Андрей Морозов – СМП (страница 33)

-– Небесные силы благоволят тебе Рут, – иронично заметила Кэрол. – В их честь положен бокал до дна!

-– Я не возражаю, конечно, но как сотрудники лаборатории и Анги могут забыть обо всём этом? И что это за прикол такой: Мессаджеро, по смыслу, буквально – посланник!

-– Пфф, я ведь тоже не Элиза, забыл, что ли? С Ангами просто, полагаю, все-же это машины и код доступен правке (забавно, если к этому привлекли Уль-Хаара). А вот с сотрудниками… – Кэрол, поразмыслив некоторое время, уверенно сказала:

-– Там тоже всё в порядке. Я поняла, как это возможно. Не переживай.

Она вспомнила воздействие Ю-Эма на её сознание и предположила, что «забывчивость» сотрудников – результат похожих манипуляций.

-– Я уже ничему не удивляюсь, – восторженно признался Рут. – Спасибо, тебе, Кэрол, хотя твоя забота обо мне видится странной. Со мной одни проблемы!

На радостях он налёг на напитки из-за чего схлопотал настойчивое предупреждение браслета.

Кэрол предложила свернуться и чуть ли не насильно вывела подопечного из бара. Но в этот раз Рут отказался сдаваться.

– Тебе не кажется, что нас бесцеремонно прервали? – недовольно начал он. – Между прочим, я только начал входить во вкус и тут этот нелепый браслет вздумал указывать, что нам делать?

– Он ничего не указывает, пойми уже! Он предупреждает! Почему ты не можешь посмотреть на ситуацию с другой стороны? Это алкоголь начал завладевать твоей волей. Браслет пытается не допустить беды!

– Какой ещё беды? Знала бы ты как я отрывался с друзьями на Земле! Если я захочу продолжить, что мне помешает?

Кэрол разочарованно глянула на Рута и еле слышно, словно размышляя про себя, произнесла: «Да, приятель, самоконтроль – не твое имя». Поймав вопросительный взгляд, не расслышавшего её Рута, она продолжила уже громко:

– Ничего тебе не помешает, дорогой. Только вряд ли понравится.

– Что ты имеешь ввиду?

– Сейчас не могу объяснить, пока у тебя крепкая броня. Приказывай! Машина выполнит.

Рут, поддавшись куражу, озвучил транспорту свои намерения и тот на ближайшей развязке изменил свой маршрут.

Через некоторое время, съехав с основной магистрали, они оказались на территории одной из Коммун. Транспорт остановился в ее центре, освещенном мигающими огнями множества витрин и вывесок. Все они зазывали к себе обещанием выпивки и прочими сопутствующими развлечениями. Рут не выбирая, направился к ближайшим дверям и Кэрол послушно последовала за ним.

Внутри не было не души, несмотря на довольно ранний час. Несколько столов вокруг барной стойки сияли нетронутой чистотой свежего ремонта. Полы блестели, как только что после открытия, а воздух был наполнен озоном, словно процедурный кабинет после кварцевания.

Над барной стойкой возвышалось множество кранов, подписанных наименованиями разнообразных напитков. Блестящие бокалы свисали с кронштейнов над кранами и оставалось только снять один из них и наполнить по желанию.

– Потрясающе! – воскликнул Рут. – Тут самообслуживание? А где то, что мы пили в том баре?

Кэрол равнодушно ткнула в один из кранов и заранее предупредила Рута:

– Мне не надо. Это бесполезно.

Рут, не поняв, о чем она, все же наполнил два бокала.

– Смотри! Счетчик молчит! – и жадно приложился к напитку.

– Конечно, молчит. Потому что здесь дно!

– Какое еще дно? Ты не бывала в фавеллах Рио! И да, объясни мне, пожалуйста, почему Черная коммуна так называется? И Желтая? А эта, где мы сейчас? Зеленая?

– С желтым просто – он, по некоторым наблюдениям, купирует психоз. Хотя, давно ясно, что это – недостоверно. Но в обществе укоренилось. Там обитают сумасшедшие разного рода. Вернее, спасаются от общества нормальных граждан.

– Да, да, эту ловкую подмену понятий я уже усвоил, только ее жертвы вряд ли согласятся с ней. А с Черной что не так?

– Про Черную мало что известно, все на уровне мифов. Полагают, что там возможно получить такие вещи, которые не встретишь больше нигде. Транспорт не знает такого адреса, поэтому, как народ туда попадает мне неведомо.

Рут постоянно пополнял содержимое своего бокала в то время как Кэрол к своему даже не притронулась.

– Есть что-нибудь покрепче? – наконец спросил он, – что-то я преувеличил качество того пойла, что было в Центре.

– Угу, и заметь – твоей речи вернулась членораздельность. А насчет крепости, смотри!

Кэрол взяла бокал Рута и вылила на стол остатки содержимого. Затем, взяла со стола дежурные спички, высекла огонь и поднесла его к лужице. Синее пламя вспыхнуло и неровно загорелось над столом постепенно испаряя жидкость.

-– Больше сорока оборотов, однако, – довольно заключила Кэрол.

– Ничего не понимаю! Как так? То, сколько я выпил, должно было свалить меня под стол, а я ни в одном глазу!

– Проклятие Алко-Коммуны. Ничего не поделаешь. Я сама не знаю, как это работает.

