Андрей Морозов – Сердце неба (страница 2)

– Сюда. Нет, левее. Под корнями.

Они углубились на несколько сотен шагов, когда Тайлен споткнулся о камень, почти полностью скрытый папоротниками. Не камень – ступень. Он отгреб мох и старую листву, обнаружив еще две, уходящие вниз, в небольшой холм, поросший вековыми елями. Это были руины. Не фундамент хижины – кладка была слишком искусной, камни подогнаны друг к другу без раствора, в манере, давно забытой в этих краях.

Сердце Тайлена заколотилось уже по-другому. Страх и благоговение смешались в нем. Арагор спрыгнул с его плеча и, волоча перепончатые крылья по земле, юркнул в черный провал между камней, откуда веяло сыростью и тем самым «теплым блеском».

– Арагор! Стой!

Но дракончик не слушал. В провале вспыхнуло мягкое синее сияние – Арагор, в минуты волнения, начинал светиться едва уловимым внутренним светом. Тайлен, поколебавшись, пополз за ним.

Он оказался в низком, круглом помещении. Это был не склеп и не погреб. Сводчатый потолок был слишком изящным. На стенах, покрытым толстым слоем пыли и плесени, угадывались фрески. На одной из них, чуть более сохранившейся, Тайлен разглядел контуры величественных существ с крыльями и длинными шеями, парящих над горными пиками не в позах разрушителей, а в ореоле сияния, похожими на мудрых стражей.

Арагор сидел посреди комнаты на небольшом возвышении. Он скреб каменный пол, издавая тот самый довольный «хрумкающий» звук. Под его когтями открылась не земля, а металлическая пластина, покрытая сложной вязью, которая даже под вековой грязью излучала слабое свечение.

Тайлен опустился на колени, смахнул пыль. Это был люк. А в центре его, в углублении, лежал предмет.

Кристалл. Размером с кулак, неправильной формы, но совершенный в своей природной гармонии. Внутри него клубился, переливаясь, живой огонь: то золотой, то медный, то глубокий багряный, как закат. Он не освещал комнату, свет его был обращен внутрь себя, но глядя на него, Тайлен чувствовал прилив странной, тихой радости и силы.

Первый Камень, – прошептал в его сознании голос, но это был не голос Арагора. Это был отголосок, эхо, запечатанное в кристалле. Сердце, что помнит небо.

Арагор потянулся к нему, не с жадностью, а с благоговением. Его крошечная лапа коснулась поверхности.

И мир взорвался светом.

Тайлен не видел комнаты. Он видел знание. Мгновенные, ослепительные вспышки: драконов, несущих на спинах сияющие замки; людей в одеждах из света, поднимающих руки к небу; великий союз, симбиоз, где магия одного питала мудрость другого. А потом он увидел Падение. Темноту, пришедшую из глубин мира. Предательство. Страх. Люди, поднимающие мечи на тех, кого когда-то называли братьями. Драконов, обративших пламя на города, которые сами помогали строить. И гнев, холодный и беспощадный, катящийся по земле волной забвения.

Он увидел, как драконы ушли, а их наследие было спрятано, запечатано, предано проклятию. И как последние из стражей этого наследия – Дозорные, люди, в чьи сердца была вложена частица драконьей сути, – дали клятву: наблюдать. И если Первый Камень пробудится вновь, если родится дракон новой эры – найти его. И решить: достоин ли мир нового союза, или пламя прошлого должно навсегда поглотить семя будущего.

Свет погас. Тайлен лежал на холодном камне, голова раскалывалась. Арагор, прижавшись к его щеке, жалобно попискивал. Кристалл, теперь потухший и казавшийся простым красивым камнем, лежал рядом.

Тайлен понял, что он нашёл не просто друга, – он нашёл ключ к забытой войне. И где-то в мире уже шевельнулся тот, кто почувствовал поворот этого ключа в замке истории. Дозорный, чей долг – уничтожить Арагора, пока тот еще не поднялся на крыло.

Он схватил Кристалл и дракончика, и выбежал из руин. Лес, еще недавно казавшийся таинственным, теперь был полон угроз. Каждая тень могла скрывать наблюдателя. Каждый шорох – звук приближающейся судьбы.

У них не было времени. Им нужно было учиться. Быстрее, чем враг успеет найти их след. Арагор должен был вырасти. А Тайлен – понять, как защитить того, кого, согласно древней клятве, весь мир должен был бояться.

Игра началась. И ставка в ней была больше, чем жизнь двух одиноких существ. Ставкой было будущее, которое мир, казалось, давно похоронил.

Глава вторая. Дозорный и девочка из тумана

Прошло три недели. Каждый день Тайлен просыпался с тревогой в сердце. Кристалл, который он назвал «Сердцем Неба», был зашит в подкладку его старого плаща. Арагор, теперь размером с крупную собаку, прятался в пещере у Запретного Ущелья, больше не логове, а убежище. Тайлен превратился в тень: выполнял обязанности по дому механически, крал еду из погреба (мясо и сыр дракон ел с не меньшим энтузиазмом, чем металл), а все свободные часы пропадал в лесу.

