Андрей Межеричер – В свете зеленой лампы (страница 42)

Все наши ловили крабов именно таким образом, как я рассказала, и только я ловила по-другому. Даже не знаю, как у меня первый раз так получилось, но то ли я случайно подставила свою пятку под клешню краба и он меня за нее схватил, то ли просто хотела его прижать ею ко дну, чтобы ухватиться поудобнее за края панциря пальцами, куда краб своими сильными клешнями не доставал, но он уцепился за мою пятку, и я, махнув ногой, швырнула его далеко на берег. Там его поймать и отправить в ведро было уже не сложно. Я и приловчилась их ловить своей пяткой. Больше ни у кого так не получалось. Наловив штук восемь, чтоб хватило всем, мы ставили ведро прямо здесь, на берегу, на два камня или кирпича и разводили под ним огонь из сухих веток. Как вода закипит, мы, к тому времени уже прилично проголодавшиеся, с аппетитом ели горячих вареных красных крабов. Мы все любили такую трапезу у моря.

Между самим поселком и морем, недалеко от нашего дома, были развалины старой дореволюционной усадьбы. Нам рассказывали, что здесь жил какой-то аристократ по фамилии Попов. Он построил очень красивый и большой дом из белого камня и окружил его чудесным фруктовым садом, что здесь, в степных местах, было диковинкой. Что дальше случилось, я не знаю, но мы застали только «развалины замка», как местные его называли, а сад без воды давно высох и был спилен на дрова, одни только сухие пни торчали среди колючих кустарников и сухой высокой травы. В подвалах «замка», который стоял без дверей и окон, обитало множество диких кроликов. Мы там бывали почти каждый день, мальчишки лазили по развалинам, умилялись пушистым и шустрым зверькам, бегающим вокруг. Особенно их восторгу не было предела, если удавалось увидеть крольчат. И поэтому забрать детей оттуда всегда было проблемой. Они шли домой неохотно, усталые от игр и жаркого солнца, с надутыми от обиды щеками.

Лето в Крыму запомнилось нам всем надолго. Был еще один эпизод, о котором я хочу рассказать. Мы после ужина, когда солнце спускалось к горизонту, жара спадала и дул теплый ветерок, обычно шли с детьми на прогулку перед сном. И, конечно же, к морю, не в деревню же идти слушать, как лают собаки. Как-то в августе, вскоре после того как приехала наша Лена с дочкой Танечкой на последний месяц лета, мы как обычно прогуливались вечером вдоль берега. Младшие дети носились впереди нас по песку босиком, а мы с Таней шли и о чем-то разговаривали. Вдруг наша босоногая ватага бежит навстречу и что-то кричит.

– Тихо, тихо, что вы так раскричались? – начала я их успокаивать.

– Тетя Лиза, посмотрите, – не унимались они, – в волнах светлячки! – И показывают рукой на море.

И правда, в волнах то там, то здесь появлялись яркие искры и исчезали. Особенно у берега. И их количество увеличивалось. Ну, думаю, надо идти домой скорей, ведь я не знала, что это такое. В это время по радио много говорили о противостоянии с Америкой, атомной бомбе и холодной войне. Я была одна из взрослых с детьми на прогулке, а Лена с Лидой остались мыть посуду и разговаривать. И я, конечно, когда такое увидела, пошла с детьми их звать, чтоб спросить, что делать: может, это что-то вредное или опасное. Они отнеслись к этому несерьезно, с шутками и тоже захотели пойти посмотреть, хоть я и отговаривала. Когда в полном составе мы вернулись к морю, оно уже всё сияло мелкими, но многочисленными огоньками. Было красиво, как будто это иллюминация. Дети хотели потрогать, ведь всё искрилось у самого берега, даже следы нашей обуви были полны огней. Но родители не разрешили касаться руками, только смотреть. Картина завораживала. На следующий день свечения стало меньше, а вскоре оно и совсем пропало. Мы так и не узнали, что это за явление природы, но оно запомнилось и взрослым, и детям.

Подходил к концу август, мы начали собираться домой в Москву. Дети за это лето подросли и загорели, как никогда, и совсем не хотели уезжать из полюбившихся им мест. Да и мне они полюбились. Но скоро осень, занятия в школе, а у Андрейки детский сад, который он здесь, на отдыхе, порядком подзабыл. Мы с ним начали вспоминать, как зовут воспитателей, нянечек, заведующую и какие есть у него в Москве друзья и подружки. За неделю до конца августа к нам приехал Игорь, чтобы помочь добраться домой всей компанией. Он такой смешной: привез нам полакомиться копченую рыбу, которую купил на одной из остановок поезда, пока ехал в Евпаторию! Ну и она, конечно, по дороге стухла без холодильника, и пришлось ее выбросить. К тому же у нас тут с рыбой, хоть жареной, хоть копченой, проблем не было. Вот ведь горе-покупатель! Игорь расстроился, что так у него получилось, но мы его особенно не дразнили за это, а утешили копченой камбалой, которая ему очень понравилась.

