Андрей Никонов – Артист (страница 51)

На обыск коммуны он отвёл себе час – примерно столько, не меньше, Горянскому понадобится, чтобы добраться до ГПУ, убедить дежурного уполномоченного, что Малиновскую действительно похитили, и потребовать допроса Липке. Если тот поверит военному, решит, что привезённых денег достаточно, чтобы заинтересовать экономический отдел, и что похищение жены видного военачальника – дело, достаточно серьёзное для ГПУ, то небольшой отряд на двух или трёх автомобилях прибудет сюда ещё за полчаса. Местные свиноводы – не английские шпионы и не контра, поэтому санкции начальника оперотдела не потребуется. К этому времени Травин надеялся выбраться наружу живым, невредимым и с Зоей.

Темнота усадьбы была разбавлена светом фонарей. Главная дорога, мощённая щебнем, в десяти метрах от ворот раздваивалась и упиралась одним концом в двухэтажный дом с колоннами, а другим – в длинное строение в углу территории. От неё отходили дорожки поуже, скрываясь между деревьями. Щебёнка скрипела под ногами, дождь ещё недостаточно смочил её. В небольшом домике возле ворот горел свет и стояла жаровня с горящими поленьями. Отчётливо чувствовался запах навоза, хоть и не такой сильный, как обычно бывает на фермах. Сергей миновал развилку и тут же присел, выставляя руку вперёд.

Чёрная тень появилась словно из ниоткуда и бросилась на Травина. Овчарка метилась в шею, она прыгнула, когда до Сергея оставалось метра три, мощное мускулистое тело вытянулось в воздухе, как струна, лапы были выдвинуты вперёд. Травин подставил ладонь, почувствовал, как её стискивают зубами, используя инерцию собаки, направил её к земле, свободной рукой нажал на затылок, а укушенной рванул вверх. Позвонки хрустнули, собака захрипела и разжала челюсти. Ладонь ныла, но толстая перчатка спасла от зубов. Сергей перевёл взгляд на домик – с этой стороны появилась собака, на пороге стоял человек.

– Фитц, – позвал он, – ко мне.

Травин сделал шаг в сторону, ближе к деревьям. Охранник пристально вглядывался в темноту, продолжая звать собаку. В одной руке он держал ружьё, в другой – керосиновый фонарь. Сергей продолжал медленно отходить к зарослям, но человек с ружьём пока что его не замечал. Он вертел головой, наконец уткнулся взглядом в ворота и вспомнил, наверное, что у него есть не только собака, но и товарищ. В голове у охранника завертелись шестерёнки, совмещая события – отсутствие животного, открытые ворота, одиночество.

– Бруно, – заорал он по-немецки, – старый дурак, ты зачем ворота открыл? Чтоб тебя там черти сожрали, опять шляешься за оградой. Сам будешь собаку ловить, теперь до утра за ней гоняться.

Он теперь уже уверенно потопал к воротам, распахнул их пошире, чтобы протиснуть свой выпирающий живот. Травин досчитал до десяти, бегом вернулся к воротам, вылез вслед за охранником, тихо подошёл сзади, обхватил рукой за шею и стиснул, одновременно зажимая другой рукой рот. Пузан дёрнулся, палец его рефлекторно нажал на спусковой крючок, ружьё выстрелило.

В комнате на первом этаже, справа от парадного крыльца, трое играли в карты. Всего в сельхозкоммуне «Светлый путь» состояло пятьдесят семь человек, включая Мартина и Генриха Липке, а также самого Ганса. Из них мужчин – девятнадцать, только они здесь и появлялись, женщины и дети жили в Бетании, а также в посёлках Визентруд и Блюменфельд, в бывшую усадьбу и носа не совали. Постоянно охраняли пленных семеро, сменяясь каждую неделю, так что Генрих почти не соврал.

Двое дежурили у ворот, трое сидели в бывшей привратницкой, ещё двое обходили территорию. Восьмой, о котором Генрих ничего не сказал, сидел здесь же, в комнате, и читал книгу. Этот коммунар был настолько массивным, что казалось, на стуле расположился не человек, а оживший тролль из скандинавских легенд. Книга в лапищах охранника казалась маленьким блокнотом, подбородок у него почти отсутствовал, низкий лоб переходил в мощные надбровные дуги, на которых висели крохотные очки. На вид сидящему ещё не было двадцати.

– Эй, Кляйн, – позвал его один из играющих в карты, – вроде у ворот стреляли, будь добр, сходи, посмотри, что там. И дай Бруно затрещину, надоел уже палить по гоблинам или кого он там в темноте видит.

– Мы бы пошли, – сказал второй, – но он спьяну и нас пристрелит.

Кляйн молча отложил книгу, снял очки, поднялся, стул облегчённо скрипнул. Росту в юноше было больше двух метров, а чтобы протиснуться в дверь, он немного свёл плечи. Уже в дверях развернулся. Лоб Кляйна находился выше уровня притолоки, ему пришлось немного наклониться, чтобы видеть комнату.

– Где Генрих? – тихо спросил он.

