Андрей Морозов – СМП (страница 3)

– Ты очень добра, Кали. Всегда подбодришь и поддержишь. Что есть, то есть. За это мы все тебя очень ценим. – с некоторым раздражением в голосе сказал Рут, – Так и быть, слушайте ещё раз. И вы, Мессалина, не пропустите ни словечка, поскольку повторять я более не намерен.

Приятели придвинулись ближе к рассказчику и с преувеличенным вниманием уставились на него. Мессалина, глядя на них, едва сдержала смешок, но решила поучаствовать в игре и тоже состроила серьёзную мину.

– Так вот, если сейчас выйти из бара и спуститься по улице, то, в паре кварталов отсюда, можно обнаружить тихое заведение, где посетителей кот наплакал и можно услышать, как муха трёт свои лапки, сидя в мусорном контейнере на заднем дворе. Здесь же я решительно отказываюсь рвать голосовые связки, поскольку повествование определённо будет довольно долгим. Хотя, если вас устроит версия в исполнении Ллойда, которому местный бедлам не помеха, то я не собираюсь возражать.

Предложение слегка смутило присутствующих, и, после небольшой паузы друзья обернулись к Флавию, который поднял свой тонкий, почти прозрачный указательный палец, намереваясь взять слово:

– Все мы знаем, что у Ллойда словарный запас и мастерство повествования, достойные Шекспира, – Флавий приподнял руки, изображая пальцами кавычки, – правда, трёхлетнего, чтоб мне провалиться. Поэтому Люций, изначально не желавший тусить в этом баре, пользуется ситуацией, пытаясь утащить нас в своё любимое болото, благо там всем заправляет его несравненная мамочка. Если бы не наша новая восхитительная подруга, – Флавий вновь коротко поклонился Мессалине, – и не действительно потрясающее событие, случившееся с глубоко любимой нами рыжей бестией, то я бы, например, и на миллиметр не сдвинул свою пятую точку.

Сказав это, Флавий вдруг замолчал, оставив спич без логического завершения, и безразлично уставился куда-то в сторону.

– Ага, – подытожил Ллойд, – твои изящные лапки, Флавий, как всегда, лишь поскреблись в дверь, а распахнуть её предполагается другому, чтоб мне про… Да ну тебя! Ладно, это моя затея, и меньше всего мне хочется портить впечатление, раз уж я, по-твоему, косноязычный, поэтому предлагаю уступить Люцию и наконец-то порадовать его благолепную родительницу!

Кали прыснула со смеху и повалилась на могучее плечо Ллойда.

– Благолепную! Ты серьёзно? Не, прости Люций, твоя маман, безусловно, добрая и мудрая женщина, но такие эпитеты я последний раз слышала в отношении церковной штукатурки, благо бывала в храмах на экскурсии. Наш друг Ллойд, похоже, попытался опровергнуть Флавия насчёт своего красноречия, но, по-моему, перестарался и выпрыгнул из штанов.

– Ты можешь смеяться сколько угодно, зная, что я пылаю к тебе безнадёжной страстью, Кали, – Ллойд напустил на себя обиженный вид, – но знай: когда-нибудь твой длинный язычок укоротит какой-нибудь бездарный мужлан, а я к тому времени растрачу свой пыл на менее притязательных девиц.

– Не расстраивайся, ведь я после этого приползу к тебе на коленях, умоляя о прощении. А пока, почему бы нам действительно не сменить обстановку? Я, например, как страстная любительница именно этого заведения готова наступить на горло собственной песне, если некий рыжий домосед избавит меня от прощания с официантом.

– А когда ты в последний раз оплачивала счёт? – заметил Люций, язвительно подняв бровь, которая, действительно, была рыжее рыжего. – Можно подумать, это я тут пристаю ко всем с неудержимым желанием поделиться невероятным откровением. Не спорю, и твоей инициативы здесь нет, но, с другой стороны, заметь: Ллойд только подошёл, Флавий за вечер бокал даже не понюхал, а вот ты, Кали, уже три раза бегала попудрить свой очаровательный носик и, что примечательно, персонал даже не спрашивает у тебя заказ, а сразу мчится заменить пустую кружку.

На милом личике Кали мгновенно сгустились тучки, губки нервно скривились, а ноздри расширились, помогая волнующейся груди выталкивать из лёгких почти ощутимый гневный жар. Флавий вернул своё внимание на сцену, а Ллойд затаил дыхание в предвкушении грома и молний.

Кали обвела всех полным негодования взглядом, но, споткнувшись на испуганном лице Мессалины, тихим дрожащим голосом прошипела:

– А вот, хрена вам увидеть представление! – и, выудив из сумочки несколько банкнот, небрежно бросила их перед собой на стол.

– Браво! Однако представление мы, всё же, узрели, – воскликнул Флавий и тоже полез за кошельком.

– Ну, подруга, ты сегодня просто уделала всех, – восхищённый Ллойд аккуратно присоединил к образовавшемуся банку свои купюры.

