Андрей Морозов – Сердце неба (страница 4)

– Они… уснули. Заколдованный сон. Чтобы пережить Темные Времена. Но заклятье… оно слишком сильное. Оно стало ловушкой.

Внезапно, Арагор вздрогнул и рыкнул, низко и опасно, повернувшись к входу в зал. Его спина выгнулась, чешуя встала дыбом.

– Он здесь.

Тайлен обернулся. В проеме тоннеля, очерченный слабым светом изнутри зала, стоял высокий силуэт в плаще. Элрик. Дозорный. Он не дышал тяжело, не был в пыли. Он стоял недвижимо, как сама гора, и его посох, упиравшийся в камень, теперь светился тусклым, болезненным зеленым светом.

– Как трогательно, – произнес его спокойный, ледяной голос.

– Мальчик, дикарка и… ошибка природы. Вы привели меня прямо к одной из великих усыпальниц. За что благодарю.

– Отстань от него, – выдохнул Тайлен, шагнув вперед, заслоняя Арагора, хотя и понимал всю беспомощность жеста.

– Он? – Элрик медленно вошел в зал, его шаги не издавали звука. – Это не Он. Это Оно. Существо, рождённое кошмаром, который мир с трудом пережил Мой долг – исправить эту ошибку.

Он поднял посох. Зеленый свет заструился по металлическим узорам на полу, и те в ответ загорелись тем же мертвенным сиянием. Воздух затрещал, наполненный тяжёлым, чужим колдовством.

Арагор зашипел, из пасти его повалил черный дым. Он попытался подняться на задние лапы, расправить крылья, но зеленые светящиеся нити, словно живые, поползли по полу к его когтям, сковывая движение.

– Драконы черпали силу из мест силы, – говорил Элрик, приближаясь.

– Этот зал – одно из них. Но мы, Дозорные, научились перенаправлять эту силу. Гасить ее. Превращать живое пламя в холодный пепел.

Лира вдруг вскрикнула. Не от страха, а от ярости. Она бросилась не к Элрику, а к одной из ниш с окаменевшим Яйцом.

– Они не хотели войны! – крикнула она, и в ее голосе зазвучала сила, которой раньше не было.

– Они уснули, чтобы спасти своих детей! А вы… вы хотите убить последнюю надежду!

Она прижала ладони к холодному камню. И случилось нечто. Ее туманные глаза засветились изнутри тем же серебристым светом, что струился в жилах мира. Она не была магом в обычном смысле. Она была проводником, медиумом. И сейчас, в месте древней силы, ее дар прорвался наружу.

Свет от ее рук перекинулся на каменное Яйцо. Оно дрогнуло. Трещинка, тонкая как волос, побежала по поверхности.

Элрик замедлил шаг, впервые с момента встречи проявив удивление.

– Дикарка с проблеском древней крови? Интересно. Но бесполезно.

Он махнул посохом в ее сторону. Зеленая молния, тонкая и острая, рванула к Лире. Но Арагор, рыча от боли и усилия, вырвался из опутывающих его световых пут и бросился вперед, подставляя под удар свое крыло.

Раздался шипящий звук, запах гари. Арагор взвыл от боли, но удар был отведен.

Тайлен действовал не думая. Он выхватил из-за пазухи Сердце Неба. Кристалл, до этого молчавший, вспыхнул яростным, ослепительным золотом. Он не знал, как им пользоваться. Он просто в отчаянии поднял его высоко.

Свет Кристалла ударил в зеленое сияние посоха. Раздался звук, подобный звону разбитого колокола. Невидимый удар отбросил всех. Элрик отшатнулся, его посох на миг погас. Оковы, сдерживавшие Арагора, исчезли. В хаосе Тайлен увидел, как Лира, все еще прижимаясь к яйцу, кричит что-то, а трещины на нем множатся. И увидел, как на другом конце зала, из тени за колонной, появляется вторая фигура.

Невысокая, сгорбленная, в лохмотьях. Старая женщина с лицом, изрезанным морщинами глубже, чем ущелья в этих горах. В ее руках – не посох, а простой сук. Но глаза… глаза горели тем же знанием, что и у Элрика, только в них не было холодного долга, а лишь бесконечная, усталая печаль.

– Довольно, Элрик, – проскрипел ее голос, но он прозвучал на весь зал, заглушая эхо.

– Ты слеп, как и те, кто послал тебя. Ты видишь только угрозу там, где проросло семя искупления.

Элрик выпрямился, его лицо под капюшоном исказила ярость.

– Вейла? Ты… ты жива? И ты предатель?

– Я – Дозорная, помнящая истинную клятву, – ответила старуха, Вейла.

– Не «уничтожать», а «наблюдать и беречь». Мир умер бы без их магии когда-то. Он умирает без нее и сейчас, медленно, от собственной тяжести и забывчивости. Мальчик, дракон и девочка… они не ошибка. Они шанс.

Она взмахнула суком. Ничего яркого не произошло, но зеленый свет посоха Элрика померк, будто встретив невидимую стену.

– Бегите, дети, – сказала Вейла, не отводя глаз от своего бывшего собрата.

– На север, через горы. Там есть Долина Утренней Зари. Место, где последние из верных ждут знака. Спешите. Я задержу его.

