Андрей Мороз – Фольклорный путеводитель по Каргополью (страница 22)

Река, 2000, БЕП

241. Как в Ошевенско… в Ошевенско как йидёш – на этой [правой] руке полё. Пройти нашо полё, вот, на правой руке – от нас-то да… полё большоё (я давно не бывала, ак запущёно ли нет) – вот… а там… от поля тропинка знать [к почитаемым Александровским родничкам в лесу, там же была часовня]. Раньше старики-ти были набожны, ак и часовенка была сделана, и по завету туды ходят: у кого чего болит, дак то и завещают. Вот. Свички ставя… иконки нося и там иногда – попы были, пока у нас ре… эта, роботала церковь дак, – Богомоленьё зовётся, там и служба была у нас, праздник такой – Богомоленьё[196]. [Где была служба?] А там были часовенки поставлены – хоть маленькие такие, что… коё-чего класть, да полочки, да, дви-ри, да… и замок был, да и… роспорядился… сельсовета там, у Спаса[197], Николай Васильевич Петров. Давно живого нету. Тунеядца[198] какого-то послал: «Сожги», – говорит. И сожгали. Потом опять, другу поставили. Их было льзя [?] заходить: как свичку хто принесёт – свою зажгёт, пока молится, дак… свич-ка погорит, а потом погасят. А там не один родничок: из одного пьют, а другой купаются. Туда лисенка есть опушчёна в воду, совсем-то не смеют на дно-то стать: глубоко да и топко очень – болото, дак. А еще ворники поехали на тракторе, дак трактор-от – колёса все ушли в чернозём. Господь-от их не допустил. Два пье… пьяницы, два парня, дак… потом откуль-то из города[199] ли, с Архангельска, большуханский трактор приходил, дак – гусениця-то широкая, долгая… тот йих вытащил, трактор-от. А оне всё равно сбегали, ковшик какой пристроили на черень [чтобы достать из него деньги]. Ещё денежку спускали. В родник. [Зачем?] Ак больше некуда класть-от: все воруют, пьянки-те одолели. Из-за их. Из-за их. <…> Из-за их. Потом все ровно: хоть трактор затопили в болото, а сходили, почерпали. Много ли, мало денёг-то нашли, ковшиком вычерпали. О какие. Настырные.

