Андрей Миллер – El creador en su laberinto (страница 12)
— Кузьмич! Кузьмиииич!!! Это они! Опять эти пидоры!!!
Что же, один вопрос закрылся: в этом посёлке мы и правда бывали. В забытые три дня…
— КУЗЬМИЧ!!!
— Мужик! Мужик, спокойно! Мы с миром! Нам помощь нужна!
— Спокойно, спокойно! Мы…
— Кузьмиииииич!..
Через увитую плющом сетку я разглядел движение: видимо, это загадочный Кузьмич спешил на помощь другу. Славик застыл прямо напротив открытых ворот, Кабан рванул вперёд — дачников явно нужно было успокоить, хотя они и могли воспринять такой манёвр дурно. Я поспешил за байкером, и тут всё повернулось совсем дерьмово.
Мужик в тельняшке вытащил откуда-то двустволку. Почти сразу раздался резкий хлопок, следом ещё один — я успел подумать, что так звучит скорее дробовой патрон с мелкой навеской, не пуля из «магнума».
Мы ни о чём не сговаривались, конечно. Кабан резко побежал к веранде — может, это и было глупо, однако оба патрона хозяин уже потратил. Я на мгновение запнулся: Славик скрючился и осел на землю перед воротами, хотелось помочь ему.
Но что-то всё же толкнуло меня в другую сторону.
— Кузьмич!..
— Юрец!!!
Юрец пытался перезарядить двустволку, но Кабан уже налетел на него и опрокинул. Наперерез мне бежал, переваливаясь с бока на бок, ещё один жирдяй — Кузьмич оказался очень похож на своего друга. Только одет был в затёртое камуфло и усов не носил. Он замахивался на меня здоровым дрыном: явно первым, что попалось под руку.
— Пидорааааасы! — верещал мужик, глядя с прямо-таки адской ненавистью с мелких глазёнках.
Вжух — дрын просвистел мимо, я успел нырнуть под него. Удар ногой по рёбрам Кузьмича не впечатлил: такой слой жира хрен пробьёшь, лучше макивары. Он снова замахнулся, я бросился вперёд на опережение, но в челюсть кулаком не попал: только свернул противнику нос. Мы сцепились, и здесь вес Кузьмича явно давал большое преимущество — хотя драться жиртрест не умел совершенно, в отличие от меня. Краем глаза я видел, как Кабан обрабатывает ногами валяющегося на полу веранды Юрца: тот выпустил ружьё и уже не сопротивлялся, только старался закрыться от ударов.
— Отъебитесь, пидорасы!!! — ревел Кузьмич, пытаясь вцепиться мне в горло.
Я занимался кёкушинкай, а потому бороться в клинче не умел совершенно. И такой лютой горы мышц, как у Кабана, не имел — однако в итоге всё-таки удалось извернуться, врезав противнику ребром кроссовка по голени. Кузьмич завизжал, ослабил хватку, и этот момент я не упустил. Колено влетело ему точно в подбородок: хидза гери накоротке всегда была моей «коронкой». Кузьмич выпустил дрын, его руки бессильно упали, будто из них вмиг исчезли кости. Он тяжело рухнул мне под ноги.
Мы с Кабаном заволокли еле упирающихся мужиков в дом, на грязную кухню. Потом мой друг побежал за Славой, пока я держал Кузьмича с Юрцом под прицелом двустволки.
Юрец был весь в крови, его тельняшка спереди полностью покраснела. Были разбиты губы, но больше всего лилось из рассечений на лбу и голове. Он хлюпал сломанным носом и плакал. Я заметил синие, расплывшиеся татуировки: не блатные, явно армейские. Десантура, что ли? Парашют среди рисунков точно фигурировал.
Кузьмич просто валялся плашмя: он лишь наполовину пришёл в себя. А когда это всё-таки в полной мере произошло — присел у стенки и вперился в меня злобным взглядом.
— Уёбы… чо вам от нас надо?
— Что нам надо? Что НАМ надо?! Ебанись! Нахера вы в Славика стреляли?!
— Да пошли вы нахуй!
— Сука, завались. — я ткнул Кузьмича стволами в лицо. — Просто завались. Учти: если со Славиком что-то… тебе пиздец. Вам обоим. Я вас, блядь, прямо тут замочу.
И я совершенно не шутил. Моя готовность нажать на спуск была в тот момент стопроцентной.
Между тем Кабан втащил Славика на кухню, и от сердца немного отлегло: он был жив. И не умирал, судя по способности усидеть на шаткой табуретке. Низ славиной рубашки потемнел от крови: похоже, часть снопа дроби задела живот и бедро.
— Слав, ты как?
— Больно, бля… очень.
— Жить будет. — уверенно заявил Кабан. — Но в больничку надо. Хорошо, что в яйца не попало… Не попало ведь, Славик?
