Андрей Милковский – Новый рассвет. Каналы мира (страница 10)
– Да, – кивнула Ханна. – С нормальной зарплатой, жильём, обучением. И с тем же ощущением, что вы делаете больше, чем просто заполняете отчёты.
– И с тем же правом говорить «нет», – добавил Дмитрий. – Иногда это важнее.
Алина почувствовала, как внутри что‑то расправилось.
– Я… – сказала она, чувствуя, как на глаза предательски наворачиваются слёзы. – Я хочу.
– Поспите пару ночей, – мягко предложила Ханна. – Поговорите с близкими. Нам важно, чтобы это было ваше «да», а не очередной «долг благодарности».
Алина кивнула, но внутри ответ уже был ясен.
Когда Ханна и Дмитрий вышли, оставив ей визитку координатора узла и короткую памятку о порядке перевода, она взяла телефон. На экране уже мигало сообщение от подруги:
«Слышала, у вас сегодня что‑то крутили с полем. Жива?»
Алина улыбнулась и набрала ответ:
«Жива. Дом пока тоже. Кажется, я поеду работать туда, где эти „что‑то“ придумывают и чинят. Потом расскажу».
Она посмотрела в окно. Трещина на фасаде была всё ещё там, но казалась теперь не только угрозой, но и напоминанием, что некоторые вещи можно, если не вернуть к идеалу, то хотя бы удержать.
И где‑то там, за холмами, в Долине Лин уже горел свет медцентра узла, в котором для неё начали готовить новую строку в расписании.
Глава 5.
Тревожный рассвет
Катер бился о волну, как мяч о неровный пол. Каждый удар поднимал в воздух тяжёлый запах солёной пены, дизеля и прогретого железа.
Минджун стояла у борта, ноги – чуть шире плеч, колени мягкие. Всё тело работало как амортизатор. Её кепку ГЕЛИОСА то и дело сдувало ветром назад, приходилось придерживать. Холодные брызги били по лицу, за секунду высыхали.
– Если вас тошнит, – крикнул Дэн, перекрывая шум двигателя, – это не MR. Это море. Не путать симптомы.
Кто‑то из бойцов хмыкнул, кто‑то отрывисто выругался, кто‑то ещё крепче ухватился за леер.
Над водой висело раннее утро – то самое, когда шторм уже ушёл на пару десятков миль, но его дыхание ещё чувствуется в каждую щель. Небо обещало быть ясным – полосы чистого голубого уже прорезали остатки тяжёлых облаков, – но прямо сейчас всё вокруг было в серо‑стальных и свинцовых тонах.
Вдалеке, на фоне этой палитры, высилась платформа.
Нефтегазовая, массивная, на четырёх ногах‑опорах. Верхняя палуба – этажи конструкций, труб, блоков. Краны – вытянутые, один с погнутой стрелой, застывшей под странным углом. Вертолётная площадка – залитая водой, с поваленным ограждением и оборванной сеткой.
Одна из опор – дальняя правая – выглядела чуть «провалившейся»: линия горизонта и уровень палубы расходились на доли градуса, но для глаза Минджун это было как крик.
– Красиво, да? – Дэн мотнул головой в сторону платформы.
Минджун не ответила сразу.
Шторм оставил вокруг неё картину, от которой перехватывало дыхание:
Солнце, поднимаясь из‑за края облачного фронта, бросало косые лучи на стены воды. Волны были не сглаженные, а ещё полные силы – гладкая сталь с идущими параллельно гребнями, на которых белая пена сворачивалась в бороду старика волшебника.
Вода вокруг опор шла кольцами: каждое кольцо слегка заваливалось, когда платформа проваливалась на пару сантиметров – почти незаметно, но для того, кто знал, как себя ведут здоровые конструкции, – явный симптом.
Небо разбивалось на слои: над горизонтом – тяжёлая тёмная кромка уходящего шторма, выше – просветы чистого воздуха, ещё выше – тонкие, почти прозрачные перья облаков, окрашенные в нежно‑розовый. Эти розовые перья отражались в мокром металле платформы, превращая её на секунду в что‑то из другой реальности – не в промышленный монстр, а в странный висящий город, застывший между водой и небом.
Морские птицы – несколько упрямых чаек и пара бакланов – уже вернулись после бури, они парили на ветру, током воздуха их подбрасывало, как бумажные самолётики. Они садились на поручни, на сломанные части ограждения, встряхивали мокрые крылья, как будто говорили: «Нам всё равно, сколько тут балансов по напряжениям. Это всё равно наша скала».
Солнце, пробившись, ударило прямо в стальной лес платформы. Лучи выбили блики из каждого мокрого болта, каждой лужицы на палубе, каждой капли, висящей на тросах. Платформа на секунду стала гигантским многогранником, ловящим свет и отдающим его обратно.
