Андрей Морозов – Сердце неба (страница 3)

Увидев Арагора, она вскрикнула и вжалась в стену, но не зажмурилась. Ее широко раскрытые глаза бегали от дракона к Тайлену и обратно, и в них читался не только животный страх, но и острое, почти болезненное любопытство.

– Не бойся, – тихо сказал Тайлен, заслонив собой Арагора.

– Он не причинит тебе зла.

– Он… он с тобой? – голосок у девочки был звонким, но дребезжащим от страха.

Тайлен кивнул. Арагор, уловив отсутствие прямой угрозы, осторожно вытянул шею и чутко потянул воздух носом. Он издал мягкий, булькающий звук.

– Пахнет… звездами и влажной землей. И страхом. Но не злом.

– Меня зовут Тайлен. А это Арагор. Ты кто? Как ты сюда попала?

Девочка медленно опустила свою «пику».

– Лира, – прошептала она.

– Я из каравана… странствующих. Мы шли в столицу. Нас… на нас напали в лесу. Не бандиты. Что-то… теневое. Я побежала, заблудилась. Пряталась здесь уже два дня.

Она снова посмотрела на Арагора, и страх в ее глазах стал уступать место изумлению.

– Он настоящий. Как в старых сказаниях. Я думала, они все…

– Умерли? – закончил Тайлен.

– Нет. Один, по крайней мере, жив.

Он помог ей встать. Лира была легкой, как пушинка. Она не сводила глаз с Арагора, и вдруг ее тонкие пальцы потянулись к нему, неосознанно.

– Он… он прекрасен, – выдохнула она.

И тогда случилось нечто. Арагор, обычно осторожный с незнакомцами, наклонил голову и позволил ей коснуться чешуи на своей голове. В тот же миг Лира вздрогнула и отдернула руку, будто обожглась.

– Ой! Я… я почувствовала… тепло. И мысли. Не слова, просто… тепло.

Тайлен насторожился. Неужели она тоже? Но нет, ее реакция была иной. Она не слышала мыслей, она почувствовала эмоцию. Чистую, незамутненную любопытством Арагора.

– Ты… особенная? – спросил он осторожно.

Лира потупилась.

– Бабушка говорила, что у меня дар. Я чувствую… настроения леса, реки. Иногда вижу сны, которые сбываются. Но это… это сильнее.

Внезапно, она побледнела еще больше и схватилась за голову.

– Темный человек! Он в деревне! Он ищет вас! – ее глаза закатились, став совсем молочными, непрозрачными.

– Он ходит с палкой, которая видит сквозь землю… он нашел след… ожог на траве… он идет сюда!

Видение отпустило ее. Лира, тяжело дыша, оперлась о стену.

Тайлен почувствовал, как лед сковал его внутренности. Дозорный. Он уже в пути.

– Нам нужно бежать. Сейчас же.

Он посмотрел на Лиру. Ее караван уничтожен, она одна. Оставить ее здесь – смерти подобно, если Дозорный найдет это место.

– Ты пойдешь с нами?

В ее туманных глазах вспыхнула решимость, которой он не ожидал от испуганного ребенка.

– Да. Он… он чувствуется как смерть для всего живого. Я не останусь.

Они выскользнули из пещеры в холодную ночь. Лес встретил их шепотом листьев и криком далекой совы. Арагор шел впереди, его темная чешуя сливалась с тенями, лишь золотые глаза, прищуренные, метали в темноту острые лучи внимания. Лира, к удивлению Тайлена, не отставала, двигаясь бесшумно, как лесной дух, ее ступни будто сами обходили сухие ветки.

Они углубились в чащу, уходя от деревни и от Запретного Ущелья на север. Туда, где на старых картах начинались Молчаливые горы. Тайлен не знал, что их ждет. Он знал только, что позади – смерть в лице спокойного человека с посохом. И что теперь их не двое, а трое: мальчик, дракон и девочка, чувствующая магию мира сквозь пелену тумана.

А высоко в небе, невидимый для глаз, плыл за ними черный ворон. Его клюв был слегка приоткрыт, и в глубине глотки мерцал крошечный красный огонек – магический маячок, посылающий сигнал своему хозяину. Орден Хранителей Летописи не терял своих целей. Охота только начиналась.

Глава третья. Шепот горных руин

Они шли трое суток, двигаясь только по ночам и скрываясь в самых глухих зарослях днем. Лес сменился предгорьями, воздух стал разреженным и холодным. Каждый скрип ветки, каждый шорох в кустах заставлял их замирать, сердца колотились в унисон – страшный, нестройный барабан. Арагор вырос еще больше, теперь его спина была на уровне бедра Тайлена. Чешуя, прежде бархатистая, затвердела, обрела стальной отблеск. Он больше не булькал, а издавал низкое, грудное урчание, когда был доволен или насторожен. Его крылья, все еще казавшиеся непропорционально большими для тела, уже могли поднять его в воздух на несколько десятков метров – короткие, неуклюжие полеты, заканчивающиеся грациозным или комичным падением в кусты.

