Андрей Мороз – Рассвет (страница 4)

Хорошо — хоть ребятню не потребовали на крышу загонять. Детские глаза, за недавно до блеска отмытыми стеклами — не по-возрасту серьезны, терпеливы и мудры. Привычно уже забавно косолапя, к моей повозке подходит Ксюха, неизвестно как сумевшая выбраться из-под присмотра. Сопит и смотрит прямо в душу.

— Ты за Олей и Софей поехал?

— Да, — кое-как выцеживаю через спазм желваков. И киваю энергично для убедительности.

Сдвинув брови укрываю пасмурный взгляд среди разноразмерных коробок наваленного на телегу добра. Нда. Фэйспалм! Старею, что ли? Или просто нервишки расшатались мало-мало? Надеюсь, что второе. Оно в отличие от первого поправимо, — Беги, давай в дом, Ксения. Мы с Даней тебе что-нибудь вкусное привезем обязательно. И всем остальным тоже.

— И Олю с Софей? — требовательно уточняет рыжая и бередящая нутро, беда.

— Обязательно… Данька, да поехали уже — кого стоим?

— Ты же первым! Сам сказал.

— Да знаю! Разговорчики в строю! Всё — вперед! Всегда везти не может! — и вспугивая, толком не проснувшегося, раннего весеннего овода, вяло пристраивающегося на худосочную конскую ляжку, свирепо выдыхаю холодящий грудь — плотный и густой воздух тревоги. Над полем за воротами, остро пахнет оттаявшей земляной грязью и гниловатой прелью прошлогодней травы. День в самом разгаре. Облачный, порывистый, ветреный и оживленный. Насыщенный и щедрый на события и адреналин.

Жаль, что с заветным порталом знакомство скомканным вышло. Ладно — всё будет ок. Завтра поплотней пообщаемся. Сегодня — главное Амазонка! Ну и Соня: доктор-мышь, конечно. Это женщина Шептуна. Моего друга! А женщина моего друга — это моя женщина! В хорошем смысле слова, конечно — если кто не правильно подумал.

— Оля, мы выехали. Все — как договаривались. Передай им. С вас мешки, кстати, не сняли? Нет? Ну и хорошо. Неча на уродов глядеть. Аппетит испортишь. А по голосам что чуешь — сколь тех типов? Пять — шесть, может семь или даже еще больше? Не уверена? Ну и ладно. Нам их не хоронить. Скоро буду — не трепыхайте крыльями и языками.

Тихо. Спокойно. Лишь на самом краю видимости, меж голых кустов мелькает одинокая спешащая по своим делам псина. Некрупная, опасливо озирающаяся и жмущаяся к земле. Мой отряд тоже притих, как в рот воды набрал. Хотя уверен, что обоих так и подмывает спросить о наших планах на уже совсем близкое предстоящее. Но крепятся, пионеры. Только тяжело идущие, «с горкой» нагруженные повозки, поскрипывают устало, но равнодушно, да время от времени лошади недовольно фыркают. Слегка нервозно подгоняемые неумелыми возничими. Да еще птицы — в последние дни через край осмелевшие, о чем-то оживленно бакланят меж собой.

Весна!

— О чем молчим, бойцы? Кого хороним? — сижу боком на телеге и вижу лица обоих. Напряженные и испуганно — большеглазые.

Вскидываются оба. Пытаются сформулировать, подбирая слова. Опережаю.

— Отвечаю сразу по делу. Прибываем — куда скажут. Останавливаемся. Паркуемся в точности, как сейчас едем. Я впереди — вы за мной. Стоим у своих телег. Стоп! Маша ты отодвигаешься назад к Даниле. Понятно? — белобрысая кивает, — Ждем и молчим. Наблюдаем. И чтобы не случилось — никуда не лезем.

В лобовую атаку с шашками на танки не идем. В полный рост на пулеметы не поднимаемся. Если что-то обостряется или замес начинается — оба сразу рвете оттуда. Сразу! Ожидаем, когда все закончится и возвращаемся героями и победителями. Под овации и восхищенные взгляды. Вопросы?

— Командир, а если…

— Где в моем приказе ты услышал двойное толкование слова: «если», воин? Повторяю: при возникновении опасности, с консервным ножом наперевес на немецкий бронепоезд не бросаемся, а тупо бежим. Как можно быстрее. Максимум — отработать сюрикенами в ближайшего противника и бежать. На меня не оглядываться и команд не ждать. О себе я сам позабочусь. Тебе все ясно, юный падаван? Вы, прекрасная леди — я вижу, и с первого раза все правильно услышали. Вот и чудесно! — и помедлив, добавляю, — Все будет хорошо, братцы. Только — сделайте все, как я сказал.

Оба глядят встревоженными бѐлками. Кивают. Дошло вроде. Будем надеяться.

… - Егор, заезжайте во дворы между седьмым и девятым домами по Строительной… Милый, мне кажется — они как-то нехорошо напряглись.

— Все в порядке, девочка. Успокойся! Я уже совсем рядом. Сиди тихой мышью и не дергайся. Замри! Совсем немного осталось.

Наш невеликий караван, монотонно постукивая копытами по грязному асфальту, двигается строго согласно получаемым указаниям. Хотя я уже и так прекрасно знаю, где находится конечная точка маршрута. Давно засек фройляйн Герду на ментальном локаторе, выжравшем мои скудные энергетические остатки почти до самого донышка.