Река, 2000, КИМ

242. [В Заручевье (деревня, откуда ШЕТ родом) были родники, к которым ходили по завету?] А по завету мы йиздили в то воскресенье – это есть у нас, на Реке. Два километра вот туда. И есть в Поздышеве. <…> Там еще веком камень был, он увезён, шо вроде вот… святого ноги-те, нога-та, я в детстве-то видала[200]. Там есть. Так россказывали, что… туто в деревне ему не дали опреселиться, этому человеку, потом он в Ошевенско (моя сватья говорила) – там прогнали этого… ну, числится светой – человек такой ведь, как и мы, – сказал, шо: «Живите у реки, а без воды». Там, на Халуях, высыхает река – нету воды[201]. А вот тут у нас роднички-ти есть, по завету ходят. Дак просека от Ошевенска в болото. И вот представьте: болото кругом, и не было ничёго – люди-то говорят старые-то… ну, меня-то постарше. А вдруг… пошли в лес, и там роднички. Так вот течёт из-под земли, дак один родничок – берут воду, воду… ну, там, под землёй, в другой деньги опускали, в третий умывались – три рядом. Дак мы ездили с Валей да с зятём две… две недели назад, дак там все заросло. Там избушки были[202] – по заветам ходили – сожгали. <…> А сейчас весят [платки и другую одежду по завету], а голоё все дак. Токо столбы обгорелые. Дак вот Иван Михайлович[203] пообещал, шо туда свезти, шо сделать: по заветам-то ходят, дак хоть бы… Ну, там деньги бросали, алкоголики йиздили, вытаскивали – в родник деньги, а много ли? Там уж двадцать копеек ли… [Их можно брать?] А я не знаю – по пьянке съездили, дак брали. [За это ничего не бывает?] А это давно уж было – брали, а сейчас, наверно, не ложат. Теперь на свичку положат да… кто-то, может, берёт да в церковь сдавает. И там тиной обросло – родник, [в] которой-от деньги ложили, а вот это еще, где купались по завету. Я купывалась. В этот раз тыкала-тыкала туда… батожком. Там как будто ступеньки были. Камень, а ступаешь – три туда вот так зайдёшь [показывает глубину погружения – по плечи]. [По плечи?] Да. А сейчас еще вот ручьевина-то течёт, только воду-ту берут, как считается святая. А тут тиной все обросло. [Детей туда носили?] Так как! Кто заветы клал, шо оправишься ли [?] – водили. Меня вот на… тутам [?] родничок, дак там-то, в Поздышеве, мама маленьку водила. По с… ну, по завету, там чего заветят. А тут еще был родник, да церковь была, дак тоже родник… был, купались. В Крещенские морозы даже купались. [Где?] А там, в Поздышеве. [В Малом?] Да тут было, где эта, школа-та дак[204]. [Где церковь?] Да, где церковь, а там, к озёру, был родничок. Я болела маленькая – мама меня омывала: носила маленьку, потом россказала, что «в этом роднике я завет клала, чтобы поправилась». [Что значит «класть завет»?] Так шо завет: если болеешь – вот болеет, дак завет кладут, наверно, шо исцелит это… эта вода дак… [По завету там кладут плат]ки, полотенца. [Куда?] К иконам. [Чтоб исполнить завет, клали к иконам?] Да. Сейчас дак ведь, наверно, в церковь тоже ложат там. А тогда были ведь родницёк, дак и было сделано там и… избушка. Ну, по заветам ходим, раньше не было, шо деньги или свечки возьмут: положишь, дак… старушки препоручали им, они носили в церковь эти деньги. В Каргополь. [Заветные вещи можно брать?] Дак и там всё выгнило. Можно брать… как-то можно… вот я завет положила, что я возьму платок, положу я деньги, и этот как бы святой… [Платок?] Да, платок-то как бы освящённый. Раньше ить ходили туды с иконами. Даже эти… батюшки ходили. А сейчас не освящается дак… родничок и родничок – ходя. У! Там навешано, все выгнило, пало. А я дак говорю: «Я уж тут зачем весить-то буду. Уж церковь есть в Каргополе, можно и туда положить, тут нет ничего дак». <…> Иногда мешочки ли чего [вешают]. [На крест?] На кусты, где заходы-то. [Что за мешочки?] Хе. Во – белые целлофановы, навешано, что кто незнакомый – дак приметка. <…> А в Заручевье были родники, дак там у нас все заросло. <…> [Как звали святого, которого не пустили в деревню?] Не знай. [Почему он святой?] Это ведь… мне восемьдесят, а у мня уж сватье бы девяносто было, наверно. Дак они припоминают-та, а в моё время только водили вот маленьку-ту… [Ин]тересовалась, а… а не с… ведь тожо, может, имя ли… про… прогнали – ну, как я человек ли ты. Кто знал-то. Потом уж стали, шо святой, святой. Шо не было. Просека не заростала. От этих родничков-то, да. С Ошевенска просека была. [Что за просека?] Это раньше [говорили], шо святой прошёл чёловек, да… а сейчас-то уж заростке. Дак… прошло-то, может… [Что такое святой?] Вот этого чёловека-то, шо вот роднички-то очудились, да считали, что святой. Так тут… тут и… так и назвали, что Александр Ошевенский. Теперь вот и в церкви икона есть, и… празднуют. [Кто он такой?] Да вот, этот… где родники-то очудились.