– Так уехал он меньше часа назад.

– Почему меня не предупредили?

– Ты спал, – с готовностью ответил второй, – Мартин приказал тебя не будить, а ты взял, сам проснулся и не спросил ничего. Герр Липке тоже уехал, вместе с Генрихом, будут не раньше третьего дня, а Ганс сейчас с артисткой развлекается, велел не беспокоить. И ещё велел сжечь пленников.

– Всех?

– Да. И чтобы мы притворились, что пожар тушим.

Громила покачал головой и, тяжело ступая по половицам, ушел.

– Уф, – признался первый игрок, – я здесь главный в охране, парню-то всего восемнадцать, молокосос, так каждый раз его прошу, не приказываю, как вам, дуракам, а прошу! И одновременно думаю, что будет, если он не согласится. Уж лучше тогда самому бежать и делать. Не заметили, что-то он расстроился?

– А то, – согласился третий. – Говорят, герр Липке ему новенькую обещал. Последнюю-то он пополам разорвал, изверг.

– Тихо, – шикнул первый, – услышит еще. Помнишь, что с тем торговцем из Карраса случилось, когда он над Кляйном посмеяться решил? А ты мне ещё пять червонцев должен. Раздавай.

Глава 25

Кляйн не торопясь шёл по дорожке к воротам, держа в руках свёрток. Бруно, пожилой охранник, был известен своими выходками – иногда посреди ночи он выходил наружу и палил по теням, утверждая, что явились демоны и они виноваты в том, что у него пропадают вещи. По мнению Кляйна, виноват был яблочный шнапс. Сам Кляйн никогда не пил спиртное и не курил, хотя не был ни лютеранином, ни вообще немцем. К Липке во двор он зашёл случайно пятнадцать лет назад – просить милостыню, и так и остался. До одиннадцати лет Кляйн был страшненьким, маленьким и тощим, его били и называли недомерком. В двенадцать он начал расти, к четырнадцати перегнал ростом большую часть взрослых, а в пятнадцать – Ганса Липке. Одновременно Кляйн раздался в плечах, его больше не дразнили карликом, никто над ним не смеялся и не пытался ударить, даже несмотря на все странности и то, что обаяния в нем не прибавилось. В детстве, когда его все шпыняли, мальчик полюбил чтение и до сих пор предпочитал проводить время с книгой в руках. А ещё ему нравилось убивать. И не просто убивать, а так, чтобы жертва испытала как можно больше боли.

Он не дошёл до ворот метров десять, когда почувствовал, что что-то не так. Дверь в бывшую дворницкую была закрыта, а ворота заперты. Их мог запереть напарник Бруно, но тот никогда так не делал – старик обычно не задерживался снаружи, ему хватало пяти, максимум десяти минут, чтобы повоевать с тенями и вернуться. И где собака? Дверца клетки едва слышно била по прутьям под порывами ветра.

У Кляйна хищно раздулись ноздри, глаза сверкнули, похоже, кто-то решил с ними поиграть.

Играть юноша тоже любил.

Травин закрыл ворота машинально. Так он хотел сделать перед тем, как придушил пузана. Но тот выстрелил, и логичнее было бы оставить ворота нараспашку, чтобы те, кто придёт их искать, увидели, что ушли оба. Он понял это, когда отбежал метров на пятьдесят в глубь территории, но возвращаться не стал. Оставалось ещё сорок пять минут, с учётом вот-вот поднявшейся тревоги в три раза меньше. Убегать всегда проще, чем проникать внутрь.

Вдоль забора он дошёл до запертого склада, а от него под укрытием деревьев к дому. В окне на первом этаже он увидел троих мужчин, играющих в карты. И это было странно – звук выстрела точно должен был их потревожить. Словно в ответ на этот вопрос, на крыльцо вышел массивный, крупнее самого Травина громила и не торопясь зашагал к воротам. Сергей в свете фонаря хорошо его рассмотрел – молодой парень внешностью напоминал неандертальца. Двигался парень, несмотря на свои габариты, легко, чуть не дойдя до ворот, остановился, зачем-то принюхался, развернул свёрток и достал лук со стрелами. А потом скользнул в заросли.

– Пижон, – хмыкнул Сергей.

Лук был неприятным оружием в умелых руках – откуда сделали выстрел, пойди определи, оперённый снаряд прилетает почти бесшумно и за секунду преодолевает семьдесят, а то и сто метров. Однако у него и недостатков хватало, к примеру, звук распространяется в воздухе в три-четыре раза быстрее стрелы, и щелчок тетивы, если к этому готов, можно услышать заранее. Травин мог пойти вслед за парнем, но лучник наверняка знал территорию куда лучше и находился в знакомом для него окружении.

С этого момента Сергей считал, что его обнаружили, и с ножами лезть против скрывающегося непонятно где верзилы он не собирался. Можно было вернуться и забрать двустволку второго привратника – её Травин не стал далеко выкидывать, прислонил к ограде с внешней стороны. Но если на двоих охранников приходилось два ружья, наверняка они держали ещё одно или два про запас.