Андрей Миля – Рассказы. Темнее ночи (страница 48)
– Бежим, бежим отсюда! – шикнула она на Мелкую. – И цыц, никому! Поняла?
Мелкая закивала часто-часто. Но Янка-то знала, чуть что – сразу сдаст. Вот же дурацкий ветер!
Руська, конечно, вернется. Ну а куда он денется? Шапка-то совсем недалеко упала – шагов пять вглубь леса. Главное, раньше него домой вернуться и все правильно рассказать. Кто виноват, да кто первый начал.
Сразу за лугом у первых домов Янка оправила на Мелкой платок, чтоб чинно все было, сама побила один валенок о другой. Во, другое дело! И зашагали как ни в чем ни бывало.
Но Ельге на глаза все же попались.
– А Русю где потеряли?
Она упорно катила бочку с водой к дому, но стоило сестрам попытаться прошмыгнуть мимо, как сразу прицепилась. Ну вот что ей за дело? Как вообще углядела их, когда с шапкой удирали?
– А нам почем знать? – дерзко ответила Янка.
– А то я не видела, какой он злой за вами несся. Я тебе сколько раз говорила – не лезь к нему! Ну так где он?
– Убежал.
– Куда? – Светлая прядь выбилась из-под Ельгиного платка, изо рта пар валил, будто у нее печь внутри. Ну вот, устала же, шла бы по своим делам. Сестра все стояла, допрашивала: – Там лес, а в деревню одна дорога – эта.
Неужто догадывается? Да ну, откуда? Просто спрашивает, лишь бы привязаться.
– Да не знаю я!
– Все ты знаешь! – прошипела Ельга, а потом напустилась на Мелкую: – А ты чего молчишь, язык вместе с конфетой проглотила?! Обе у меня будете до ночи…
– А я ничего! – зачастила мелочь. – Я тут вообще ни при чем! Он сам виноват, что за шапкой… пошел.
Вот же предательница! Спасибо, хоть не выдала, как шапка в лесу оказалась. Но Ельга наверняка догадалась. Янка думала, та их обеих сейчас пришибет, однако из Ельги будто все косточки вынули – руки опустились, плечи ссутулились. Лицо, красное с мороза, разом побелело.
– Куда пошел?
– Ну, туда… В лес.
– Бочку сторожите, – только и обронила Ельга.
Вот еще одна дура! Янка успокоилась: не ругают – и хорошо. И все же… Если старшая сестра Руську найдет, тот ведь всю правду про шапку выболтает!
– Ты ж за нами присматривать должна, – сощурившись, сказала Янка. – А если тоже сгинешь? Все маме с отцом расскажу, что ты в лес собиралась пойти! Руська сам виноват, сам пусть и расхлебывает! Ты даже не знаешь, где он в лес зашел, там ни снега, ни следов.
– И то правда, – ответила Ельга и посмотрела на Янку очень внимательно.
Та вздернула подбородок, довольная тем, как старшей нос утерла.
– Правда, что я не знаю, – продолжила Ельга, и голос у нее снова стал крепким и тяжелым, как кочерга. – А вот вы знаете, так что со мной пойдете. Заодно и пригляжу за вами.
Мелкая будто проснулась, глаза выпучила, заорала во всю глотку:
– Не пойду туда! Я боюсь! Не пойду.
У Янки все внутри похолодело. Она, конечно, не мелкая, чтоб так голосить, но тоже головой замотала изо всех сил.
– Пойдете. Еще как пойдете, иначе не только родители, вся деревня узнает, что вы наделали!
«Узнает, узнает. Ужас какая правильная! А все-таки интересно, как оно там – в лесу?»
Кто же не мечтал нарушить запрет, ступить за черту, которая что ни год, так подбиралась ближе к деревне? Кто не чувствовал, как тянет туда, хоть глазком глянуть на чудеса тамошние? Ну, Ельга – понятно. Янка однажды подслушала, как матушка шепотом жаловалась: старшей чего-то Господь не дал, чего-то неуловимого. Чего – так и не поняла, зато на душе тогда приятно стало – ну вовсе как сейчас.
Вступая под сень деревьев, Янка нарочито хмурилась, дула губы – а все ж по сторонам зыркала жадно, чтобы ничего не пропустить. Потому что интересно! А оттого, что коленки трясутся – так это еще интереснее.
Жаль, что не она, а Руська первый был.
Лес дохнул в лицо почти весенним теплом, и Янка с удовольствием сбила с валенок снег – здесь, под деревьями, его совсем не было, одна черно-рыжая земля. А вовсе тут и не плохо. Чего бояться? На миг ей даже стало жаль, что нет вокруг дивного, о чем можно потом порассказать. Ну сосны, так этого добра везде… Пожалуй, и правда быстренько дурака Руську найдут, да и обратно
Янка ковырнула носком валенка рыжий бок муравейника, примерилась, но Ельга взяла за плечо, встряхнула.
– Куда шапку забросила?
Вот дурища! Крепится, а голос-то прыгает, и губы едва заметно, но дрожат, словно и впрямь чудища лесные вокруг. Фыркнув про себя, Янка все же огляделась. Не так уж далеко она и бросала, и… в глаза ударил порыв ветра, заставил моргнуть. Смахнув слезы, Янка уставилась на землю – и правда, как раз у муравейника след попался. Не сапога, босой ноги, не спутаешь. Почему сразу не заметила?
