Андрей Никонов – Артист (страница 53)

– Эта последняя, – просипел он, помогая женщине вылезти.

Травин потянул Зою за руку, девушка за что-то зацепилась ногой, глаза её были закрыты. Она застонала, Сергей дёрнул ещё раз и понял, что просто так он её не вытащит. Пришлось кое-как до пояса залезать внутрь самому и высвобождать ногу девушки, а потом за руки тянуть наружу. К этому времени все пленники добрались до выхода, последний скрылся в проёме ворот, Травин встал, положил Зою на плечо, сделал два шага и остановился.

В створе появилась громадная фигура Кляйна, он держал в руке топор.

– Ты и я, – просипел он, показывая топором на Зою.

И отступил, давая Сергею пройти.

Травин кивнул, вынес девушку на улицу, передал всё тому же мужчине, который ему помогал. Рядом с пленниками стояли трое охранников с ружьями наперевес, двое целились в спасшихся, а один – в него.

– Пиджак, – сказал Кляйн.

Пришлось снять пиджак, под которым обнаружились ножны, а потом закатать брюки, под ними нашлись вторые. Один из охранников ощупал оставшуюся одежду, кивнул Кляйну.

Кляйн внимательно за ним наблюдал, снова посторонился, пропуская Травина внутрь. И прикрыл створку ворот. А потом заревел, поднял топор и бросился на Сергея.

К этому времени дым настолько уплотнился внутри птичника, что обжигал лёгкие, видимость была на расстоянии вытянутой руки. Сергей, вместо того чтобы уклоняться, упал вниз и покатился по полу – здесь оставалось немного свежего воздуха, и можно было хоть что-то разглядеть. Но, казалось, великану не мешали ни раны в животе, ни дым и даже ни огонь, пробивающийся через доски. Он шёл не торопясь, взмахивая топором и опуская его на то место, где только что был Сергей. Травин понимал, что долго так не продлится, в конце концов он упрётся в преграду и гигант его зарубит. Кляйн это тоже понимал, поэтому не спешил. Когда наконец Сергей упёрся спиной в дверь клетки, нагревшуюся от близкого пламени, великан раздвинул толстые губы в торжествующей улыбке.

– Тебе повезло, – сказал он, – ты умрёшь быстро.

Травин отвечать не стал, он оттолкнулся поджатыми ногами, вытянул вперёд левую руку, и четыре заточенные арматурины, сваренные в вилы, вошли Кляйну в низ живота. А потом выдернул их и ударил ещё раз, под подбородок. Кляйн захрипел, пошатнулся и плашмя упал на пол.

– Салага, – Сергея чуть потряхивало, – сдох ещё быстрее.

Он нашарил винчестер там, где его положил мужчина из клетки, и на четвереньках пополз к выходу. Внутри появились первые всполохи огня, и возникшая тяга понесла дым наверх. Не доходя нескольких шагов до ворот, он поднялся, жадно вдыхая горячий воздух. Великан был ещё жив, полз за Сергеем к выходу, пытаясь схватить за ногу, Сергей развернулся, прислонил ствол к глазу и выстрелил. Огромная голова не лопнула, только вздрогнула, раздуваясь и расходясь на затылке, выпуская газ и ошмётки мозгов с кровью. Кляйн умер прямо на пороге. Сторожа, увидев это, оторопели, хватило выстрела в их сторону, чтобы они положили двустволки на землю и дали себя связать.

Травин проверил Зою, та была без сознания, но дышала ровно, и кожа на щеках порозовела. А потом сел на корточки и задал несколько вопросов лежащему на траве Парасюку – тот обрадовался Сергею, словно родному, и был готов выложить всё, как на духу. Счетовод словно переживал второе рождение, был весел и разговорчив, глаза блестели, а руки двигались словно заведённые. Он находился в одном шаге от истерики, так что Сергей особо давить на него не стал.

Пока Травин разбирался со своими знакомыми, мужчина, который ломал замки, организовал остальных пленных. Те, что чувствовали себя лучше, помогали остальным, свежий воздух сделал своё дело, некоторых рвало, двое лежали без сознания, но все были живы.

– Франц, – протянул мужчина руку, – Франц Кюхельбах.

– Сергей.

– Думал, сгинем здесь, а вот как получилось, – мужчина вымученно улыбнулся. – Что нам дальше делать?

– Найти какие-то телеги, погрузить всех и отвезти в город, в больницу. Сейчас они могут нормально себя чувствовать, а завтра опять плохо станет.

– Мы справимся, – сказал Франц, – я знаю, где конюшня.

– Если захотите привлечь власти, езжайте по дороге в Пятигорск, вам может встретиться милиция или ГПУ, за ними поехали, только я не уверен, что убедят сюда приехать. За воротами лежат двое связанных, отдадите им. Или я могу вызвать подмогу.

Франц кивнул на связанных сторожей.

– Их нужно оставить в живых?

– Это вам решать, – равнодушно пожал плечами Травин, – мне они не нужны.

Мужчина серьёзно кивнул, держа в каждой руке по двустволке. Сергей взвалил Зою на плечо, подхватил винчестер и, когда дошёл до стреноженных лошадей, услышал три выстрела.

