Андрей Михалков-Кончаловский – Баллада о солдате (сборник) (страница 19)
На ступеньках вагона она обернулась, ища глазами Алексея.
– Не задерживайте! – сказала ей проводница.
– Что? – Девушка испуганно посмотрела на нее.
– Не задерживайте, проходите в вагон!
Подоспевший Алексей вклинился между Шуркой и проводницей. Сунул в руки проводнице свой билет. Полез в вагон. Он уже был в тамбуре, а девушка все еще топталась на ступеньках.
– Ну чего же ты? – с досадой позвал он, протягивая к ней руку.
– На шинель наступили! Не могу вытащить, – сказала она жалобно.
Протолкавшись к девушке, Алексей помог ей освободить шинель, и они вместе вошли в тамбур.
– Вот здорово! – радостно говорит Шурка. – А похожа я на военную? Да?
– Похожа, – улыбнулся Алексей. – Никто даже не заметил.
– И билет никто не спросил.
Вокруг шумели, толкались пассажиры.
Шурка сняла с себя пилотку и надела на голову Алексею. Шинель в этой тесноте снять было невозможно.
– Ну вот, скоро ты будешь на месте, – улыбнулся Алексей.
– На месте… – грустно повторила она и вздохнула.
Он заметил эту грусть и стал тоже серьезным.
– Ничего! – сказал он бодрым голосом и попытался улыбнуться. – Все, я думаю, будет хорошо. Ты не волнуйся за него. Поправится.
Она грустно улыбнулась, покачала головой.
– Знаешь, Алеша, я никогда не встречала такого парня, как ты.
И вот они снова в пути. Открытый тамбур вагона, каких теперь уже не делают и какие были редки даже в войну, набит до отказа пассажирами. Шум колес. Ветер. Давка. Их прижали друг к другу. Они пробуют говорить, но шум забивает голоса.
Они взволнованы близостью. То рука коснется руки, то Шурка спрячет от ветра свою голову на его плече. Они вместе. И от этого исчезают и шум, и толкотня, и споры пассажиров…
Ветер проносит мимо них клубы паровозного дыма, и кажется, что это облака проносятся мимо них. Исчезает и перестает существовать все… Существуют глаза, которые смотрят в глаза… Существуют ее губы, ее шея, ее развевающиеся от ветра волосы…
Их взгляды говорят. Что говорят! Они поют… Поют древнюю и вечно новую песню, прозванную людьми Песней песен.
Но вот в мелодию этой песни врывается далекий паровозный гудок, потом скрип тормозов, и песня заглушается шумами прозаической жизни.
…Они уже на земле. У Алексея на руке – его шинель. Они стоят на перроне возле вагона. Прощаются.
– Вот и все, Алеша, – говорит она.
– Да… Не забывайте меня, Шура.
– Не забуду.
И они смотрят прощальным взглядом друг на друга.
– Алеша!..
– Что?
– Знаете что? Только вы не сердитесь. Я ведь вас обманула.
– Как – обманула?
– Никакого у меня жениха нет. И вообще никого-никого. Я к тетке еду. – Она подняла на него глаза. – Не сердитесь, Алеша. Я глупая, правда?
Он смотрит на нее, но не совсем понимает, о чем она говорит.
– Но… зачем ты?.. – спрашивает он.
– Я боялась тебя, – говорит она, опустив голову.
– А теперь?
Она смотрит ему в лицо и отрицательно качает головой.
Паровозный свисток и лязганье вагонов прерывают их молчание. Они оба вздрогнули, очнулись… Шурка побежала за тронувшимся вагоном.
– Скорей! Скорей, Алеша! Уйдет!
Она, суетясь, на ходу подталкивала его в спину, помогая втиснуться в переполненный тамбур.
Кто-то смеялся, кто-то кричал провожающим последние ненужные слова, кто-то размахивал руками.
Пожилые муж и жена наблюдали, как Шурка прощалась с Алексеем.
Алексей повернулся и закричал:
– Шура! Шура! Пиши… Сосновка!..
Шурка тоже что-то кричала и показывала жестами, что не расслышала его слов.
– Сосновка!.. Полевая почта… – Дальше за грохотом поезда не разобрать.
…Шурка грустно смотрела вслед уходящему поезду. Она не видела Алексея и все-таки махала ему рукой.
Мчится поезд. Стоя между переругивающимися супругами, смотрит назад Алексей. Вот уже не видно станции.
– Я ждала, – говорит мужу жена.
– «Ждала»! Дело надо делать, а не ждать.
– Я так волновалась!
– Подумаешь, гимназистка – «волновалась»!
Грохот встречного поезда заглушает их спор. Алексей смотрит, как быстро удаляется от их состава встречный. Он уходит к Шурке.
Дробно перестукивают колеса.
А вверху – птица. Она делает круг в небе и быстро летит прочь. Она летит к Шурке. Стучат колеса, грохочет поезд.
А перед глазами Алексея – Шурка.
…Вот она моет под колонкой свои стройные ноги…
…Вот она угощает его бутербродами…
… Вот она смотрит на него, прощаясь на станции. И теперь она говорит ему: «Алеша, ведь когда я сказала тебе, что у меня никого нет, – это я тебе призналась в любви… А почему ты мне ничего не ответил, Алеша?»
…Алеша поворачивается и, расталкивая пассажиров, пробирается к выходу. Вот он уже на подножке.
Кто-то схватил его за гимнастерку. Он с силой рванулся, бросил вещи и сам кинулся вниз.
Крик женщины.
Удар о землю. Алексей покатился по откосу.