Сборы были недолгими, и через два дня мы уже ехали на стареньком рейсовом автобусе в сторону Евпатории, а там на поезд и в Москву…

Первый класс

Вот ведь я болтушка: рассказывала о подругах Лены, а наговорила целую историю о поездке в Крым! Ну ладно уж, что поделать, ведь и на самом деле отдых удался на славу. Это был год перед моей поездкой с Андрейкой в Ракушино в отпуск. Помните, с какой радостью я ехала с ним на мою родину? Что удивительно, и возвращалась я с таким же чувством. Уже хотелось в Москву, в семью, всем показать, как Андрейка вырос и загорел за этот месяц. Хотелось привычного московского быта и новых событий. Было у нас одно важное дело, к которому мы готовились и даже из Ракушина приехали пораньше: в этом году дети наших двух семей, Андрейка и Ларочка, пойдут в первый класс! В школу их будем отводить я и Таня, которая весной окончила шестой класс. В «Детский мир» покупать школьную форму поехала с сыном сама Лена. Это даже хорошо, а то я бы сильно волновалась, если бы поехала с ними, что он устанет стоять в очередях и всё мерить, так как перед первым сентября там очень много народу.

Последние дни августа оказались волнительными для нас всех. Мы еще переживали впечатления от летней поездки и делились ими с родными и друзьями, а бо́льшая часть нашей семьи, а именно Лена, Таня и Андрейка, готовилась к началу нового школьного года. Для нашего мальчика это был действительно «новый» учебный год, так как он шел в первый класс. Он будет учиться в одном классе со своей Лариской, двоюродной сестрой и закадычной подружкой. Они уже вовсю дома играли в школу, где Ларочка и Андрейка были учениками, а Таня, ходившая в шестой класс, – учительницей. Обычно и Таня, и все ее сверстники, у которых были младшие братья и сестры, с ними играть не любили, прогоняли из своей компании или игры:

– Малышня, марш домой, не ходите за мной хвостом! – можно было часто услышать от них.

Но в этой ситуации Таня была к ним добра и снисходительна, ведь ей самой хотелось быть учителем, как мама.

Настало первое сентября. И Таня, и Лариса в форменных платьях с накрахмаленными праздничными белыми фартуками поверх и большими, тоже белыми, бантами. Андрейка в новой школьной форме. Я сама погладила ему брюки, чтобы стрелочки на них были прямые и тонкие. Я и ботинки ему начистила до блеска, хоть Игорь и велел сыну учиться делать всё это самому. Да где уж ему, такому маленькому, справиться с таким заданием с первого раза! Еще научится.

Из взрослых этим утром дома были только я и Игорь, остальные уже ушли на работу. Игорь договорился поехать на работу немного позже, чтобы пофотографировать, как дети первый раз идут в школу.

Всем нашим троим ученикам купили по большому букету цветов: девочкам – белые хризантемы, подходившие к бантам и фартуку, Андрейке – красные гвоздики. Мы вышли из дома заранее и отправились в сторону школы. Впереди шли и болтали наши первоклашки. Они по дороге в школу уже забыли, что сегодня у них важный день, вели себя как на обычной прогулке, смеялись и толкались. Вот наш, разыгравшись, схватил сестру за бант, и тот стал сидеть на голове криво. Пришлось вмешаться и приструнить ребят. Они притихли и дальше шли спокойно, только иногда перешептывались и хихикали. Я смотрела на нашего мальчика, как он косолапит и немного картавит, не выговаривая букву «л». Трогательно маленький и одновременно такой большой, совсем не похож на того, кого, казалось, я еще только вчера водила за руку в детский сад… У меня на глазах выступили слезы, и это сразу увидела Таня, шедшая рядом со мной.

– Тетя Лиза, это у тебя слезы радости? – спросила она на ходу.

– Да, моя милая, конечно радости, – ответила я, доставая из кармана платок.

Игорь всё это время шёл в отдалении и щелкал своим фотоаппаратом, делая снимки на память об этом дне. Хорошие получились фотографии, мы их храним до сих пор.

Мы пришли, когда дети уже строились во дворе школы по классам на торжественную линейку. Таня сразу убежала к своим подружкам, их класс был где-то сбоку, и мы ее так больше и не увидели. Все первоклассники стояли посередине неровными рядами, смущаясь перед окружавшими их ровесниками и нарядными учителями, подходившими к своим ученикам и что-то говорившими каждому из них. Мы, родители, стояли напротив их построения, немного сбоку, позади сцены, на которой играла музыка, и, вытягивая шеи, махали и что-то кричали порой своим первоклашкам, стараясь их ободрить. Директор школы, пышная дама, одетая в модный тогда кримпленовый брючный костюм песочного цвета, читала в микрофон со сцены приветственные слова школьникам и их родителям, а взрослые всё смотрели на своих ребятишек, вспоминая их, когда те были дошкольниками, представляя их выпускниками школы. Может, они этого и не делали, но я именно об этом думала, глядя на Андрейку.