Арагор, хромая, подбежал к Тайлену. Крыло его дымилось, но в глазах горела решимость. Лира оторвалась от яйца – трещины на нем теперь светились изнутри мягким белым светом, словно обещанием.

Тайлен кивнул старухе, в глазах которой он увидел ту же древнюю скорбь, что и в камнях этого зала. Он схватил Лиру за руку, вскочил на спину Арагору (как они тренировались втайне) и крикнул:

– Летим!

Арагор, собрав все силы, рванул с места. Его крылья, поврежденные, с трудом загребли воздух. Они не полетели, а скорее совершили прыжок через зал, к дальнему проходу, который вел вглубь гор. В последний миг, оглянувшись, Тайлен увидел, как Вейла и Элрик сошлись в титанической, но безмолвной битве: не пламя и молнии, а воля против воли, древняя магия против магии долга, искаженного веками страха.

А в нише, где лежало Яйцо, тронутое Лирой, откололся первый осколок. И из темноты внутри на мгновение блеснул живой, изумрудный свет.

Погоня не закончилась. Она только изменила форму. Но теперь у них был не только враг за спиной. Теперь у них была цель впереди. И тайный союзник, давно забытый миром. Мир оказался гораздо больше, сложнее и опаснее, чем Тайлен мог предположить. И их маленькая дружба стала точкой, вокруг которой начала вращаться судьба всего живого.

Глава четвертая. Язык камня и стали

Полет длился недолго. Скорее, это было падение, смягченное отчаянными взмахами травмированного крыла. Они рухнули в узкое ущелье, заросшее колючим кустарником, в миле от черного провала пещеры-усыпальницы. Арагор застонал, свернувшись клубком, и Тайлен почувствовал, как по их связи прокатилась волна жгучей, тошнотворной боли. Зеленый свет посоха Элрика разъедал плоть, как кислота.

Лира, откашлявшись от пыли, немедленно подползла к нему. Ее пальцы, тонкие и бледные, легли на обожженный участок кожи у основания крыла. Она зажмурилась.

– Это… не просто рана. Это яд. Магический яд. Он пытается заглушить его внутренний огонь.

– Можно что-то сделать? – голос Тайлена сорвался на шепот.

– Поможет только его собственная сила. Но она заблокирована.

Лира открыла глаза, в них мелькнула искра той самой дикарской решимости, что помогла ей в зале.

– Нужно его… разжечь. Изнутри.

Она посмотрела на Тайлена, затем на Кристалл у него на груди, слабо пульсирующий в такт его собственному испуганному сердцу.

– Сердце Неба… оно связано с ним. Ты можешь… поделиться?

Тайлен не понимал, как. Он прижал Кристалл к чешуе Арагора рядом с раной. Ничего. Отчаяние начало подбираться к горлу. Тогда он закрыл глаза, отбросил все мысли о погоне, о Дозорном, о страхе. Он вспомнил первый день в пещере: золотые глаза в полумраке, чувство безграничного удивления и доверия. Он вспомнил теплый бок под ладонью, тихие мурлыкающие мысли о «блеске», совместные ночи под звездами, когда они делились мечтами – Тайлен о путешествиях по морям, о которых читал в рваной книге, Арагор о полетах к самым высоким облакам, где воздух становится синим.

Он сосредоточился на этой связи. Не на магии, а на дружбе. На простой, чистой уверенности, что они – одно целое.

Кристалл под его ладонью вспыхнул. Тепло потекло не наружу, а внутрь, по невидимым каналам их связи, прямо в померкшее внутреннее пламя Арагора.

Дракон вздрогнул. Из его пасти вырвался клубок чистого, золотого пламени, не обжигающего, а живительного. Он окутал рану. Зеленое, болезненное сияние затрещало, отступило, стало таять под напором этого нового, древнего и в то же время такого юного огня. Чешуя на крыле начала медленно, почти незаметно, восстанавливаться, не зарастая новой кожей, а как бы перестраиваясь изнутри.

– Тепло, – слабая мысль Арагора коснулась сознания Тайлена.

– Твое тепло.

Они сидели так, втроем, в холодном ущелье, пока первые лучи утреннего солнца не коснулись самых высоких пиков. Рана Арагора не зажила полностью, но яд был нейтрализован. Он мог идти. Лететь – еще нет.

– Долина Утренней Зари, – тихо сказала Лира, глядя на карту, которую начертала пальцем на пыли.

Со слов Вейлы и своих смутных видений она представляла ее где-то далеко на северо-востоке, за главной грядой Молчаливых Гор.

– Путь через перевалы… Он займет недели. И он будет следить.

– Тогда нам нужен другой путь, – сказал Тайлен.

Он поднял голову, глядя на неприступные скалы.

– Или мы сделаем так, чтобы он смотрел не туда.

План родился отчаянный и безумный. Они не могли победить Дозорного в силе. Но они могли обмануть его восприятие. Лира, с её чувствительностью к невидимым потокам силы, предположила, что посох Элрика ищет не столько физический след, сколько резонанс – эхо драконьей сути, усиленное Сердцем Неба и самой личностью Арагора.

– Что если… создать громкий шум? – сказала она.

– Не настоящий, а магический. Отвлечение.