Андрей Миллер – El creador en su laberinto (страница 13)
— ….и в-третьих, я знаю, что вы тут вчера устроили. Когда вернулись и начали виноватых искать. Как будто мы, блядь, при делах! Ты реально, дебил, не помнишь, что натворил в посёлке? Нихуя не верю. За что?! Ну вот за что?.. Что мы вам сделали, суки???
У меня дар речи пропал напрочь. Как, похоже, и у Славы. Остался он только у Кабана.
— Ты чего мелешь вообще?
— В телефон свой посмотри, говна кусок. Вам жопа, я говорю. Вам край. Стопудов губернатора оповестили уже. Молитесь, сучары!
— Да нам всем пизда теперь… — простонал Юрец.
— А ты, Юрчик, не ссы. Придут — я на вопросы отвечу, вот как есть. Как должностное лицо. Я-то из кабинета выйду. А этих туда не поведут даже. Пиздец им теперь. Как и мудакам из-за речки. И конеёбам тем тоже. Всем пиздец. А нам с тобой ничо не будет. Мы не виноваты.
Я не знал, что сказать. Я понятия не имел, что и подумать. Взгляд упёрся в полупустую бутылку «Пяти озёр» на столике. Такую же, какую мы нашли в своём лагере. Никогда в жизни ещё так не хотелось выпить водки: даже час назад хотелось меньше. Убийство, какие-то люди за речкой, «конеёбы», отрезанная голова, кабинеты, губернаторы… мой мозг наотрез отказывался обрабатывать эту информацию, как желудок не принимает палёный алкоголь с просроченной закуской.
Я, можно сказать, ментально блевал. Слова Кузьмича лились в уши и тот же исторгались обратно.
Корчащийся на табурете Славик справился со всем этим дерьмом быстрее. Пусть голос его звучал так себе, но голова явно работала. На удивление хорошо работала — для человека с дробью в пузе.
— Кому отрезали голову? Блондинке или крашеной?..
Мне, честно говоря, на эту деталь было плевать. А вот Славику с Кабаном — явно нет.
— Я ваших шаболд не разбираю. Оставьте нас в покое, говнари! Хотите — за речкой вопросы задавайте. Хотите — ждите, пока приедут сюда компетентные. Хотите — ищите конеёбов. Или того черножопого, который с вами был… Вот чо хотите, то и делайте. Нас оставьте… мы живём, блядь, и никого не трогаем. Мы тут ни при чём!
Ненависть в глазах Кузьмича сменилась выражением какой-то усталости. И отчаяния. И даже, можно сказать, искренней просьбы. Он по-прежнему оставался спокоен: стократ спокойнее, чем был бы я под прицелом. Стало понятно, что он не просто так храбрится: дело тут не в губернаторе Московской области. Кузьмич помнил нечто, по сравнению с чем ружьё уже не особо пугало. Он действительно хотел, чтобы мы оставили их с другом и всем посёлком в покое.
Но держался подобно партизану, готовому напоследок плюнуть в лицо врага. Мол, нас миллионы — всех не перевешаете. Я преодолел мышечное оцепенение и всё-таки потянулся за водкой. Вкуса и жжения спирта даже не почувствовал: будто тёплой воды глотнул.
— Ладно. — произнёс Кабан. — Тачка у вас есть?
— Во дворе. Забирай и уёбывай.
— Ключи где?
— Да вон, на гвоздике.
— Окей. Боря? Боря! Очнись уже. Дай ружьё. Я посторожу… а ты тачку проверь.
Не помню, как я отдал Кабану двустволку, снял с гвоздя ключи и вышел во двор. Голова страшно кружилась, ноги двигались будто сами по себе. Я прижался к стене дома, кое-как пополз по ней.
За углом стоял старенький УАЗ. Жёлто-синий, с мигалкой и надписью «Милиция».
Блядь. Они ещё и менты, выходит? Или только Кузьмич? «Должностное лицо»… Мысли еле-еле ворочались. Я открыл водительскую дверь, залез в машину. Воткнул ключ в замок, повернул. Ну, хоть что-то хорошее: мотор заурчал. И бензина полно, почти полный бак. Можно хоть до Москвы доехать, не говоря уж о ближайшей больнице.
Потом пришла мысль проверить бардачок. В нём валялись не представляющие интереса бумаги, смятая пачка сигарет, пакет из-под сухариков и… ствол.
Ощущение рукоятки «Макарова» в руке сразу придало уверенности и очистило башку. Я же говорил: люблю оружие. У отца коллекционная лицензия, чего только нет по сейфам. Сам недавно получил вторую «зелёнку», добавил к купленному с рук за копейки 870-му «Ремингтону» отцовский подарок на день рождения. Holland & Holland, чтобы вы знали. Дорогое оружие.
Я сунул пистолет в карман, и он стукнулся об лежавший там «Айфон». Точно! ПИН-код вспомнил не сразу. Сеть по-прежнему на нуле… насрать. Так, фотографии. Ох… лучше бы не смотрел.
С каждым свайпом палец всё больше немел, перед глазами добавлялось разводов и искр. Ладони стремительно потели.
Ночь. Лес. Какие-то огни. Кажется, костёр. Кабан, Славик. Непонятные люди, стоящие спинами к камере. Чьё-то бородатое лицо не в фокусе. Наш джип. Ни Вики, ни Оли. Кровь.
Кровь на моём безумно улыбающемся лице. Кровь на чём-то вроде здорового тесака, на чужих руках. Огни деревенских домов. Пятно вспышки на траве, краем захватывающее кусты, а там — круглый предмет. Голова, только непонятно, чья. Какие-то знаки, намалёванные невесть на чём, но явно кровью. Силуэты между сосен. Круп лошади. Странная фуражка. Бутылка водки.
В какой-то момент стало ясно, что хоть листать дальше и надо — но я не могу. Ком из горла наконец прорвался наружу: я натужно блеванул. Одними желудочным соком и бухлом.
И услышал выстрелы.
***
УАЗ на ухабистой просёлочной дороге трясло страшно. Тачка эта, кто бы что про отечественный автопром ни говорил, по-своему хороша — но комфорт к её достоинствам не относится. Не для того конструировали. От тряски раненому Славику, конечно, лучше не становилось. Он постанывал на заднем сиденье, но в целом держался молодцом.
— Нахера ты их убил?
— Сказал же! Полезли на меня, суки…
— Ну-ну.
Объяснение Кабана меня почему-то не очень убеждало. Что Кузьмич и Юрец полезли на него — это уже вызывало вопросы, а уж зачем при этом было стрелять в обоих… Мне не было жалко двух быдланов. Жалко было нас, поскольку ситуация драматически усложнилась.
— Ты понимаешь, что теперь мы мента убили? Это же всё, край! Это, блядь, лет на двадцать потянет. Группой лиц-то. Что в больнице говорить будем?
— Надо до неё доехать ещё, до больницы. Не знаю, как ты — а я без понятия, куда рулить.
— Карту не нашёл?
— А где её искать?
— Ну, в бардачке…
— Ты же сам его проверял.
— А ты ещё раз проверь! Вообще по машине поищи, не знаю… валяется, может, где-нибудь…
Карту так и не нашли.
Возможно, вам показалось, что я слишком спокойно отношусь к настолько критическому положению: всё-таки у нас на руках оказалось уже два трупа, один из которых был ментом, да ещё и Славик грозил окочуриться в самом скором времени. Наверное, я был слишком шокирован, чтобы по-настоящему паниковать. А уж после случившегося далее…
…ладно, я ведь обещал не забегать вперёд.
Посёлок выглядел совершенно заброшенным, ни души. Часть домов выгорела, и в целом было похоже, что здесь недавно случилось нечто весьма дурное — прямо как говорили убитые Кабаном мужики. Однако разбираться времени не имелось, да и особенного желания тоже.
Единственных людей мы встретили уже на выезде из посёлка, и выглядели они очень странно. Два мужика в кислотного цвета спецодежде, напоминающей костюмы химзащиты. Они стояли возле новенького фургона неизвестной мне марки, по борту которого тянулась синяя полоса, как у ведомственных автомобилей. Я успел заметить аббревиатуру: «36-й ЛОН ОО МАРБАС».
Что бы это значило? Хер пойми. Коллегиально было принято решение не останавливаться и ни о чём мужиков не спрашивать, даром что они могли знать дорогу до больницы. Мы пока ещё не ощутили готовности обращаться с властями. Особенно в двух шагах от места убийства… они ведь наверняка слышали выстрелы.
Мужики в спецовках проводили нас взглядами. Переглянулись, один кивнул другому. Ох, это явно нехорошо…
Связи по-прежнему не было, но что реально удивляло — не работал даже GPS. Зато рабочим оказалось радио, где как раз шли новости. Судя по всему, местные: дикторша с так себе поставленной речью говорила о ДТП в Подмосковье.
— …официальных заявлений не сделано, но наш источник сообщил, что погибшие водитель и пятеро пассажиров внедорожника были студентами Московского государственного университета. Напомним, что водитель фуры госпитализирован с лёгкими травмами и предварительно не рассматривается в качестве виновника аварии. Пресс-служба губернатора не…
— Это ещё что за?.. — прохрипел Славик.
Я сразу понял, к чему он клонит. Не уловить совпадений с недавними событиями было сложно. Однако я поспешил успокоить друга.
— Слав, с нами странная хуерга творится, это правда. Но я всё-таки не думаю, что мы оказались в дешёвой фантастике.
— Ну, сдохнуть от травы — тоже фантастика.
— Нет, я же говорил про случай в Коло…
— Ой, иди в жопу со своим Колорадо! И ты, Кабан, туда же! — воспоминания об Алине всё-таки немного выбили из колеи.
А потом я опять вспомнил фотографии и стало ещё хуже. «Айфон» жёг карман. Наверное, лучше Кабану и уж тем более Славику эти фотки не видеть… с другой стороны, Кабан как раз мог знать или помнить о событиях больше моего. На эту тему сомнения усиливались.
Солнце светило ярко, небо — идеально голубое, в лишённом кондиционера салоне УАЗика уже сильно припекало. Что и говорить, это не «Эскалэйд». Так и не встретив никаких местных, не увидев никакого жилья, мы выехали к небольшой речке, через которую был перекинут узкий мост.
Я вспомнил слова о «поехавших из-за речки». Однако куда ещё ехать? В конце концов, если мы как-то связаны с теми людьми, пусть даже вещами нехорошими — есть надежда, что они помогут.