Андрей Михалков-Кончаловский – Баллада о солдате (сборник) (страница 18)
Студенты, поднявшись, толпой окружили преподавателя.
Алексей и Шурка тихо прошли мимо вслед за пареньком к массивным дверям и отворили их.
Это был физкультурный зал института со всеми его атрибутами: шведской стенкой, кольцами, свисающими с потолка, козлами, турником и т. д.
Как на вокзале, на полу и на койках, поставленных вдоль стены, сидели и лежали люди.
Кто занимался, разложив на кровати книги и тетради.
Кто варил на примусе, поставленном на табуретку, обед. Слышался тихий плач грудного ребенка.
И, несмотря на то что все были заняты своим делом, появление в общежитии Алексея не осталось незамеченным. Алексей остановился в дверях, и через несколько мгновений почти весь зал смотрел на него с надеждой и испугом. Это был солдат, человек с фронта. Он мог быть чьим-то сыном, мог быть вестником радости или горя.
– Вы к кому? – спросила женщина, стоявшая ближе других.
– Мы к Павлову, к Василию Егоровичу.
– Это ко мне… Это от Сережи! – послышался из глубины старческий голос.
Алексей и Шурка увидели старика, который пытался подняться с кровати. Какая-то девочка бросилась к нему:
– Что вы, дедушка! Вам нельзя.
– Это от Сережи! Что с ним? – не слушая ее, повторял старик.
Алексей поспешил к его кровати.
– Не волнуйтесь! Все хорошо. Я от Сергея. Вот… Он прислал вам посылку.
Когда Алексей извлек из своего мешка посылку, все стоявшие вокруг ахнули от восхищения.
– Мыло! – радостно вскрикнула девочка. – Смотрите! Два куска!
Но старик, казалось, не понимал, что происходит.
– Он жив? – спрашивал он, глядя на Алексея.
– Конечно, жив! – закричала девочка и в доказательство вложила ему в руку посылку.
– Жив… – повторил старик, ощутив в руках мыло, и губы его задрожали. Прошло несколько мгновений, пока старик справился с этой дрожью. – Значит, жив… – повторил он с облегчением. – Спасибо! А это от него, значит, посылка…
– Дедушка, вы ложитесь. Вам же нельзя! – сказала девочка.
– Он не ранен? – спросил старик.
– Нет, совершенно здоров.
– Садитесь, пожалуйста. Расскажите, как он там…
Алексей растерянно посмотрел на Шурку. Он не знал, что говорить.
Шурка не могла ничего подсказать ему.
– Ну, воюет он, в общем, хорошо… – начал Алексей. – Даже можно сказать – отлично. Товарищи его уважают… за смелость. Он смелый человек. Командир так прямо и говорит: «Берите пример с Павлова – и боец стойкий, и товарища не выдаст». У нас в полку его все любят…
– Да, да… Его и мальчишкой все любили, – подтвердил старик. Он посмотрел вокруг, делясь с присутствующими своим счастьем. – Анна Андреевна… Слышишь? Сын-то! – Он растроганно покачал головой.
Соседка закивала ему сквозь слезы.
– Садитесь. Выпейте чайку! – пригласила девочка, прибежав откуда-то с чайником. – Вы ведь с дороги.
– Нет, спасибо! Мы пойдем!
– Он на поезд опаздывает! – снова вставила Шурка. – Вы извините, пожалуйста. Ему очень-очень нужно ехать!
– Понимаю. Дело военное… – устало сказал старик. Он опять приподнялся. – Передайте Сереже, что я доволен им! Что живем мы хорошо. – Он повел рукой вокруг. – Об этом не говорите. Это все временно. Пусть он будет спокоен. Скажите еще… Лиза, жена его… работает. Шлет привет. Ждет.
Алексей видел, как трудно было старику произнести последние слова и как закусила губу девочка.
– Скажу, – пообещал Алексей.
Привокзальный парк. Алексей и Шурка снова идут по его пустынной аллее. Останавливаются у знакомой скамьи.
– Алеша… – говорит ему девушка и, вдруг положив голову ему на грудь, начинает горько плакать.
Алексей молча гладит ее голову.
Станция. Снова шум и суетня посадки. Алексей протискивается в вагон и тянет за собой Шурку.
Ей преграждает путь проводница:
– А вы куда? Вагон военный.
– Она со мной! – кричит со ступенек Алексей и тянет Шурку к себе.
– Жена, что ли?
– Да! – отвечает Алексей.
– Нет! – говорит одновременно с ним Шурка.
Проводница бесцеремонно отталкивает ее от вагона.
– Она со мной!
– Договорись сперва, а потом тащи.
– Не задерживай! – зашумел кто-то сзади.
Какой-то тучный военный оттеснил Алексея в вагон. Кто-то полез вслед за ним, волоча за собой объемистые чемоданы. Какая-то женщина пыталась втиснуться в вагон. Проводница не пускала и ее.
Шурка умоляющим взглядом смотрела на проводницу. Но занятая своим нелегким делом проводница не замечала этого взгляда.
Алексей рванулся к выходу. Спрыгнул с подножки.
– Что ж ты, трудно тебе было сказать! – упрекает он девушку.
Шурка виновато улыбнулась.
– И правда глупо. Я совсем растерялась. Алеша! – вдруг горячо заговорила она. – Поезжай один. И так ты еще полдня потерял! А я доберусь – здесь близко. Поезжай, Алеша, милый! Поезжай!
– Постой, Шура… – прервал ее Алексей, соображая что-то. Вдруг он улыбнулся. – Ты знаешь, что такое маскировка номер три? – весело спросил он.
– Номер три? – удивилась Шурка. – Не знаю.
– Сейчас узнаешь!
Алексей решительно снимает с себя скатку и, развернув ее, отдает Шурке китель:
– Надевай!
– Зачем?
– Надевай быстро! Теперь пилотку. Пошли!
Девушка, одетая в шинель Алексея, выглядела очень беспомощно. Путаясь в полах, она побежала за ним к другому вагону, с большим открытым тамбуром.
Пробиваясь к двери, они потеряли друг друга.