Андрей Минин – Подснежники (страница 2)

– Да, несколько выходов делали. Животное умело их путает. Слишком глубоко в лес заходит. Ничего это толком не дало. В местах, где пропали первые горожане, также чуть позже следы обнаружили.

– Есть еще жертвы?

– Пропали только те, кого тебе назвали, – ответил Сар. – Думали, и ты, возвращаясь, не в город, а в пасть к этой твари попал. Ее, кстати, называют Зверем. Прижилось имя.

Ремай сплюнул и сказал:

– Я ошибку допустил большую – дал возможность слухам плодиться. Разговоры нехорошие пошли… суеверные. Многие считают, что оборотень завелся.

Атис взглянул в лицо Ремая: глаза холодные, волосы давно не стрижены, густая черная борода, суровый взгляд.

– Ты как-то странно это говоришь? Неужели и сам поверил?

– Атис, не забывай, что мы в разных местах выросли. Я в раннем детстве немало легенд слышал о подобном.

– А сказок?

– Легенд, – огрызнулся Ремай. – В жизни, признаюсь, ничего такого не встречал. К тому же я тебе еще не все, что случилось, рассказал. Тебя ждет встреча с гостем.

– Каким еще гостем? – спросил Атис.

– С оборотнем, – спокойно ответил Ремай.

2

Все четверо вернулись в поселение и направились к Дому стражей.

Ремай рассказал, что семь дней назад произошло еще одно странное событие. Охотники принесли из леса необычный трофей – спящего человека. Одежда непонятная, грязная и рваная, явно слишком легкая для начинающейся осени. Лицо и шея полностью покрыты чем-то похожим на сажу. Возраст определить сложно.

Находка не могла не привлечь внимания. Весь город будто с ума сошел. Ремай вмешался вовремя. Немного промедления, и толпа разорвала бы человека на куски под крики «Бей волка!». Он приказал стражам запереть его в местной тюрьме. Она представляла собой темное помещение с не особо надежными камерами с решетками из металлических прутьев. Ей толком не пользовались уже много лет.

Незваный гость не приходил в себя двое суток. На третий день страж застал его сидящим на кровати. Вызвали Ремая, а также Главу стражей. Незнакомец в первый день после пробуждения ничего не говорил, только пристально смотрел на тех, кто его посещал. Он ел и пил, если ему приносили, но сам ничего не просил.

На второй день он взглянул на Ремая и поинтересовался, кто главный. Тот ответил, что руководит всем городничий, но он в отъезде, а до его приезда главный он – Ремай. Гость сказал, что будет говорить только с городничим.

Ни угрозы, ни уговоры не помогли получить хоть какие-то сведения.

Стражи, в попытке разогнать собственные страхи, прозвали его просто и незатейливо – Человек. Вскоре так его стал называть весь город, включая тех, кто считал пришельца Зверем.

– Пойми, тебе решать его судьбу, – говорил Ремай Атису, при подходе к Дому стражей. – Народ готов к бунту. Еще немного и люди снесут всех нас, пытаясь до него добраться. Этот… человек, он даже оправдаться не пытается. Не знаю, понимает он происходящее или нет.

– Его хотят убить только по той причине, что он спал в лесу?

– Его боятся. Люди считают, что, если не убить, он разнесет камеру к чертям, выберется и всех пожрет. Сам знаешь, что здание не надежно. Вспомни деревья и камень в лесу. Как только горожане тебя увидят, потребуют принять решение. Теперь понимаешь, как важно было, чтобы ты от меня без лишнего шума все узнал?

Атис кивнул. Ремай поступил достойно и мудро. Мысленно Атис признался себе, что молодой человек справился с обязанностями намного лучше, чем можно было предположить.

Дом стражей располагался почти в центре города. Он представлял собой трехэтажное здание с колоколом на крыше. Как и все другие здания в поселении, Дом стражей был выполнен из дерева. Обычно в нем на ночное дежурство оставались четыре человека. Сон на дежурстве строго запрещался. Стражи являлись дисциплинированными. Никто не допускал вольностей на службе. С самими горожанами проблемы являлись делом исключительно редким, так как люди здесь жили мирные. Поселение существовало по своим правилам. Агрессия и пьянство не принимались. Стража была нужна из-за возможного нападения каких-либо бродячих разбойников. Такого рода опасность на самом деле существовала. Годы назад город уже поплатился за свою беспечность. Допускать повторения никто не собирался.

Ремай постучал три раза, и дверь отворилась. Открыл ее высокий крепкий мужчина. Ремай и Атис кивнули ему в знак приветствия и прошли внутрь. Страж похлопал проходящего мимо Атиса по плечу, давая понять, что рад его возвращению. Охотники остались снаружи.

Внутри находились еще шесть мужчин. Никто не спал. Увидев прибывших, они резко встали. Атис жестом показал, что это лишнее.