Река, 2000, ШЕТ

243. [У дороги, в лесу кресты не ставят, не вкапывают?] Вка… вкапывают. Раньше на всех дорогах, на всех перекрёстках были кресты деревянные, ставили. [Зачем?] А вот не знаю. [Кто ставил?] А вот… Это раньше идёшь – дорога, и крестик стоит на перекрёстках. Вот этого я не знаю, не скажу. <…> [Что-то нужно сделать, если встретишь такой крест?] А помолишься: «Господи Исусе», чтой-то. [А дальше как?] А больше… Бог ёго знат – ничё не… не толкуёшь, никаких молитв не толкуёшь, дак. Чё ты будёшь ещё-то <…>. [Говорят, за д. Кромино[205] такой крест стоит?] В Кромине это, наверно, крестик стоит; наверно, на Олёксандровские родники ходят. [Что за родники?] А родники – там одни елушки на той стороне, и тамофка [там] эти… копан… так не знай, не копанцы, как назвать? Каки-то – ручеёк бежит, и такие всё как вот… воду берут. И в одном <…>… даже в одном родничке дак и купаются, в том есть таки, сделаны таки, как бы туды зайти, чтобы не овалиться да ничто такое, обнесена деревянным местом[206]. [Обрыв записи: в другом святую воду] и берут домо… домой носят, носят, хто моется, хто чего делаёт. [Почему эти роднички Александровские?] А вот, говорят, Олёксандр Ошевенский шёл да выбирал место, дак вот не мог… верно, не понравилось это место, дак вот называется Олександровские родники. [Не понравилось?] Наверно, не понравилося. [Для чего он место искал?] Дак… в Ошевенске… он ушёл, наверно. Да и, говорят, и даже нога была на камню, и там нога оста… осталася[207]. [Это где было?] В Ошевенске – я не знаю, правда ли, неправда, не знаю. [Кто такой Александр Ошевенский?] Дак… а Бог его-то знаёт-то – наверно уж, какой-то святой уж был. [Кто такие святые?] Да Бог его знат. [К крестам у родников что-нибудь носят?] Носят, платки носят… чулки женские носят. Хто… хто чего может, тот то и принесёт. И носят; тамофка была часовенка – эту часовенку сожгли, этого <…>, марганцовки насыпали в эти, в роднички. [Кто это сделал?] Да медик да председатель сель… сельсовета был. [Зачем?] Да Бог его знает, что… [С ними ничего после этого не случилось?] Да обоих живых нету. [Зачем платки и другие вещи вешают?] А у кого болят ноги, так… эти чулки носят женские, у кого тамофка чего. Вот я была… бывало, ходила – Олёксандровские-ти роднички, дак этого видала: платков-то много наношоно – и ситцевые, полотенца носят, и носки носят, и кое-что носят. Это я… это хорошо зна, что носят. [Деньги носят?] Денёжки носят, тоже ложат. Так у нас туто-ка и трактор проезжал… этот, какой назвать-то, Ты-Ты[208], – дак и все обломалось, и мосточины – ходить по дороги-то. За деньгами-то поехали: думали, что тут накладено сотенных много, дак… и так и ничёго. Дак у трактора-то ещё весной… дак хорошо, что достали трактор-от. [Он там завяз?] Да, да. [Оттуда вообще можно вещи брать?] Не знаю, наверно уж: берут – дак, наверно, не боятся. Наверно, можно. А что ведь, ничё не сделано[209]. Не знаю, Бог его знат. Кто за грех, тот и за ответ. [Как?] А хто за грех, тот и за ответ. А кака искра не падёт, та и не ожгёт. Раз принесет, дак я и не виновата. Так? <…> [То, что старушки носят вещи к родникам, не называется «завет»?] По завету, наверно уж. Ну. [Что это значит? Это если, например, я болею, то?..] Ну что болею… болела – платок, дак ша… чтобы не болела головушка ли, чего ли. [Как это делается? Например, у меня голова болит, я отнесу платок – и она перестанет болеть?] Отнесу платок. [Что еще делают по завету?] Не знаю. <…> [Кто ставит кресты?] Старички ставят, конечно… Нынь всяко молодёжь не станет делать. [По завету нищим милостыню не давали?] Ну, нищих теперича нету, дак… ну… [А раньше?] Раньше-то были, ходили нищие, а нынь хто – не знаешь. Носят, тожо носят.