— Вроде нет… не знаю…
Лоб Славы покрылся мелкими капельками пота. Дышал он глубоко и тяжело, глаза округлились, в них явно читался страх — но мне показалось, что ранение действительно не самое серьёзное. По крайней мере, быстро от такого не умирают. Вопрос только в том, как везти Славу в больницу?
Кстати, что там рассказать обо всём этом? И вообще, куда ехать? Арр, захотелось завыть. Ситуация только усложнялась: к трупу в нашей машине, которую невесть как выводить из леса, добавился раненый. С огнестрелом. И мы до сих пор ничего не знали о девчонках.
Да-да, об этом…
— А теперь, пидорасы, у меня к вам пара вопросов. — заявил я, поочерёдно пригрозив ружьём обоим.
Кабан тем временем осматривал Славу, пытался ему помочь, насколько хватало медицинских знаний. Славик стонал и ныл, но в целом держался неплохо. Боюсь, на его месте я бы смотрелся хуже.
— Пошёл нахуй. — Кузьмич сохранял завидное спокойствие.
— Какого рожна вы в нас стреляли?
— Ты ебанулся? Почему МЫ в вас стреляли? Юрец… ты посмотри. Они, сука, ещё издеваются…
У меня как будто стайка муравьёв пробежала по позвоночнику. Похоже, ситуация была связана с приключениями последних дней ещё более хреновым образом, чем предполагалось…
— Успокойтесь. Я хочу поговорить. Нормально, блядь, поговорить. Если ты про то, что случилось на днях, то мы ничего…
— Иди нахуй!
Похоже, от Кузьмича ничего другого было не добиться. Он только глядел на нас, будто партизан на фашистов, и совершенно не был настроен на общение. Я перевёл стволы на Юрца, и вот тут у усатого десантника сдали нервы.
А у меня от его слов внутри что-то упало.
— Мы вашу бабу не убивали!
Славик перестал стонать. Кабан замер. У меня пальцы дрогнули: чудом не выстрелил.
— Что?..
Все замолкли. Я слышал, как из одного угла кухни в другой медленно летит жирная муха. Подул лёгкий ветерок, шевельнувший пожелтевшие тюлевые занавески и драные кухонные полотенца. Солнечный блик сверкнул на початой бутылке водки. Не знаю, почему я обращал такое внимание на всякую чушь: наверное, хотелось куда-то сбежать разумом от услышанного.
— Что?.. — а это уже переспросил Славик.
Слабым голосом, с почти умоляющей интонацией.
Мужики переглянулись. Похоже, до сих пор и они не совсем понимали, что происходит. Лишь сейчас до Юрца с Кузьмичём окончательно дошло: мы действительно не имеем понятия о событиях последних дней.
Юрец бормотал невнятно: с лейтмотивом «вы убили, вы убили», но ничего толкового. Затем всё-таки заговорил Кузьмич.
— Знаете, пидрилы… делайте со мной чо хотите. Я уже говорил вчера: мы вашу бабу не убивали. Вы её, блядь, порешили сами. Хули до посёлка доебались? Хули вам от нас надо? Мы тут, блядь, вообще ни при чём! Мы никого не трогали!!!
— Мы доебались?.. До посёлка? Ты о чём вообще?
— До посёлка, маму твою! Типа не помнишь? Так ты поди, сука: посмотри, что там стало. Это всё вы, уёбки. И бабу вы сами…
— Погоди… — я снова услышал голос Славы. — То есть… мы Алину отравили?
Это звучало как-то тупо. Пусть Алина стала второй в истории жертвой передоза каннабисом, что само по себе сюрр — но она явно умерла последней ночью, которую мы помнили. В этом можно было не сомневаться, ведь девушка лежала на заднем сиденье джипа точно так же, как… что это за бредятина?
Кузьмич закатил глаза.
— Отравили, ебать… вы прикалываетесь?
— Вот щас как приколюсь над тобой... — я снова дал мужику возможность заглянуть в стволы ружья.
Кузьмич задумчиво посмотрел в них. И понял, что иного выбора, кроме как отвечать на вопросы, у него нет.
— Я не знаю, гондоны, что у вас за приколы такие. Хули вы тут сейчас разыгрываете, после вчерашнего… и нахерища. Знаю я вот что: во-первых, вам жопа. Это дело дойдёт до губернатора…
— Ну-ну, попугай нас ещё. К делу, а то яйца отстрелю.
Губернатор? Странно вообще, что Кузьмич о нём вспомнил. Я даже не знал, как зовут нынешнего губернатора Московской области, да и срать на него. Родители Славика будут покруче этого губернатора, чтобы вы знали.
— …во-вторых, не знаю, кого вы там травили. Бабе вы отрезали башку. Вместе с теми поехавшими из-за речки. Ты, блядь, мне сам фотки показывал. Отморозок ебучий…
Комок пополз вверх по пищеводу. Ноги стали ватными.