В помещении находился и Глава стражей. Его звали Ард. Ремай приблизился к нему и шепнул на ухо:

– Пойдем в твой кабинет.

– Идем, – ответил Ард.

Кабинет располагался на третьем этаже. Он представлял собой просторное угловое помещение с большими окнами. Находилось здание практически в самом центре поселения. Поэтому из него было удобно наблюдать за происходящим не только на улицах, но и на окраинах. Внутри кабинета Главы стражей все сияло чистотой. В нем стояли два больших шкафа: в одном хранилось оружие, в другом – книги. У одного из окон находился стол, выполненный из липы.

– У нас сегодня без происшествий, – сказал Ард, когда все расселись по креслам.

– Как ведет себя этот… Человек? – спросил Ремай. – Говорил что-то?

– Нет, так и смотрит в одну точку. Странно это прозвучит, но он, кажется, моложе на лицо стал. Ремай, обрати на это внимание, как пройдешь к нему. Может, оно и кажется только – лицо-то в грязи какой-то. Вообще к нему лишний раз не суемся. Сидит и сидит, на волю не просится. Про хищника спрашиваем – ухмыляется. Я с суевериями не в ладах. Если кто из стражей начинает про оборотня чушь нести, я тут же пресекаю да отправляю работой заняться грязной какой-нибудь. А этот… обычный человек. Ну, как обычный? Сумасшедший он. По глазам же видно, что мысли вообще не здесь. Ничем он никому не опасен. Просто появился не в самый удачный момент. Пару месяцев назад никто бы и не подумал ничего плохого. Юродивых у нас нет, а они, знаешь, нужны. На них посмотришь – и своя жизнь не такой уж плохой кажется.

– Ладно, давай без лишних размышлений, – прервал его Атис. – Проводи меня к нему.

– Он сказал, что с главным говорить будет. Мы пытались обмануть и одного из наших за тебя выдали, но он не повелся. Атис, если бы ты не приехал, народ бы совсем одичал, – сказал Ард. – Что делать стражам, если горожане на бунт решатся? Своих бить ради чужака или выдать его, наплевав на то, что творится недопустимое? Честно скажу, я не знаю, какой путь правильный. Теперь во всем этом именно тебе разбираться. С меня пусть спрос опять маленький будет.

– Знаю о волнении людей – Ремай мне уже говорил о настроениях жителей. Мне такое не по душе. Я не позволю совершать насилие без причины, – твердо сказал Атис. – У города есть устои – пусть по ним и живет. Устроить самосуд означает отречься от того, что мы делали раньше. Если есть что важное сказать, говори. Если нет, то веди к нему.

– Где ты пропадал, Атис? – спросил Ард. – Без тебя дела не слишком-то хорошо шли. Разве ты позабыл о своих обязанностях? Что для тебя оказалось важнее?

– Если я задержался, значит, на это имелись причины. Проблемы вижу. Буду их решать. Давай пока без нравоучений, лучше покажи его.

Ард кивнул, и все трое поспешили выйти из кабинета и направились к заключенному. Тюремные камеры располагались в подвале здания. Сам подвал был оборудован печью.

Наконец-то Атис увидел того, кто наделал так много шума.

Человек сидел на лежанке и смотрел в пол. Руки скрещены, голова слегка опущена. Волосы были спутанными и грязными. Почти все лицо покрывала корка чего-то темного.

– Тебя мать умываться не учила? – бросил Атис сходу.

Человек поднял на него глаза. Городничий подумал, что никакой он не старик. Лицо молодое. Лет тридцать пять. А вот глаза, как у старца. Взгляд тяжелый, но зла в нем не ощущалось. Атис не мог понять, что он чувствует, ощущая его на себе. Чувство странное – как в глубокий колодец смотреть.

– Учила, – ответил Человек. Голос спокойный. Без хрипоты.

Ард от неожиданности подавился воздухом и закашлялся.

– Нам и такого не говорил уже несколько дней, – сказал он в оправдание неуместной реакции.

Лицо Атиса не выражало эмоций. Подойдя ближе, он спросил у пленника:

– Тебе нравится здесь находиться?

– Нет.

– А мне не нравится, что за решетку помещен человек, который никому из местных ничего не сделал и, наверняка, сделать не намеревался. Ты ведь никого здесь не хотел обидеть?

– Нет, – ответил Человек.

– Сколько тебе лет? – спросил Атис.

– Мы живем столько, сколько живут наши имена.

– И как же твое имя?

Человек усмехнулся. Ответа не последовало.

– Ты знаешь, о чем я пришел спрашивать тебя? – спросил Атис.

– О хищнике.

– Ты знаешь что-то о животном, убившем горожан?

– Многое.

– Мне расскажешь.

– Нет.

Лицо Атиса еле заметно передернулось. Ремай отметил, что это первая несдержанная эмоция Городничего с момента утренней встречи.

– Откуда ты вообще знаешь о нападениях? – спросил Атис.

Человек молчал.