Глава 26

Дежурная группа ГПУ приехала вовремя, обитатели усадьбы ещё не успели разбежаться и добить тех охранников, что валялись за оградой. Всех восьмерых спасённых пленников отвезли в больницу, чтобы одновременно лечить и опрашивать. По словам бывших пленников, им помог какой-то человек, это был высокий мужчина богатырского телосложения с чёрными или светлыми волосами, карими или голубыми глазами, без особых примет. Он убил главного охранника, великана со зверской внешностью, а потом куда-то исчез. Возможно, этот мужчина был одним из коммунаров, но никто из пленников раньше его никогда не видел.

Бушман точно знал, какая внешность была у исчезнувшего человека, и заявился в гостиничный номер Травина ранним утром вместе с Кольцовой. Лена смотрела на Травина с негодованием, но молчала, предоставив инспектору вести разговор. Вот только узнал Бушман не так много нового, рассказ Сергея практически совпал с тем, что инспектор особого отдела уже знал от пленников, подозреваемых и Горянского. За исключением нескольких деталей.

– Значит, половина сбежала, – подытожил он. – Впрочем, людей можно понять, не все пока что доверяют представителям власти. Но ничего, главные злодеи у нас в подвале сидят и всё валят на Ганса Липке. А что его зарезали – теперь отрицают, мол, от волнения и боли себя оговорили. Вы тоже хороши, товарищ Травин, пальцы людям ломать, не средние века у нас, за такое можно и под суд пойти. Если бы не свидетельство военкома Горянского, что Липке сам на вас набросился и неудачно упал, даже не знаю, обошлось бы всё или нет.

Сергей внимательно посмотрел на инспектора особого отдела, дураком тот не выглядел, даже наоборот. Спорить или что-то доказывать Травин не стал.

– Гражданку Босову, которую вы доставили в больницу, мы тоже опросили, только она вообще ничего не помнит, доктора говорят, ретроградная амнезия от пережитых волнений, – продолжал Бушман, – пропавший и нашедшийся Парасюк затребовал себе отдельную комнату, пачку бумаги и карандаш и строчит, словно роман пишет. Он вас отчего-то боится, не угрожали ему?

– Нет.

– Охотно верю, соврёт – недорого возьмёт. Мерзкий тип, такой за грош душу продаст, но полезный. Наши сотрудники из экономического отдела с ним работают, так сказать, по миру синематографа, ох и клоака получается, по его словам, а казалось бы, искусство для масс. Да, кстати, хотел предупредить, вы, гражданин, город пока не покидайте, побудьте пока здесь хотя бы несколько дней.

– Конечно, – Травин кивнул и закашлялся, – я на отдыхе ещё целую неделю.

Бушман улыбнулся, показывая, что шутку оценил, подхватил папку и ушёл. Кольцова дождалась, когда дверь за ним закроется, и уселась на тот же стул, упёрла ладони в бёдра.

– Три года назад, когда мы с тобой шайку бандитов ловили, ты тоже был в отпуске, – сказала она. – И тогда ты от меня ничего не скрывал.

– Ты это помнишь? – удивился Сергей.

– Я помню всё, – значительно, с нажимом произнесла Лена и тут же заговорила о другом: – Бушман о тебе и твоем здесь деле не знает, я сказала, что мы встречались давно, когда ты в уголовном розыске работал, а здесь увиделись случайно на съёмках кинофильма. Пузицкий телеграфировал – в пятницу приезжает человек из их управления, тоже кто-то из бывших, передашь ему Федотова и можешь быть свободен. Скорее всего, они отдадут контакт местному особому отделу, а те уже решат, стоит ли вообще телеграфистом заниматься, или сосредоточиться на Завадском. А вот к нему тебе приближаться пока нельзя, там какое-то дело затевают, и он может быть вовлечён, мне Шуля сказал.

– Шуля?

– Савелий Бушман, если тебе угодно. Очень приятный и интеллигентный человек, мы с ним идём в театр сегодня, – с вызовом сказала Кольцова, – или ты ревнуешь?

– Безумно. Скажи, на каких местах вы будете сидеть, я в антракте вызову его на дуэль, кто больше пирожных из буфета съест. Только сразу предупреждаю, в этом соревновании у Савелия шансов против меня нет, после вчерашнего уж очень аппетит разыгрался.

Лену его шутка расстроила. Сергей, заметив это, решил исправиться.

– Я, кстати, узнал, кто все эти каверзы на съёмках устраивал, – сказал он.

Кольцова сразу перестала дуться.

– Выкладывай, – приказала она.

– Как мы с тобой думали, главным в этой шайке был Парасюк, он мне сам сказал, а вот Свирского в окно толкал и доски подпилил совсем другой человек.

И Травин рассказал Лене то, что ему самому выдал счетовод этой ночью. Кольцова довольно улыбнулась.

– Вот сволочь, а я подозревала. Тебе не говорила, но подозревала. Все ниточки сходились, ты же, как дурак, на других думал. Что будешь делать?