Они учились. Связь их стала тоньше, глубже. Теперь Тайлен мог не только чувствовать эмоции Арагора, но и делиться своими мыслями, образами. Он показывал ему картинки из книг (редких и драгоценных в их доме), рассказывал истории. Дракон впитывал все с ненасытной жаждой, а его собственная магия росла, как и он сам. Он уже мог, сосредоточившись, нагреть камень до раскаленного состояния, чтобы испечь украденную картофелину. А однажды, раздраженный назойливой мухой, чиркнул когтем по воздуху, и между когтями вспыхнула и погасла крошечная, яркая искра. Первое пламя.

Именно в этот день, когда Тайлен, затаив дыхание, наблюдал за искрой, в Гремлинфорд пришел чужой.

Он появился на закате, когда длинные тени делали знакомую деревню незнакомой и плоской. Его не заметили на дороге – он просто возник у колодца на площади, словно вышел из самой густеющей синевы сумерек. Высокий, в длинном, потертом на плечах плаще землистого цвета, с посохом из темного дерева. Лица под капюшоном не было видно, но когда он повернул голову, медленно оглядывая деревянные дома, загорелые лица крестьян и дым из труб, Тайлен, прятавшийся за углом кузницы, почувствовал ледяной укол в виске. Это была не боль, а предупреждение – смутный, тревожный импульс от Арагора, спавшего в пещере в миле отсюда.

Чужой не спрашивал дороги. Он прошел к дому старосты и, не постучав, скрылся за дверью. Через полчаса все взрослые мужчины деревни были созваны на площадь. Тайлен прижался к стене сарая, затаив дыхание.

– Я – Элрик из Ордена Хранителей Летописи, – голос у незнакомца был низким, спокойным, но он резал вечернюю тишину, как масло.

– Ищу следы священного камня. Камня необычного вида. Может, кто-то находил что-то подобное в окрестных лесах, в старых развалинах?

Он не упоминал драконов. Но каждое его слово падало на Тайлена гирями. Староста, толстый и добродушный Бартоломью, развел руками.

– Леса наши тихие, господин Хранитель. Развалин, кроме старой каменоломни, не знаем. Камни – они и есть камни.

Элрик молча смотрел на него. Капюшон чуть качнулся, будто он принюхивался. Потом его посох, казалось, случайно, коснулся земли у ног. И Тайлену почудилось, что по земле побежала слабая, дрожащая рябь, невидимая глазу, но отзывающаяся мерзкой дрожью в костях.

– Очень жаль, – произнес Элрик.

– Тогда, возможно, вы видели… странное животное? Невиданных размеров? Следы, похожие на птичьи, но крупнее? Или чувствовали необъяснимый жар в неположенных местах?

Тишина стала гуще. Кто-то переступил с ноги на ногу. Охотник Ульф, лучший следопыт в деревне, нахмурился.

– Месяц назад, на дальнем пастбище… овцы волновались. Да и собака моя выла без причины. А земля в одном месте будто обожжена, трава черная, но не от костра. Странно было.

Тайлену стало дурно. Он помнил тот день. Арагор впервые попытался поймать зайца и от волнения выдохнул струйку дыма, которая подожгла сухую траву.

Элрик медленно повернулся к Ульфу.

– Где? – спросил он, и в этом слове не было просьбы, был приказ.

Той же ночью Тайлен прокрался в пещеру. Арагор встретил его тревожным бульканьем в голове. Он тоже чувствовал угрозу – смутную, далекую, но оттого не менее страшную.

– Темный-теплый-холодный, – охарактеризовал дракон пришельца, смешивая физические ощущения с магическим отпечатком.

– Он ищет. Он чует.

– Нам нужно уходить, – мысленно сказал Тайлен, укладывая краюху хлеба и кусок копченой свинины в мешок.

– Далеко. В горы, на север.

– Дом? – спросил Арагор, и в этом вопросе была целая гамма: тепло очага, запах отца, привычная грубость соломенного матраса.

– У нас теперь нет дома.

Он уже разворачивался, чтобы выйти из пещеры, когда Арагор вдруг резко вскинул голову. Его золотые глаза в темноте загорелись, как два фонарика. Он уставился не на выход, а в глубь пещеры, туда, где узкая расщелина вела в неизвестные подземные ходы.

– Другой, – просигналил дракон. – Не враг. Боящийся. И… сияющий

Прежде чем Тайлен успел его остановить, Арагор юркнул в расщелину. Пришлось следовать за ним, проклиная в душе любопытство драконов. Они проползли по низкому, сырому тоннелю несколько минут, и вышли в небольшой грот, куда с поверхности, через трещину в потолке, падал лунный свет.

И там, прижавшись к стене, сидела девочка.

Ей на вид было лет двенадцать, не больше. Одежда – простой серый плащ и платье – была порвана и в грязи. Но лицо, бледное и испуганное, было чистым. И глаза… глаза были странного, почти прозрачного серо-голубого цвета, как утренний туман над рекой. В руках она сжимала заостренную палку, дрожащую так, что та стучала о камень.