Минджун вдохнула – воздух был резкий, солёный, освежающий. В голове мелькнула мысль: «Если бы не запах дизеля и трещины, это место могло бы быть открыткой».
– Красиво, – наконец сказала она. – Но красиво – не значит, что не падает.
Катер швартанулся к нижнему ярусу. Мокрые покосившиеся резиновые отбойники чавкнули, металл загремел. Троса с крюками щёлкнули, закрепляясь.
– ГЕЛИОС, высадка, – крикнул Дэн. – Помним: плавать – любят, тонуть – любят меньше.
Бойцы один за другим пошли по шаткой качающейся лестнице. Каждый шаг – с отработанным балансом: чтобы не перевернуться вместе с лестницей обратно в воду.
Первым на палубу вышел старший смены платформы – широкий мужчина с седой щетиной, в оранжевом жилете поверх замызганной куртки. На каске – выгоревшие буквы названия платформы и маленький наклейка с флагом страны.
– Капитан Ларсен, – представился он, протягивая руку Минджун. Ладонь твёрдая, тёплая, пахнет металлом и маслом. – Добро пожаловать на наш тонущий дом.
Капитан Ларсен провёл их по узкой внешней галерее. Под ногами – мокрые решётки, под решётками —шум в два голоса: остатки шторма и постоянный низкий гул насосов.
– Шторм вчера ночью слегка перестарался, – говорил он, не оборачиваясь. – Одна опора села. Не критично, но все наши датчики кричат.
Он ткнул пальцем в железную стену, где под потёками солёной воды был закреплён пластиковый ящик с экраном. На экране целая россыпь цифр и диаграмм, но главное – одна линия была выделена красным: «перегиб опоры №3».
– Вот это, – сказал Ларсен, – знакомьтесь, наша любимая головная боль. До позавчерашнего дня он был в жёлтом, последние двое суток – лазит к красному.
В глубине корпуса раздался глухой стон металла – как если бы кто‑то огромный ворочался во сне. Платформа на полсекунды качнулась чуть сильнее.
– Это нормальный звук? – спросил один из бойцов сзади.
– Для вас нет, – ответил Ларсен, – но для старых платформ – почти как храп.
Они прошли мимо заваленной вертолётной площадки. Борт ограждения был вмят внутрь, одна секция упала на палубу, поперёк полосы посадки. Лужи воды, в которых плавали кусочки пенопласта и какой‑то мусор.
– Вертолётами пока не садимся, – бросил капитан. – Всё к вам по воде.
Он провёл их в кают‑компанию – там, где обычно пьют кофе и ругаются на начальство. Сейчас там пахло свежесваренным чаем, мокрой спецодеждой и страхом, накрытым рабочим видом.
За столом сидели несколько человек: инженер по конструкциям, худой мужчина с исписанными руками; молодая женщина‑оператор насосов; пара техников в грязных оранжевых комбинезонах, с маслянными пятнами на рукавах. На стене висел старый плакат: «Техника безопасности – не опция».– Это наши, – сказал Ларсен. – Те, кого не успели вывезти. Остальных вчера подняли вертолётами, пока погода давала окно.
– Остальных – это сколько? – уточнил Дэн.
– Около пятидесяти, – ответил капитан. – Осталось двадцать три. Включая нас.
«Двадцать три человека в доме, который стоит на одной ноге хуже, чем надо», – отметил про себя Дэн.
Инженер по конструкциям встал, чуть кашлянув:
– Я Стиг, – сказал он. – По железу – ко мне. По людям – к нему, – кивнул на капитана. – Мы уже скинули вам наши кривые по опоре и резервуарам.
Минджун бросила короткий взгляд на планшет – там уже лежал файл: линия нагрузки, линия деформации, красные сегменты там, где вчерашний шторм дал платформе под дых.
– Резервуары? – спросила она.
– Пара подземных под водой – целые, – ответил Стиг. – Верхние отстойники и трубопроводы уже «потеют»: по швам просачивается, давление гуляет. Если одна из опор даст трещину, это всё поедет следом, и тогда будет совсем не до шуток.
– Весело – это после работы, – сказал Дэн. – Пока давайте обойдём.
На верхней палубе ГЕЛИОС уже размечал свои круги.
Красный – вокруг точки, где планировали поставить Aegis: ближе к центру, на относительно ровной секции палубы, недалеко от шахты опоры №3.
Жёлтый – сектор вокруг: трапы, лестницы к нижнему ярусу, часть галереи.
Зелёный – всё остальное.
– INFRA‑MR/SEA, версия 0.3, – проговорила Минджун себе под нос и потом в рацию, как заклинание.