– А вот! – Она гордо кивнула, куда уводила цепочка следов. – Туда нам и надо. Небось сидит где за кустом да трясется. Хотя тут идти-то три шага и два подпрыга.
Мелкая хрупнула леденцом, а Ельга покосилась странно, прищурилась так, что Янке захотелось ее в след носом ткнуть. Вот уж слеподырая!
– Ладно. Может, и правда недалеко.
– Точно-точно, – довольно кивнула Янка. – Зря шли. Он бы небось и сам к дому вышел, как колокол заслышал. Нежить – она его ужас как не любит, все знают. А уже почти время, солнце вона где было.
Словно подтверждая, по полянке и вправду раскатился глухой, как через вату, звон.
– Вот! – подхватила Янка, тыкая пальцем туда, откуда он донесся. – В ту сторону идешь и… и…
Указывала она как раз туда, куда уводили следы – один босой, другой обутый. Но она же не поворачивалась. Не поворачивалась, так? Янка резко крутнулась на месте, ожидая увидеть за редкими деревьями луг, а за ним деревню с уютно поднимающейся над крышами дымкой – взгляд встретил только лес. Сразу стало холодно и темно, хотя солнцу до заката оставалось добрых три часа. На ее глазах толстая ветка изогнулась, поползла по стволу, на кончике вспыхнули алые огоньки.
Янка отшатнулась и невольно схватилась за правое запястье – там, где его обвивала красивая шитая ленточка с хитрым узором. Заговоры для всех троих дочек обошлись родителям дорого, но сейчас она понимала – за что отдали несколько коров да кошель серебрушек. Лента потеплела, и прямо через пущу пролегла тропинка… нет, не тропинка. Просто словно бы солнечный лучик пробился через тучи и осветил путь. Вот так-то, и ничего страшного!
У Руськи, конечно, такой ленточки не было. Ну а кто его тянул в лес, дурака такого?!
– Может, и правда не стоило вас тащить, – задумчиво заметила Ельга, оглядываясь вокруг.
«Хочет героиней стать. С-спасительницей. А нас опозорит на вс-сью деревню».
Сначала Янке показалось, что сама это подумала, но шепоток шел снаружи, от ветра, и она вздрогнула, обхватила себя руками. А ведь правда же! Ветер, хоть страшный, толк знает! Она помотала головой.
– Нет уж, впутались вместе, и дальше пойдем.
Впутались, конечно, не вместе, но Ельга скупо кивнула, а младшая… А ее-то чего спрашивать? Боится, конечно, а отпускать все равно нельзя – разболтает, да все не так, как надо. Не давая времени подумать, Янка фыркнула и отвернулась от светлой дорожки, потопала по следам мимо кривого дерева, на котором враз выросли мелкие червивые яблоки. И этим-то лес соблазнять собирался?! Всяк знает, что ничего там есть нельзя, но такое и не знаешь, а не захочешь. Только в животе все равно забурчало, потому что с самого утра ничего…
По крайней мере, идти было легко. Лес сам расчищал дорожку, подкладывал следы в мягкой земле – впрочем, чего тут странного, если Руська бежал где полегче? Не в бурелом же ему лезть за шапкой, которую вон как далеко унесло. Если бы в ветках запуталась, сразу, небось, нашлась бы. И все-таки – далеко. Не успела Янка это подумать, как мысль подхватила Мелкая.
– А чего так далеко? Все идем и идем. Ноги устали. И жарко.
– Расстегни шубку, – посоветовала Ельга, не останавливаясь.
Жалости в ее голосе не было ни на грош, и Янка мысленно закатила глаза. Не сработает. И правда, Мелкая заныла пуще прежнего:
– Есть хочется. И пить тоже. Давайте лучше вот позовем, сам и придет. Эй, Ру-у-у!.. Ой!
«Ой» – это Янка прыгнула к ней, с ходу шлепнув по губам. Зашипела в заблестевшие от влаги глаза:
– Поори мне еще! Мало баек рассказывали о том, что здесь водится? Чудовища всякие, злыдни лесные. Накличешь – с собой утащат, будешь с ними жить! Пока кости не переломают, выпотрошат да сожрут!
Между мрачными елями что-то и в самом деле мелькнуло. Мохнатое, быстрое, Янка успела лишь углядеть силуэт – приземистый, вытянутый. Хищный. Всмотрелась до боли в глазах – существо, кажется, сбежало. Ушло. А может, просто лиса?.. Не страшная, трусливая. Водятся же тут муравьи, значит и все прочее должно. Разве что птицы молчат. Не поют. Да и вообще звуков нету, кроме дыхания да всхлипываний Мелкой. Может, и правда стоило вернуться, и пусть потом говорят что хотят. Неизвестно, как глубоко в лесу…
Ельга шагнула вперед, ткнула пальцем в сторону куста с красивыми алыми ягодками на ветках.
– Вон. Похоже, и правда близко.
Янка прищурилась – и верно, там, рядышком, валялся старый Руськин тулуп. Видать, скинул, жарко стало бежать. А бежал-то куда? Или – откуда? Или – от кого? Янка хотела было сказать, что подобру даже такое старье мальчишка бы не бросил, но Ельга уже пошла дальше. Ничего не осталось, как расстегнуть шубку самой и пристроиться следом, волоча за собой Мелкую. Наверняка бросил, потому что недалеко, и вот сейчас они его увидят, дурака лопоухого. С каким удовольствием она его за эти уши оттаскает! Потому что нечего по такой ерунде в такие места ходить, а ей теперь из-за него ужас как страшно.