Андрей Низовский – Пороховой погреб Европы (страница 75)

Таким образом, американский фактор выступает скорее не как стимул для развития, а как мнимый ориентир, который препятствует осознанию национальных интересов и отвлекает социальную энергию общества на непродуктивное международное противостояние. Во внешней политике это проявляется в том, что противодействие США становится как бы самоцелью или уступкой изоляционистам различной идеологической окраски.

Зацикленность российской политики на образе США как врага номер Один отвлекает от главного. А именно — от проблемы выработки тех культурных ориентиров, которые были бы способны консолидировать общество и простимулировать его переход на стадию продвинутого развития, что создало бы условия для сохранения исторического статуса России в системе международных отношений. Причем речь надо вести не о геополитике в ее узком понимании как политики силы, а в широком — как о политике «завоевания» культурного пространства. В том смысле, что стратегическое лидерство обеспечивает не оружие, контролирующее территории, а свободно конкурирующие между собой идеи (разнообразная информация). Именно они (идеи, информация) создают и оружие, а главное — экономику. Но для этого необходима такая система государственного управления, которая не боится рождения идеи как таковой, а напротив — побуждает к этому. Пока же властные элиты, следуя российской традиции, предрасположены к сохранению монополии центра как способа поддержания стабильности в государстве. Идеологически это выражается в некой концепции, являющейся чем-то средним между государственным социализмом и государственным капитализмом.

В настоящее время остро встал вопрос скорее не о сдерживании американской экспансии, а о конкурентоспособности России как европейской страны, в том числе и на Балканах. Прежнее идеологическое соперничество СССР и США в Европе сменяется их соперничеством/конкуренцией в сфере отношений с государствами Центральной и Юго-Восточной Европы, то есть в пространстве, которое исторически рассматривается Россией как первостепенно важное для ее безопасности и близкое ей в культурном отношении. Другое дело, что эти государства считают, что у российской правящей элиты еще сильны имперские устремления, и российским политикам и дипломатам пока не удалось убедить их в обратном. Со своей стороны, США именно в этих странах наиболее успешно эксплуатируют миф о своей роли «защитника демократии». В частности, это связано с тем, что левокоммунистическая и радикал-националистическая оппозиция в России настаивает на сохранении за российским государством прежнего международного статуса Советского Союза в пространстве Евразии и Восточной Европы. Например, один из политических деятелей лево-патриотического толка А. Подберезкин даже говорил о создании «славянской империи», в которую могли бы войти Сербия и Болгария.

Реально же вопрос заключается в том, что может предложить Россия тем восточноевропейским и балканским странам, которые ориентируются на европейскую систему ценностей, или что она может внести нового и продуктивного в развитие европейской культуры и культуры балканских стран.

В связи с ситуацией в Косово Россия оказалась в сложном положении. Западные государства избрали явно недемократический путь решения сложнейшей проблемы межэтнических отношений в балканском регионе, но зато были четко сформулированы гуманитарные цели, которые не могли быть поставлены под сомнение по своей сути.

Россия же, стремясь сдерживать геополитическую экспансию НАТО и гегемонию США в целях ли защиты своей идентичности и поддержания баланса сил в мировой системе и выступая за соблюдения существующих международно-правовых норм, фактически вынуждена была поддержать режим, который весьма далек от той политической модели, которую сама же Россия провозгласила как желаемую цель своего развития.

Геополитический подход к ситуации на Балканах хотя и отражает в определенной степени реальность, но далеко не исчерпывает ее. В этом плане популярные ныне в России работы по геополитике, предлагающие положить в основу внешней политики баланс сил как таковой, а не процесс согласования интересов, склоняет российское общество к «дихотомическому видению реальности, характерному… для инфантильного мышления», что в конечном итоге «работает на регресс общественного и индивидуального сознания».[97] В подобных разработках отношения между народами так же примитивны, как в начале человеческой истории. Такое особое отражение современной действительности отдельными представителями научной элиты России можно объяснить или специфической психологией кризисного общества, или лоббированием интересов определенных элитных групп. Возможно, и тем, и другим. Но ставка Москвы на баланс сил в отношениях России и США в Европе по-прежнему будет работать на последних. Известно, что гонка вооружений в период холодной войны явилась результатом разработанной стратегии на истощение закрытой системы СССР и расчета на психологию «осажденного». Расчет оправдался: система не выдержала не только экономически, но и психологически.

