Андрей Миллер – El creador en su laberinto (страница 11)
Водка помогла. Теперь я был готов к остальным новостям.
— Давайте хуёвую.
— Хуёвая: мы совершенно без понятия, где Вика и Оля. Их шмотки тут. Телефоны не работают. Никакой записки, нихера. Самих баб нет. Как сквозь землю.
А вот это уже не шутки, знаете ли. Мы в ответе за тех, кого… ну вы поняли. Мы же мужики, в конце концов.
— Искали?
— Нет, етить, тебя ждали! Искали, конечно. Ходили тут, орали, пока ты дрых. Без толку.
Тут у меня холодок по спине пробежал. Какова же тогда «очень хуёвая» новость? Этот вопрос даже не потребовалось задавать, однако Кабан и Славик как-то замялись. Наконец байкер всё-таки собрался с духом.
— Короче, Боря… как бы это… ну… одним словом… Той ночью мы говорили, что едва ли имеем дело со вторым подобным случаем. Судя по всему, блядь, всё-таки имеем.
— Что?!
К джипу я подлетел, как будто мне в зад раскалённую кочергу сунули. Аж через сидевшего на земле Славика перепрыгнул. До последнего хотелось верить, будто это какой-то ублюдочный розыгрыш. Пранк, зашедший слишком далеко. Честное слово: будь так, я бы даже не разозлился. Я бы тут же всё друзьям простил.
Но шутки кончились. Алина по-прежнему лежала на заднем сиденье джипа. Всё так же укрытая моей курткой, в обрамлении своих умопомрачительных волнистых волос, как у леди Годивы. Совершенно очевидно мёртвая.
Мёртвая.
Я даже не заорал: завыл, аки волчара на луну. Когда воздух в лёгких кончился, мыслей хватило только на одно.
— Так же не бывает… не бывает так, ну! Блядь, от травы не бывает!!!
— Бро, послушай…
— Это от ебучих таблеток твоего чурки! От травы так не бывает!!!
Признаю: я истерил. Обычно так себя не веду. Но девушки, которых я своими руками поил и накуривал, до сих пор не умирали в машине Славика. Не было такого опыта.
К чести моих друзей, они-то сохраняли самообладание. Даже Кабан, когда я схватил его за грудки и принялся трясти изо всех сил — хотя он легко мог двинуть под рёбра так, что печень выблюешь.
— Боря, ты не хуже нас знаешь, что Алина таблетками не закидывалась. Она в то время уже спала. Мы все жрали таблетки, кроме неё.
Ещё несколько минут я верещал и брыкался, пока Кабан насильно не влил в меня водки. Алкоголь снова подействовал благотворно. Как-то машинально я натянул куртку: Алину укрывать уже не было смысла.
Какая же она всё-таки красивая! Даже теперь.
— Что делать будем?
— Ну, если мыслить рационально…
С этим у Кабана никогда затруднений не было. Самый рассудительный из нас.
— …то надо искать Олю и Вику. Мы просто не хотели уходить далеко от палаток, пока ты в отрубе лежал. С края леса видели какой-то посёлок, не пошли. А надо сходить. Кстати, как сюда машину загнать удалось — вообще непонятно.
И то верно: сплошные сосны кругом. Только какой-то ас-миллиметровщик проехал бы сюда на здоровенном «Эскалейде», да ещё без повреждений.
— Попробуем выехать?
— Быстрее дойдём пешком, я думаю. А время, сука, дорого.
— Ну, этого ты как раз не знаешь. — возразил я. — Раз уже три дня прошло.
И вот тут друзья посмотрели на меня очень недобро. Я сразу понял, что ляпнул лишнего. Конечно, ситуация с Алиной совершенно жуткая, но всё-таки эта девочка была мне никем, если честно. А вот Славика и Кабана с Викой и Олей связывало многое. И их исчезновение — не та ситуация, где время уже не решает.
Алине всё равно больше ничем нельзя было помочь. Мы решили оставить её в машине, которую ещё предстояло как-то выводить из леса позже. А сами двинулись к посёлку. Наверное, вы сейчас нас назовёте дураками: мол, нужно же было постараться восстановить картину прошедших дней! Как в «Мальчишнике в Вегасе»! Да, очень рациональная идея, которая легко рождается на мягком диване. Но не в нашем положении.
Ясное дело, что мы могли осмотреть лагерь, получше изучить машину, смартфоны и всё прочее. Включая труп Алины, в конце концов. Но мы ничего подобного не сделали. И теперь, оглядываясь назад — даже не знаю, хорошо это или плохо…
Но что-то опять забегаю вперёд. Пока мы шли к посёлку: самое разумное решение. Там точно могли чем-то помочь.
***
По дороге через лес я более-менее успокоился. По крайней мере, больше не колотило: хотя мёртвая Алина до сих пор маячила перед глазами, это не мешало мыслить. А мысли в голове крутились простые: скорее всего, девочки сами обнаружили труп, не смогли разбудить нас со Славиком и Кабаном (как знать — может, тоже приняли за мёртвых) и побежали за помощью. А раз уж посёлок был единственной цивилизацией, обнаруженной моими друзьями — шансы найти баб там высоки.