Рут не хотел мириться с происходящим:

– Так давай уедем отсюда! Вернемся в Центр.

– Транспорт не повезет тебя в бар в Центре, потому, что здесь куча таких же баров. И не только по этой причине. Он, вообще, тебя никуда не повезет. Ты уронил планку своего социального капитала и будешь мариноваться здесь, пока не выправишь ситуацию. Все, кто попадает сюда – неудержимы в потреблении спиртного. Но, хоть его здесь и завались, оно не опьяняет. Поэтому, если резиденты, в конце концов понимают, что употребление бессмысленно, то через пару недель, с поправившимся здоровьем возвращаются в подходящие им Коммуны. Думаю, тебя ждет то же самое.

У Рута глаза на лоб полезли: такого подвоха он никак не ожидал.

– И чего же ты раньше молчала? Решила ткнуть меня носом в дерьмо для доходчивости? Хорош наставничек! Полагаешь, моего интеллекта не хватило бы для понимания здешних правил?

– Вообще-то я пыталась! И теперь вижу, что твой «интеллект» понимает только прямой текст. Но я стараюсь избегать унизительных директив и не лишаю свободы в решениях!

– Да?! То есть утаить последствия, ограничившись нареканиями типа «ай-яй-яй, как плохо» – это у нас «избегание унизительных директив»! Так ты и от похода на минное поле будешь меня удерживать, говоря, что «не следовало бы туда ходить» вместо того, чтоб сказать: «стой, дурак – взорвешься, нахрен!»

Кэрол, обескураженная аргументами Рута попыталась все же слабо возразить:

– Какое еще «минное поле»? Ничего не понимаю! Мы приобретаем опыт методом проб и ошибок. Я не в праве спасти антилопу, укрыв ее от охотящегося льва. Пусть даже антилопа впервые его видит.

– Ах, вот оно что! Меня, разумного человека, поставили в ряд безмозглых антилоп, и моя судьба определяется воспитательными мотивами некоей осведомленной личности, которая не удосужилась указать пальцем в приближающегося льва! А ведь совсем недавно кое-кто ныл в мое плечо, сокрушаясь по поводу невыносимого одиночества и беззащитности в этом мире, который, как оказалось, всего лишь беспристрастно отделяет мух от котлет! Я не алкаш, но тебе почему-то представилось полезным запихнуть меня в эту Коммуну, пусть и на пару недель. Видеть тебя не желаю!

Кэрол, хлопая ресницами, растерянно выслушала разгневанного Рута. Она билась как уж на сковородке, в поисках убедительного ответа, но тщетно. Директива Ю-Эма полностью ограничивала её откровенность. С нескрываемой болью она в последний раз посмотрела на Рута и покорно развернулась к выходу.

Остановившись у дверей, она холодно сообщила, что ночлег можно найти в любом общежитии и что надеется на скорую встречу, а потом вышла. Транспорт загудел, увозя её в неизвестном направлении и снаружи вновь установилась безмятежная тишина.

Глава 32

В очередной раз, столкнувшись с предательством Рут через силу искал причину в себе. Он пытался рационально осмыслить доводы Кэрол, но куда там! Его эго бурлило и подначивало на бунт. Возникла мысль разгромить к чертям бар и устроить пожар, доказав этому миру, что даже в этом, насквозь фальшивом месте, он добьётся эффекта от спиртного. Но в этот раз здравый смысл возобладал в его разуме, подкинув в качестве контраргументов позор на яхте и помешательство в лаборатории. Посидев в одиночестве и успокоившись Рут вышел из бара и направился к ближайшей высотке.

Войдя в холл, он столкнулся с колоритным персонажем в лохмотьях, обвешанным кучей хлама.

– Жаждешь, но не маешь? – просипел тот, – а вот нам ниспослано истинное вино, избавленное от происков лукавого. Вкуси, брат, и уверуй в истину. И вознеси молитву светочу нашему.

С этим наставлением незнакомец порылся в глубинах своей амуниции, извлек алюминиевую фляжку с закручивающейся крышкой и протянул ее Руту.

Рут брезгливо поморщился, жестом отверг предложение и огляделся по сторонам.

Он находился в просторном помещении с голыми стенами, окрашенными до половины в грязный оттенок синего и наполовину белыми до потолка. Высокий потолок являл собой нагромождение переплетенных между собой труб, коробов и кабелей в лотках из которого свисали тусклые светильники в виде открытых снизу конусов. По обе стороны противоположной входу стены виднелись проемы, за которыми угадывались лестничные пролеты. Лестница слева вела наверх, а правая уходила вниз (по-видимому, в подвал). В середине была устроена лифтовая шахта, но – судя по видимой через приоткрытые створки кабине, застрявшей между этажами – подъемный механизм был неисправен. Влево и вправо от лифта к боковым проемам, густыми, неровными линиями тянулось уродливое граффити, в котором угадывались две полусогнутые женские ноги; словно гигантская баба раскрыла промежность, в виде створок лифта, на приеме у гинеколога. Посыл художника был предельно ясен: требуется ремонт. Со стороны лестничного проема, ведущего вниз, доносилась приглушенная музыка с тяжелым, басовым ритмом и бесконечным рефреном вокалиста о какой-то свободе.