.
Дик примерно знал содержимое холодильника, но на всякий случай все равно проверил.
— Кетчуп будешь? Еще пара яиц есть.
— И все? — воскликнул толстяк. Его заплывшее лицо неверяще застыло за плечом Дика. — Хотя чего уж там… Даже из этого можно чего-нибудь сварганить.
Он взял бутылку кетчупа и поднес к глазам. Взгляд бегал по строчкам обратной стороны этикетки, тем временем пальцы уже дернулись к телефону Дика и вырвали у него из рук. Разблокировал он его уже самостоятельно.
— Как ты это делаешь, ты так и не показал, — возмутился Дик.
— В тот первый раз в бургерной я успел внести биометрические данные своего пальца, — хохотнул толстяк и поднес телефон к уху. — Дженерик Савор? Добрый день, вас беспокоит служба потребительского надзора. Да-да… К нам обратились с жалобой на продукт вашего производства…
Голос Чипа был необычайно строгим и деловым. Он с умным видом зачитывал серийные номера и аббревиатуры с упаковки кетчупа и присовокуплял названия каких-то пищевых добавок, умело вплетая их в свою монотонную, в лучших традициях юридического жанра речь.
— …независимая экспертиза вашего сырья, поставляемого сети пиццерий Ням-Ням, обнаружила влагоудерживающий агент Е422, запрещенный согласно ГОСТ, — толстяк глянул на этикетку и снова без запинки зачитал серию цифр, — что простите? Как это по-вашему невозможно? Мы готовы выслать вам результаты по электронной почте…
Собеседник в трубке явно был растерян и не особо ориентировался в цифрах и названиях добавок. Он что-то мычал и все норовил переключить разговор на линию с другим сотрудником их компании, но Чип наседал на него, не давая вставить слово.
— …не будем торопиться с выводами, да. Может, в этом нарушении замешан и сам заказчик, мы будем тщательно расследовать… Да, уточните нам телефонные номера и имена лиц, с которыми была произведена сделка с этой партией сырья… Ага, хорошо, жду… Ага, все, записали. Спасибо за сотрудничество, — Чип завершил вызов, зашел на почту и начал что-то мудрить с восстановлением пароля по номеру телефона.
— Тебе с грибами или с мясом?
— Ты просто потрясающий ублюдок, — только и смог выдохнуть Дик. Толстяк мазнул по нему оценивающим взглядом, будто пытаясь понять, похвала это была или оскорбление.
— Впрочем, я бы радовался и тому и другому, — пробормотал Чип, глядя в экран. Служба восстановления пароля уточнила, не он ли это часом, носитель такого-то логина, на что Чип ответил молчаливым копированием предложенного слова. Выйдя на сайт пиццерии Ням-Ням, он сделал вид, что хочет сделать заказ, но сам лишь оценил систему автоматизации заказов.
— КобВеб-фист, — неразборчиво сказал толстяк, — дешевенькая программа. На мясе, надеюсь, он не так же экономит.
Недолго поигравшись с аутентификацией, он зашел во внутреннюю сеть пиццерии под именем ее владельца и потихоньку оформил себе уже оплаченный заказ на две пиццы и с десятком банок светлого пива на адрес Рандольф-стрит, 910. В заданное время или как можно скорее? Чип выбрал второе.
— Умираю с голоду, — пожаловался он, вернув притихшему Дику телефон. Тот его некоторое время задумчиво повертел в пальцах.
— Они не отследят меня по номеру?
— Нет, все мои звонки отображаются под несуществующим набором цифр. Формально, моих звонков вообще не существует.
— Как ты это делаешь?
— О-о, придет время, узнаешь, — заулыбался толстяк, отчего его глаза скрылись за щеками, словно солнце за пухлыми тучами.
— Мне нужно съездить в больницу. Справишься тут без меня?
— Да, конечно.
— Я не пиццу имел в виду, — на всякий случай уточнил Дик. — Вечером должен буду вернуться.