Ситуация всё равно оставалась предельно дерьмовой, однако лучше уж один труп, чем труп и двое пропавших. Кабан был абсолютно прав: о Вике и Оле надлежало думать в первую очередь.
Наш металлюга, надо сказать — был спокоен аки сфинкс в песках. Это для него типично. Кабан всегда был парнем флегматичным и рассудительным, паниковать — вообще не в его стиле. На вид я бы вообще не сказал, что он серьёзно волнуется за Олю. Понятно, что это только снаружи так… Но всё же.
А вот за Славика я беспокоился.
Нет, Слава — не ссыкло. Но он из тех парней, которые бегут вместе со всеми: или в атаку, или назад. Поэтому было очень важно самому поддерживать уверенный вид. Я понимал, что если покажу слабость — Славик может моментально сломаться, поддаться панике.
Это было бы очень некстати.
— Этот посёлок?
— А ты какой-то другой видал?.. Этот. Его мы утром и заметили.
С края леса посёлок просматривался плохо: он тянулся по склону холма к небольшой речке, так что рельеф позволял нам рассмотреть лишь ближние дома. Показалось, будто я узнаю это место. То ли по дороге видел когда-то, то ли мы здесь уже бывали… сложно сказать. Голова пока соображала туго.
— Только про Алину ничего не будем говорить. Спросим насчёт остальных.
— Ясное дело, не будем.
— Я вот только боюсь, деревенским мы не понравимся.
Славик имел в виду наш внешний вид. Он со своим хипстерским стилем, моя яркая куртка, длинные волосы Кабана. Но это была, пожалуй, меньшая из возможных проблем. К тому же…
— Бро, это не деревня. Мне кажется, тут скорее какие-то дачники живут.
И то правда. Ближайший участок на окраине посёлка уж точно напоминал именно дачу. Там стоял вполне добротный дом с новеньким шифером, виднелись и крыши строений поменьше, также внушительных. Баня или вроде того… Всё это было огорожено забором из сетки-рабицы, увитой плющом. Доносилась музыка: слов я пока разобрать не мог, но явно какой-блатняк.
Это не очень порадовало, но подобное слушают очень разные люди.
— Никому всё это знакомым не кажется?
— Нет. — уверенно заявил Кабан.
— Не знаю… то ли немного, то ли… — Славик замялся.
Похоже, у него было ощущение, схожее с моим. Но не время для рассуждений.
Мы торопливо шагали по невысокой траве. Солнце уже шпарило вовсю, небо было идеально чистым — ни облачка, только горячая голубая бездна над головой. Воздух оставался совершенно неподвижным и имел тот самый изумительный летний запах — я не знаю, из чего он состоит, но каждый из вас чувствовал такое за городом. Один вдох — и понимаешь: лето! Приходят самые чудесные воспоминания, потому что летом вообще запоминаешь только хорошее. А ещё немного возвращаешься в детство. Ведь в детстве лето особенно значимо.
Великолепный день. Как здорово было бы сидеть сейчас у озера, высыхая после купания, тянуть косячок и пиво — только что из сумки-холодильника, целоваться с Алиной… Вашу мать, неужели я хотел слишком многого? За что мне всё это дерьмо…
Кольнуло немного. Да, я не успел Алину толком узнать, и что между нами было ночью — это всё про плотское, конечно. Меня накануне больше занимал вопрос, насколько хорошо Алина делает минет, чем её богатый внутренний мир и подобное. И всё-таки жалко. Именно её саму, а не себя из-за ситуации, грозящей очень большими проблемами. Она была очень милой. И умненькой. И таки из наших, что тоже немаловажно…
По мере приближения музыка, игравшая у дачников, становилась более различимой.
На взгляд казалось, будто до посёлка буквально рукой подать, но почему-то идти пришлось долго, и я даже ощутил усталость. Однако теперь дом, где играла музыка, был уже совсем близко. Я даже смог разглядеть человека на высокой открытой веранде.
Это был безобразно жирный мужик в годах, седоватый и лысоватый. Он полулежал в кресле, но непомерный живот всё равно вздымался подобно холму, на котором стоял посёлок. Дряблые телеса были обтянуты старой тельняшкой. Через минуту я разглядел, что над его губищей торчат дурацкие усы, а тельняшка — жутко грязная, с большой дырой на боку. Не самый приятный тип, но мы собеседников сейчас не по внешности выбирали.
Кстати, на деревенского он не походил. Как раз типичный дачник: наверняка работает в галимом автосервисе или таксует на «Жигулях». Вроде того.
— Эй, хозяин! — окликнул я его, когда наша троица подошла к самой ограде.
Мужик обернулся и тотчас изменился в лице.
Его обвислые щёки затряслись, усы зашевелились, красное лицо вовсе сделалось похожим на помидор. Он стал судорожно хватать воздух ртом: явно хотел что-то закричать, но слова застряли внутри. Хозяин дома вскочил с кресла, с грохотом что-то опрокинув, и наконец завопил: