Андрей Милковский – Новый рассвет. Перелом (страница 12)
– Можете ли вы обещать, что мир, который вы «соберёте», не начнёт собираться вопреки нам?
Джас, по привычке, чуть смеясь и поправляя браслет, ответил:
– Мы соберём из этого мир – по частям, и с предохранителями. Обещаю.
В коридоре, под мягким светом, Ольга коротко подытожила:
– Сегодня вы заслужили внимание. Но предупреждение – не одно слово, а постоянная обязанность.
Дмитрий кивнул. В его голове уже рисовался план задач: больше «слепых» тестов, усиление мониторинга, более полные отчёты. Сегодняшняя демонстрация дала ему то, что было нужно: доверие – не абсолютное, но достаточное, чтобы идти дальше.
Глава 7 – Кодекс и этика
Утро в институте началось позже обычного. Ночь после демонстрации растянулась для многих почти до рассвета: кто-то задержался с отчётами, кто-то просто не мог уснуть, прокручивая в голове графики и вопросы. Ханна Ли пришла одной из первых.
Коридор к лабораторному блоку был ещё полупустым. Лампы горели через одну, оставляя длинные островки полутьмы. Это был её любимый час: когда пространство ещё не наполнено голосами, можно услышать собственные мысли. В руках у неё был всё тот же блокнот – уже с закладками нового цвета: накануне вечером она выделила маркерами несколько идей, которые больше не хотела откладывать «на потом».
На двери секции Aegis висела стандартная табличка с режимом доступа и датой последней калибровки. Под ней, на уровне глаз, кто-то вчера прикрепил синий стикер: «Демонстрация – пройдена. Далее – план по модернизации». Почерк был Джасов: слегка наклонённый, с мелкими буквами, как будто он спешил не потерять мысль.
Ханна остановилась на секунду, глядя на стикер. Сам факт, что инженер подумал о «плане модернизации» сразу после демонстрации, был хорошим знаком. Но её интересовали не только катушки и фильтры.
Она отлепила стикер, аккуратно перевернула и на чистой стороне написала тонкой ручкой: «Кодекс до модернизации». Потом приклеила обратно чуть ниже.
Символический жест – никому, кроме неё, не заметный. Но ей важно было видеть, что этика не добавляется «в довесок» к железу, а идёт раньше.
Внутри секции лаборатория уже просыпалась. У дальнего стола Алексей просматривал список задач для дневной смены, держа в руке привычную термокружку; у основного терминала Самир листал вчерашние логи, пока ещё без кофе, но с тем же сосредоточенным видом; в центре, возле модуля, Джас проверял крепления.
– Доброе утро, – сказала Ханна, проходя внутрь.
– Утро, – почти в унисон ответили трое.
Она кивнула каждому и сразу направилась к свободному участку стола. Положила блокнот, достала ручку, сверху – тонкую папку с заголовком: «Черновик: Этический кодекс Palingenesis/Aegis (v0.1)».
На папке не было ни штампов, ни логотипов. Только дата и её подпись.
– Ты уже работаешь? – спросил Алексей, заметив папку.
– Я всегда работаю, – ответила Ханна, но в голосе не было ни усталости, ни иронии. – Особенно когда кто-то собирается обсуждать новые этапы.
Она посмотрела на модуль:
– Вы вчера, кажется, говорили про «планы».
Джас, не отрываясь от стяжек, буркнул:
– Планы – это святое. Без них мы бы здесь просто спорили о смысле жизни.
– Иногда о смысле жизни тоже нужно спорить, – заметила Ханна. – Особенно если твои катушки однажды решат на него повлиять.
Он всё-таки поднял взгляд. В его глазах не было раздражения – скорее лёгкое ожидание: сейчас начнётся знакомая им обоим партия.
– Мы пока хотим повлиять только на полиэтилен, – сказал он. – Не волнуйся, мир людей в безопасности.
– Пока, – уточнила она.
Это «пока» ей казалось самым важным словом последних дней.
Совещание по планированию на день началось через полчаса. Дмитрий вошёл, когда все уже собрались: Самир у доски с наметками по сериям измерений; Джас с открытым ноутбуком – там мигала таблица задач; Алексей листал бумажный чек-лист по оборудованию. Жана в этот раз не было – он занимался другими группами, но обещал присоединиться к обсуждению кодекса позже.
– Доброе утро, – сказал Дмитрий, закрывая за собой дверь.
Он выглядел чуть более уставшим, чем обычно, но в голосе звучала привычная ясность.
– У нас сегодня два слоя задач, – продолжил он, кладя на стол планшет. – Технический план на ближайшие несколько дней и… – он кивнул в сторону папки Ханны, – предварительная дискуссия по кодексу для Palingenesis и Aegis.
– То есть сначала подумаем, а потом будем делать? – сдержанно усмехнулся Джас.
– Редкий, но полезный режим, – парировала Ханна.
Дмитрий не стал вмешиваться в обмен репликами, только слегка улыбнулся:
– Именно. Итак, технически…
Он дал Самиру возможность вкратце изложить план: дополнительные «слепые» тесты с синтетическими данными и вариациями фильтрации, уточнение параметров синхронизации Q-каналов, проверка дрейфа на «пустых» сериях. Всё это было продолжением работы, которую они уже начали; в ближайшие дни никакого перехода к in-vivo не планировалось – по крайней мере, по официальному расписанию.
Но в неофициальных разговорах с инженерами за последние сутки у Ханны прозвучала фраза, которая ей не понравилась: «Когда-нибудь всё равно придётся работать с живым». Не потому, что она была неверной – она была слишком верной. Вопрос был в том, кто и как решит, когда это самое «когда-нибудь» наступит.
Когда Самир закончил, Дмитрий повернулся к Ханне:
– Теперь твой блок. Расскажешь, что принесла?
Она подняла папку так, чтобы все увидели заголовок:
– Я подготовила черновой вариант этического кодекса для работы с Palingenesis и Aegis. Это не окончательный текст, но каркас. Нам нужно зафиксировать не только технические, но и моральные, юридические рамки до того, как кто-то предложит первый in-vivo.
– То есть до того, как я предложу, – без обиды сказал Джас.
– Ты или кто-то, кто придёт после тебя, – поправила она. – Мне всё равно, кто будет автором – мне важно, чтобы у него были чёткие ограничения.
Она раскрыла папку. Первые страницы были аккуратно распечатаны, с заголовками и нумерованными пунктами. Заглавие выглядело так:
Черновой фрагмент. Этический кодекс Palingenesis/Aegis (v0.1)
Подготовлено: д-р Х. Ли (биоэтика) совместно с проф. А. Бакари (право).