В настоящее время существует опасность пойти по кругу. Раздаются знакомые призывы пойти на «любые жертвы» сегодня «ради самостоятельного места в истории, ради свободы выбора в будущем».[98] Но вряд ли опять возможно мобилизовать общество на новые «жертвы» только ради какого-то еще не вполне ясного для него места в истории и в ущерб приобретенным в последние годы личным политическим и экономическим свободам. Кроме того, политика сдерживания США и НАТО и т. д. за счет наращивания военного потенциала и угрозы применения ядерного оружия будет иметь негативные последствия для имиджа России в европейском пространстве и способствовать ее отдалению от Европы.

Очевидно, что американцы не откажутся от своего присутствия в Европе хотя бы потому, что не отказываются от своего европейского прошлого. В свою очередь, Россия также не собирается отказываться от своей исторической принадлежности к Европе. Так что российско-американское соперничество в Европе предопределено на среднесрочную перспективу, что, естественно, создает сложности для России. У России есть шанс сохранить свое историческое — цивилизационное место в Европе, если указанное соперничество примет форму соревнования культур. Если же говорить о проблеме национальной безопасности (причем не только в военном аспекте), то ее решение в современных условиях требует более изощренных, более интеллектуально обеспеченных подходов к процессу согласования национальных интересов России с интересами других стран.

В связи с растущей ролью НАТО в Европе и на Балканах особое значение для России приобретают ее отношения с этим союзом. Представляется, что следует исходить из того, что НАТО является международной организацией преимущественно европейских государств. Они создали эту организацию в ответ на угрозу, которая возникла в начале «холодной войны». В течение уже 50 лет НАТО подтверждает свою жизнеспособность и устойчивую консолидацию ее членов по основным стратегическим вопросам европейской политики.

После вступления в 1999 году в Атлантический союз Венгрии, Польши и Чехии, рано или поздно придет очередь других желающих, бывших социалистических государств и республик СССР.

Как известно, перспектива расширения НАТО за счет государств, входивших когда-то в ОВД и СССР, была встречена в России крайне негативно и как прямая угроза ее национальной безопасности. Одновременно в России не готовы были принять позицию этих малых и средних государств, стремящихся получить более надежные гарантии своей национальной безопасности и идентифицирующих себя с европейским пространством. Но, несмотря на то что общественное мнение России и некоторые политические круги по-прежнему склоняются к тому, что за расширением географической и функциональной сферы деятельности Атлантического союза стоят исключительно США, в большей степени — это отражение процесса общеевропейского интеграции. Причем темпы этого процесса опережают возможности России участвовать в нем, что создает на данном этапе определенный дисбаланс между ее интересами и интересами других участников. Попытки же заблокировать этот процесс угрожающей риторикой не только не могли привести к успеху, а напротив, вызвали только негативную реакцию у претендентов, посчитавших угрозы России покушением на их право самим определять свой внешнеполитический курс. Такую реакцию сторон, в частности, можно объяснить и сохраняющимися стереотипами периода «холодной войны», во многом сформировавшимися в результате конфронтации и острого соперничества СССР и США в Европе.

Россия, стремясь сохранить за собой статус великого европейского государства, пытается сдерживать процесс расширения НАТО политическими и дипломатическими средствами. Тактически и на какой-то период времени такой подход вполне оправдан. Но, очевидно, на среднесрочную перспективу потребуется иная линия поведения. Ибо уже сейчас очевидно, что даже среди стран СНГ есть такие, которые и в рамках программы «Партнерство ради мира» готовы пойти на взаимодействие с НАТО дальше России и не сообразуясь с ее интересами. Но это не означает, что у этих суверенных стран нет на это прав.