Лира оказалась неожиданно выносливой. Она почти не жаловалась, питалась тем, что находила: горьковатыми кореньями, дикими ягодами, которые безошибочно отличала от ядовитых. Ее «дар» был непостоянным, вспыхивающим, как молния в тучах. Временами она внезапно застывала на месте, взгляд ее затуманивался, уходя в себя. И тогда с губ срывался едва слышный шепот, полный предостережений:

– Здесь недавно прошел кабан, испуганный, – или

– В этом ручье вода горькая, не пей.

Однажды ночью она вскрикнула и схватилась за виски, сжавшись в комок от боли. Когда видение отпустило ее, она, бледная и дрожащая, прошептала:

– Он близко. Дозорный. Он не идет по нашему следу… он режет путь. Будто знает, куда мы идём. Его посох… он как компас. Он ведет его к чему-то древнему. К месту силы.

Тайлен сглотнул. Сердце Неба, спрятанное у него на груди, в тот миг отозвалось слабым, едва уловимым теплом.

– Он ведет его к камню, – тихо сказал он.

– Или к местам, где драконы бывали. Арагор… он как магнит для этой магии.

– Я не виноват, – прозвучало в его голове, окрашенное обидой и страхом.

– Я знаю, – мысленно ответил Тайлен, кладя руку на теплый, чешуйчатый бок дракона.

– Это не твоя вина. Это наша общая судьба.

На четвертую ночь они вышли к подножию Молчаливых Гор. Скалы вздымались ввысь, черные и зубчатые, на фоне усыпанного звездами неба. Воздух звенел от тишины – не мирной, а давящей, как перед бурей. Тропа, по которой они шли, обрывалась у груды обломков, похожих на руины древней стены. Камни были испещрены выветрившимися узорами, не похожими на человеческую вязь – больше на следы когтей или спирали застывшего пламени.

Арагор замер, вытянув шею. Его ноздри расширились.

– Здесь… пахнет пеплом и памятью предков.

Он подошел к одной из каменных глыб и, осторожно, как живую, тронул ее мордой. Под его прикосновением мертвый камень вдруг вспыхнул слабым, багровым светом, словно угольки под пеплом. На мгновение в воздухе проступили контуры: огромные арки, башни, не прикрепленные к земле, а парящие в воздухе, оплетенные сияющими мостами из чистого света. Город. Драконий город.

Видение погасло. Лира ахнула, прижав руки ко рту.

– Я… я почувствовала их, – прошептала она.

– Они не были злыми. Они были… печальными. Такими одинокими.

Тайлен обошел глыбу. Сзади, почти скрытый осыпью, зиял черный провал – вход в гору. От него веяло не сыростью пещеры, а сухим, холодным ветром и запахом остывшего металла.

– Нам нужно внутрь, – решил он.

– Здесь мы как на ладони. А там… может быть, укрытие. Или ответы.

Арагор без колебаний первым шагнул в темноту. Из его пасти вырвалось крошечное пламя, осветившее на мгновение гладкие, словно отполированные, стены тоннеля. Он шел уверенно, будто вспоминая дорогу. Тайлен и Лира последовали за ним, держась за его нагретый бок.

Тоннель вел вниз, по спирали, в самое сердце горы. Стены постепенно менялись – на них появлялись барельефы высеченные не резцом, а, судя по всему, когтями и пламенем. На них были изображены сцены из той самой древней эпохи, которую Тайлен видел во вспышке от Сердца Неба: драконы и люди, совместно возводящие здания, вместе вглядывающиеся в звездные карты, рядом с существами из света и тени.

И вдруг тоннель вывел их в зал.

Он был огромным, таким, что свет от пламени Арагора не достигал потолка. Колонны, выточенные из цельных сталагмитов, подпирали тьму. Но это было не природное образование. Пол был вымощен гигантскими каменными плитами, в центре зала зияла круглая площадка, опутанная потускневшими, но все еще целыми металлическими узорами. По стенам, в нишах, стояли… яйца. Десятки. Сотни. Все разных размеров и оттенков, от молочно-белого до черного как смоль. Но они не мерцали. Они были каменными. Окаменевшими навеки.

– Кладбище надежд, – прошептал Арагор, и его мысль была пропитана такой тоской, что у Тайлена навернулись слезы.

Лира подошла к одному из каменных яиц, осторожно коснувшись его пальцами. Она закрыла глаза.

– Они не умерли, – сказала она, и голос ее эхом разнесся по залу.