Вьезжая в сероватую междомовую тень, инстинктивно напрягаемся. Здесь начинается уже совсем никем толком не контролируемая «дикая» территория, где каждый выживает в одиночку.

Пустующие дворы забиты умершими автомобилями. Хорошо все же, что ночью всё случилось. Иначе дороги вполне могли быть забиты транспортом. Обьезжать мертвые груды железа замучались бы.

Людей в поле видимости не наблюдается. Ни живых. Ни мертвых. Но они, хоть и незримо, но присутствуют.

Где-то с гулким эхом бьется стекло. Бутылку кто-то разбил? Еще где-то справа неприятно и натужно скрипит железная подьездная дверь. Подьезжаем к цели.

Да, энергия бы мне сейчас однозначно не помешала. Хотя бы немного. Но раз уж так вышло — буду работать без дополнительных бонусов и козырей. В сложившейся паскудной ситуации, сегодня придется полагаться лишь на себя любимого. Первые секунд пятнадцать — уж точно.

«По старинке». Как раньше. До обретения умений. Ничего — все получится! Сердце колотится в ускоренном, но ровном ритме, аврально нагоняя жаркую кровь в пружинистые упругие мышцы. Голова чистая и светлая. Ничего постороннего. Больше вообще ничего в мире нет! Только предстоящий бой! Я весь — агрессия, подавление, уверенность, темп, мощь и победа!

Какая к творцам старость? Придумал себе — тоже. В тридцать шесть лет! Это просто — тупо нервы искрят.

— Егор, они меня к батарее привязывают! И Соньку.

— Это же просто замечательно, любимая. Всё — не мелькай. Всем чмоки в этом чате…

Вот оно: двухэтажное здание раньше занимаемое ГОМом. Следует признать — не самая плохая позиция. Выбрана вполне толково! Ближайшие дома, под прикрытием которых возможно подобраться для броска незамеченным — находятся метрах в ста с тыльной стороны строения. С фасада и с флангов значительно дальше. В случае, если что-то пойдет не так, у находящихся здесь — будет время если не уйти, то по крайней мере занять позиции или сгруппироваться для отражения нападения с нужного направления. В любом случае: совсем внезапным для них — оно не будет. Что ж — не глупо, не глупо. Они-то ведь могут лишь визуально отслеживать происходящее в окрестностях. Локатора как у меня, ни у кого из них не имеется. Однозначно. Интеллектом не вышли.

Семь маркеров в здании на первом этаже. Да еще один на неширокой крыше. «На фишке» — окрестности выпасает. Те двое, с девятиэтажки, мимо которой мы недавно проехали — так там и остаются. Все логично. Продолжают визуальное наблюдение за «замком» и окрестностями коттеджного поселка. Наблюдайте себе спокойно — зоркие вы мои! Поводов для беспокойства у вас нет. И не будет. Все семеро наших бойцов на месте — голова к голове. Как барашки в стаде. Сидят себе смирнехонько на крыше под облачками и даже не трепыхаются. Как вы того и желали.

Ну и где же злодеи? О — задвигались в сторону выхода. Все? Все! Ну и правильно. Да и куда эти козы денутся? С подводной-то лодки? А нам ваше уважительное отношение — очень даже приятно. Всерьез опасаетесь, значит? Это греет самолюбие.

Вновь смотрю на локатор. Пока все достаточно неплохо.

Прогноз из личного — чаще всего реализуется то, чего в планах совсем не было предусмотрено. По крайней мере: «на войне» — это правило работает в четырех из пяти случаев. Весь мой опыт о том свидетельствует. Вот и сейчас все планы вполне могут пойти по звезде… Но деваться и впрямь некуда. Как патетично выражались менестрели в средневековых балладах: на этом поле моему мечу суждено было петь свою песнь…

Киваю большеглазым от испуга и напряжения юным бойцам и останавливаюсь перед крыльцом у входа в бывший ментотдел. Когда-то красный кирпич — побурел от времени и непогод и выглядит запущенно и не презентабельно. Деловито и негромко журчит вода над асфальтом. Сильно пахнет весной, талым снегом и сырой штукатуркой.

Кладу лоснящиеся, заюзанные и грязно-неприятные на ощупь вожжи поверх укрытого брезентом груза и глухо стукнувшись каблуками грязных берцев, соскакиваю с телеги. Во рту сушит, но в меру — фляга обождет. Закуриваю. Демонстративно не тороплюсь кидать вопросительные взгляды в сторону заскрипевшей металлической двери. Выпустив первый дым в сложенные домиком ладони, без видимых эмоций поднимаю глаза на приближающихся людей.

А вот и наш друг — Серёжа! Чего ты взглядом-то поплыл, родной? Тебе сейчас твердым и жестким надо быть. Ну, или казаться по крайней мере. Хоть бы попытался, удод!

Как там, его теперь уже бывшая, супруга Татьяна сказала? «Не знала и не догадывалась, что у него на уме». А ведь и не было там ничего на уме заранее. Чистая импровизация. По крайней мере — я так понимаю. Необдуманный и спонтанный порыв. Где-то даже истерический, видимо. Явно не спланированный. Просто — данный индивид внезапно для себя осознал, что в том нашем обществе ему не стать, не то что одним из первых… Куда уж там! На равных с большинством бы удержаться.