Андрей Небольсин – Казачья доля. Первый чеченский след. Часть 1 (страница 13)

– Ты, пожалуйста, не подумай ничего плохого обо мне, но мне не с кем поговорить, я так скучаю по русской речи.

Я немного стал приходить в себя. – Скажи, а как ты здесь?

– Это длинная история, она давно началась, когда меня еще не было на свете. Она повернулась и тихо пошла вниз к ручью, который течет с гор. Даша была в том же черном платье, оно было до самых пяток. Девушка шла так бесшумно, что казалось, она летит по воздуху. Мы дошли до ручья, где стояла скамья, сели и я слушал ее такой приятный и нежный голос. Она рассказывала свою историю, и мне казалось, что с ней давно никто не говорил. Я ни о чем не спрашивал, не перебивал, мне даже как-то не верилось, что я сижу с ней рядом. Я боялся ее перебить, потревожить, мне казалось, что она сразу уйдет. Вдруг Даша спросила:

– Коля, ты меня слушаешь?

– Я тебя очень внимательно слушаю, только не все понимаю.

– Что ты не понял?

–Ты сказала, что твой отец декабрист. Извини, но я не понял.

Даша на меня посмотрела таким взглядом, что мне стало неловко за свой вопрос. И зачем я только спросил. Но она так ласково продолжала:

– Николай, извини, ты ведь из деревни?

– Да, – ответил я и почему-то опустил глаза. Мне первый раз стало стыдно, что я из деревни. До сей поры я чувствовал себя большим грамотеем среди тех, кто вовсе не умеет читать. Дядя Наум нас с Богданом научил писать, читать, разговаривать не так, как деревенские, а по культуре, но с образованным человеком я так и был деревенщиной. Она заметила, что мне стало неловко.

– Ты стесняешься, что из деревни?

– Нет, мне стыдно, что не все слова для меня понятны, я прочитал все книги, что были у нас в деревне. Меня всегда тянуло к знаниям. Но деревня есть деревня, – сказал я и опустил глаза.

– Коля, не стесняйся, что ты из деревни, я вот графиня, и что из этого? Я нахожусь вместе с тобой.

При этих словах позади нас треснула ветка, и чья-то тень побежала в сторону гарнизона. Даша сильно испугалась, она хотела уходить, но я ей объяснил, что это мой друг. Он волнуется за меня и поэтому охраняет. – Хорошо, когда есть хороший, надежный друг, который всегда поможет в трудную минуту. А я одна на весь белый свет, вокруг меня одно зло.

На ее глазах появились слезы.

– Дашенька, ты только пожелай, и у тебя будет друг, который жизни не пожалеет за тебя.

Я прижал ее к себе и обнял. Она смотрела на меня доверчивыми глазами. И я увидел близко ее лицо; она еще совсем была молода.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

«Она совсем еще ребенок», – подумал я про себя.

– Даша, расскажи мне пожалуйста, декабристы – кто это?

– Тебе в деревне хорошо жилось? Барин мучил тебя, твоих родных?

– Да уж пришлось хлебнуть горюшка!

– Но не думай, есть на Руси люди, которым не безразлична судьба простых людей. В Петрограде в 1825 году вспыхнуло восстание из разных слоев сословий, там были и князья, и генералы. Все они хотели отмену крепостного права, что так угнетало простых людей. Но их не поддержал сам народ, и предали; восстание было потоплено в крови. Мой отец смог убежать, спрятаться здесь, у своего друга – турка. Через год, оставив светскую жизнь, к нему приехала мама, ей очень трудно было привыкнуть к новой жизни, но она очень любила папу и переносила все трудности. Со здоровьем у нее было худо. Врачи ей запретили рожать, но ей так хотелось меня, что она решилась. Папа привез из Ростова доктора на мамины роды, но и он не помог: мама при родах умерла. Меня воспитывал папа. Поначалу все было хорошо, он отдал меня в гимназию, в Ростов. Часто ко мне приезжал погостить, но по окончании гимназии я приехала сюда. От старых ран папа сильно болел и этой весной умер. Я осталась одна. Хозяин Мустафа паша хочет меня взять восьмой женой, но я сказала: «Если так, то я убью себя.»

За разговором я не заметил, как стало светать.

– Мне пора, Даша!

Она будто проснулась:

– Ой, мне тоже.

Мы быстро расстались, но договорились, что как стемнеет – встретимся. Я перелез забор, незаметно прошел в казарму. Богдан спал. Его сапоги были в песке, а мы вечером обувь вместе чистили. Друг охранял меня, пока я ходил на свидание.

Спать оставалось один час.

Глава 4

– Подъем! – крикнул дежурный.

Я взглянул на Богдана, тот уже заправлял кровать.

– Ну что, рассказывай, Дашу встретил?

– А то ты не знаешь!?

– Нет!

– Ты что, не ходил за мной?

– Сам же сказал: не надо.

Я задумался. Если был он, то я его легко расколю, а вот если не он, то кто?

– Ну, свидание было у вас?

– Было.

В казарме остались только мы, все ушли на завтрак.

– Представляешь, у нее отец декабрист!

– А это кто?

Я посмотрел на него, как учитель смотрит на плохого ученика:

– Ой, деревенщина! Как это можно не знать?

– Ну, вам то милейший граф, должно быть все известно.

– Так все-таки это ты ветками трещал?

– Нет, не я.

Он встал с кровати и вышел. Я смотрел ему вслед и думал: «Он же из-за меня тоже всю ночь не спал».

Я шел за другом, и на душе у меня было радостно. Может, судьба специально меня сюда забросила, чтобы я здесь, вдали от родины, нашел свою любовь и спас ее от ненавистного турка. Так, размышляя, я подошел к кухне. Богдан сидел в стороне и ел кашу. Рядом стояла полная тарелка. Богдан, протягивая мне кашу, сказал:

– Прошу прощения, граф, но здесь кроме каши ничего нет, вашему сиятельству, наверное не понравится такая еда?

– Да нет, отчего же, по утрам я могу себе позволить кашу.

Богдан молчал, ждал, когда я сам заговорю про Дашу. Мне тоже очень хотелось рассказать другу про мое свидание, и я спросил:

– Ты не все слышал, да?

– Я до графини слышал.

– Ее замуж хотят выдать насильно, восьмой женой.

– Какой?

– Восьмой.

– Ну, живут же здесь эти султаны. Николай, ее надо вытаскивать из этого гарема, пока не поздно.

– Ночью опять пойду. Только не ходи за мной. Мне неудобно, что ты не спишь из-за меня.

– Ты думаешь, что я забыл из-за кого ты здесь, – сказал он обиженно, – если бы ты со мной не пошел к барину, то сидел бы сейчас дома.

– Да… и не встретил бы Дашу.

– О, кум, да ты влюбился?

– Да, Богдан, мне тоже так кажется.