Андрей Милковский – Новый рассвет. Каналы мира (страница 11)
– Дэн, зелёный круг по людям, – сказала она.
– Принято, – ответил он. – Всех, кто не нужен рядом с полем, – вперед ногами в зелёную зону.
Они прошли по коридорам платформы, забирая людей из кают, операторских, маленькой «курилки» под навесом.
– Все, кому не надо прямо сейчас трогать насосы или Aegis, – в зелёный, – объяснял Дэн. – Кофе, карты, рассказы о том, как вы ненавидите береговой офис – всё там.
– А если нам хочется посмотреть? – спросил один из техников, подтягивая штаны.
– Смотришь по телевизору, – отрезал Дэн. – Или по отчётам завтра.
В его голосе было достаточно тепла, чтобы это не прозвучало как приказ «займись чем‑нибудь и не мешай», и достаточно твёрдости, чтобы никто не решил, что можно делать исключения.
Минджун сама прошла по лестнице к нижнему ярусу, где крепились опоры. Металл под ногами был влажный, скользкий; где‑то под палубой слышались тихие стуки – остатки волн, бьющихся о стальные ноги платформы.
Каждый глухой удар отдавался лёгкой вибрацией в перилах. Она держалась за них не для баланса, а чтобы «почувствовать дом».
– Стук как у старика с артритом, – пробормотала она. – Живой ещё, но каждый шаг – на грани.
В центральном блоке уже развернули Aegis‑модуль. Он выглядел почти так же, как на К‑17, только вокруг его опор проложили дополнительные демпферы и страховочные крепления: любое сотрясение платформы могло сыграть роль.
Оператором в этот раз был не Алексей. На панель встал Том – оператор из узла, с морской биографией: когда‑то он работал на судовой энергетике, потом перешёл в Palingenesis. Светлые волосы, короткая стрижка, маленький татуированный якорь на запястье, который теперь соседствовал с браслетом MR‑допуска.
– Если что, – сказал он, усаживаясь, – я хотя бы знаю разницу между качкой и MR.
– Поздравляю, – усмехнулся Джас. – Ты наш идеальный морской кандидат.
Лена стояла чуть позади – в роли «второго номера», внимательно смотрела на панели. Её опыт 14‑B и тренировочного MR‑stop сейчас превращался в живую подсказку, даже если она молчала.
Самир вывел на экран схему платформы:
– У нас три основных MR‑задачи:
– стабилизировать несущую опору №3;
– снять часть напряжений в элементах, которые почти треснули;
– укрепить переходные площадки и лестницы в жёлтом круге, чтобы по ним потом можно было пройти, не гадая, выдержат ли.
Он прошёл по шагам:
– Сначала – скан. Нам нужно точное состояние D‑зон. Потом – три мягких цикла, как на мосту: D1 – опора, D2 – стыки палуб, D3 – лестничные клетки. Всё – в пределах зелёных MR‑лимитов.
– А потом – кофе, – добавил Дэн.
– А потом – отчёты, – вздохнул Оскар, напоминая всем, что их любимый мир логов никуда не делся.
Том взглянул на MR‑индикатор. Полоска была в нуле.
«Дом стоит на ногах, но эти ноги трясутся», – подумал он. – «Сейчас посмотрим, насколько они слушаются нас».
Скан прошёл как по нотам. Aegis послал серию мягких диагностических импульсов. Q‑модули тихо щёлкали в такт, собирая отклики. На экране Самира росла карта: цилиндр опоры №3, сетка, красные зоны, где металл уже сказал «мне так не нравится».
– D1‑опора, – прокомментировал он. – Вот наши углы и перекос.
– Выглядит так, будто кто‑то подломил табурет, а потом подложил под ножку книжку, – сказал Джас. – Только книжка из соли.
– Сейчас поставим временный протез, – отозвался Самир.
Он разбил D1 зонально.
– Том, первый цикл – только нижний сегмент, – сказал он. – Нам важна не красота картины, а чтобы опора перестала „гулять“ на каждой волне.
– Принято, – ответил Том.
Он активировал первый рабочий режим.
Гул Aegis стал глубже. Платформа отозвалась едва заметным, но отличимым тембром – как если бы кто‑то в глубине металла вздохнул.
MR‑полоска чуть поползла вверх:
– 0.11, зелёный, – озвучил Оскар. – Хвост в τ – тонкий, на уровне шума.
На экране инфографики часть D1 побледнела. Цифры деформации снизились – не магия, а миллиметры и доли градусов, но для Стига это были как хорошие новости от врача.
– Я не верю графикам, – сказал он, – но мои датчики тоже выдохнули. Это уже что‑то.
Платформа качнулась очередной волной – на этот раз чуть мягче. Минджун, стоявшая внизу у шахты опоры, почувствовала разницу:
«Будто дом перестал наступать на ту же больную косточку каждый раз», – подумала она.
– D2, – сказал Самир. – Стыки палуб. Это то, по чему ходят ваши люди. Главное – не сделать хуже.
– То есть – минимальный „марафет“, – перевёл Дэн. – Без косметики, только чтобы лестницы не ушли под воду в самый момент.
Второй цикл нацелили на участки, где палуба ощутимо просела: там, где сходился вес техники, резервуаров и усилие опоры.
Том снова активировал паттерн.
Теперь вибрация была чуть более сложной: чувствовалось, как по стальному телу платформы бежит волна – не от воды, а от поля. Лестничные клетки чуть дрогнули.
MR‑индикатор поднялся до середины зелёного:
– 0.16, всё ещё зелёный, – сказал Оскар. – Форма хвоста – знакомая.
На карте D2 красные зоны вокруг некоторых швов сузились.
– Видишь? – Самир ткнул пальцем. – Вот здесь, где у тебя вчера трещины начали „ползти“ – сейчас нагрузка ушла в более толстые рёбра.
– Чувствую, – ответил Стиг. – Меньше „щёлков“ при каждом наклоне.
На верхнем ярусе один из бойцов ГЕЛИОСА проверял лестницы. Под ногами металл скрипел иначе – как доски, которые слегка поджали.
– Если оно и упадёт, – пробормотал он, – то уже не на голову старшему мастеру. Тоже плюс.
Случайный нервный инцидент всё же произошёл: одна из вспомогательных лестниц, давно перекосившаяся, хлопнула, когда по ней проходили двое. Ступень подломилась, один из техников повис на поручне.
– Держу! – крикнул боец ГЕЛИОСА, успевший схватить его за рукав.
Лестница окончательно провалилась вниз – железо с грохотом ударилось о нижний ярус.
– Всё в порядке? – Минджун уже была там.
– Да, – техник, отдуваясь, стоял на площадке, держась за перила. – Только гордость ушиб.
– Запишем как отдельный „урок“, – сказала она. – И как причину, по которой мы здесь.
– D3, – сказал Самир. – Лестницы и трапы в жёлтом круге. Если они ломаются, ГЕЛИОСу потом негде бегать.
– А нам некуда тащить носилки, – добавила Минджун.
Третий цикл был самым деликатным. Им нужно было не столько «выпрямить» металл, сколько перераздать нагрузку так, чтобы в узлах соединений между маршами не концентрировалось лишнее.
Том чувствовал это не только глазами, но и телом: каждая небольшая перестройка поля отзывалась в вибрации пола под ногами, в звуке, в том, как дрожат поручни.