Люций, ожидавший бурю оскорблений, к такому повороту был не готов и смущённо, но с убийственной иронией пробурчал:

– Право, мне неловко, Кали. Впервые вижу твои деньги, конечно, и теперь надеюсь на прощение… Хотелось бы думать, что это всё не из-за моих слов. Да что там, это без сомненья так… Иногда, знаешь ли, заносит, но ты должна понимать… И, пожалуй, вот это всё лишнее, – он кивнул на выложенные друзьями деньги и достал свои.

Мессалина, хлопая ресницами, некоторое время наблюдала за происходящим и, поддавшись общему порыву, воскликнула:

– Мне же сегодня стипендию дали!

Друзья разом повернулись к ней и хором закричали:

– Нет! – чем совершенно смутили гостью.

На крик подскочил официант, интересуясь, а что, собственно происходит?

– Милейший, – начал Флавий и встал, словно крупье за покерным столом, – мы готовы воздать заведению за удовольствие, полученное сегодняшним вечером, но не можем определиться с долей каждого из нас. Поэтому вам предстоит немного побыть судьёй и постараться как можно беспристрастней оценить наше участие в пиршестве.

– А, раздельный счёт, что ли? Но с дам не берём? Момент.

Внимательно пролистав блокнот с заказами, гарсон сделал в нём пометки. Затем, глядя в потолок, прикинул в уме и быстро надёргал бумажек из всех кучек, избегая ту, что была возле Кали, но, заметив подначивающий взгляд Ллойда, вытянул из неё самую крупную купюру и, помахав ею перед своим носом, сладострастно выдохнул: – На чай, если не возражаете, – и тут же ретировался.

– Вот ведь хам! – Кали нервно сглотнула, но приятели уже тряслись от смеха, и ей ничего не оставалось, как присоединиться к ним.

Глава 2

Выйдя из бара в ночь, друзья, продолжая шутить и смеяться, направились, уступив настоянию Рута, в кафе его матери.

Вдоль тротуара, в противоположных направлениях, текли широкие полосы траволатора и молодежь, поначалу, занялась чехардой, перепрыгивая с одной полосы на другую и корча трагические гримасы расставания, проплывая мимо друг друга. Ллойд поставил ноги сразу на обе полосы и, поскольку одна нога уезжала вперед, а другая назад, он, время от времени, уморительно подскакивал, меняя их местами. Потом им это надоело и они принялись за другое. Кали отрывала кусочки бумаги от счета, забранного из бара и бросала их на тротуар, забавляясь тем, как их сразу всасывает система уборки, устроенная по совмещенному принципу пылесоса и аэро-хоккея. Рут сорвал со столба предвыборный плакат, проковырял в нем дыру на месте рта кандидата, затем приложил его к лицу, высунул в отверстие язык и, подобно обезьяне, метался между случайными прохожими, дразня камеры видеонаблюдения. Ллойд, вооружился аэрозольным баллончиком, взятым из специального контейнера на ближайшей стене и вандалил ее поверхность пошлыми рисунками. Краска на воздухе распадалась без остатка через несколько минут и осыпалась со стены, но этого времени было достаточно, чтобы самовыразиться и получить восторг от процесса «творчества». Обычно сдержанный и спокойный Флавий приложил ладони рупором ко рту и выдал мощный свип нарастающей высоты, который, в определенный момент совпал с резонансной частотой лобовых стекол, припаркованных поблизости автомобилей. Вся улица залилась воем сигнализаций, а хулиганы стремительно покинули место преступления и, запыхавшиеся, ввалились в кафе с оригинальным названием «Жемчужина».

Внутри никого не было, за исключением мексиканского уборщика, который испуганно отскочил от крана с пивом и поспешно проглотил то, что успел нацедить себе прямо в рот.

– Мàthair! – прокричал Рут под аккомпанемент волынки, который зазвучал вместо привычного в таких случаях колокольчика, как только открылась дверь.

– Мo mhac gràdhach! – послышалось из подсобки и, следом за приветствием, в зале появилась женщина лет сорока пяти, с тонкой талией и в огромных очках со стеклами зеленоватого оттенка, которые делали ее похожей на стрекозу. Вдобавок, она своеобразно трепетала пальцами, что еще больше усиливало сходство с насекомым.

– Нам нужно уединение, мам, – сказал Рут. – Можешь идти отдыхать, мы сами потом приберемся.

Хозяйка приподняла очки, озирая компанию и, заметив новое лицо, решила выяснить что происходит.

– Виктор, Ллойд, Ирэн и, простите…

– Добрый вечер! Мессалина, можно Месс. Меня пригласил провести время Ллойд, мы соседи по курсу, я учусь в Университете и собираю материал для своего блога. Живу отдельно от родителей и сама себя обеспечиваю, – скороговоркой оттарабанила Мессалина и смешно изобразила книксен.

– О, такая же сумасшедшая, как и остальные, – заключила мать Рута. И, ненадолго переведя взгляд на Кали, добавила: