Андрей Меркулов – Семьи: книга третья (страница 24)

Чтобы сохранить семью, Кристине оставалось только одно — в корне изменить формат общения с мужем. Не имея в своем распоряжении ни одного козыря, ей нужно было пойти на уступки и, попытавшись создать тихую и уютную атмосферу в доме, отдаться на милость супруга в надежде, что он оценит ее старания и отношения наладятся. Но вместо этого она, чувствуя, что теряет мужа, в отчаянии с еще большим, нежели когда-либо прежде, усердием взялась за свои привычные методы.

Не пытаясь как следует взвесить и проанализировать ситуацию, Кристина стала действовать по привычке, согласно сформированным в ее подсознании моделям поведения, столь успешно позволявшим ей на протяжении долгих лет полностью владеть супругом. Вооружившись знакомыми инструментами в виде психологических манипуляций, морального шантажа и завуалированных угроз, она начала все настойчивее играть на чувствах мужа, в глубине души желая вызвать его на проявление столь необходимых ей теперь внимания и заботы, и чем сильнее он отдалялся, тем больше было с ее стороны недовольства, придирок, истерик с резкими перепадами настроения, противоречивыми желаниями. Но если раньше иррациональное и непредсказуемое поведение Кристины тревожило супруга, вселяя в него смятение и беспокойство от бессознательной мысли, что он может потерять жену, и он начинал прикладывать все усилия, чтобы ублажить ее и наладить отношения, то теперь, когда он не видел уже ничего ценного в браке с ней, все эти манипуляции рождали в нем лишь сильнейшее раздражение и злость. За три года супруги опостылели друг другу настолько, что когда сын пошел в детский сад и жена вновь начала работать, они немедля развелись и разъехались.

После развода с первым мужем у Кристины в довольно короткий промежуток времени произошло в жизни несколько романов, самой различной степени серьезности, последний из которых в итоге вылился в очередное замужество. В этот раз ее выбор пал на куда менее амбициозного, нежели предыдущий супруг, мужчину: обычного спокойного работягу, ценителя домашнего уюта. Устав от эмоций и бурной жизни, Кристина решила, что тихий семьянин — именно то, что ей было нужно, и вскоре они расписались. Но при ближайшем рассмотрении тихий семьянин оказался пассивной и бездеятельной пустышкой, которого Кристина, несмотря на всю свою энергию и пыл, не могла подвигнуть ни на одно более-менее запоминающееся мероприятие. Муж был готов посещать только три места: работу, гараж и диван возле телевизора, занимаясь беспрестанной болтовней и раздражаясь, если кто-нибудь создавал ему в этом конкуренцию. Спустя полтора года унылого и однообразного существования, по прошествии которых даже и вспомнить-то особо было нечего, Кристина вновь развелась.

Глава XIII

Выйдя за ограду, Кристина пошла вниз по улице, по направлению к стоявшему на пустыре магазину. Всем своим видом выказав брату открытое пренебрежение за отказ проводить ее, про себя она была даже рада этому: никакой подружки в О-хе у нее не было, и она не хотела, чтобы Юрий узнал, куда в действительности лежал сейчас ее путь.

Кристина обладала самым что ни на есть обычным телосложением со средними для женщины ее возраста комплекцией и ростом, но сильно сутулилась в плечах, что придавало ей несколько приземистый, отягченный вид, будто атмосфера давила на нее больше, чем на любого другого человека. Лицо ее нельзя было назвать милым, в то же самое время оно не содержало ни одной грубой или отталкивающей черты. У нее были серые глаза, крупный веснушчатый с заметной горбинкой нос, выразительные губы и короткие, длиной лишь чуть ниже плеч, волосы, которые она перекрашивала каждые полгода, зачастую в прямо противоположный цвет. В общем, наружность Кристина имела вполне обыденную, непримечательную, но при этом обладала невероятно энергической аурой. Ее речь, мимика лица, взгляд, жесты — все было насыщено таким ярким разнообразием эмоций, такой заразительной жизненной силой, что окружающие уже через минуту общения пленялись полностью. Ко всему прочему, Кристине еще с детства матерью был привит тонкий вкус: она умела впечатляюще одеться, накраситься, сделать прическу, а уж в том, чтобы соответственно держать себя, ей не было равных. При желании она могла выглядеть очень эффектно, но за счет своей энергетики и ментальной власти над мужчинами утруждала себя быть неотразимой только в тех случаях, когда сама видела в этом необходимость. Сейчас же на ней был одет желто-черного цвета зимний спортивный костюм, ботинки на синтепоне без меха и вязаная шапочка с помпоном.

Купив в магазине по килограмму макарон с гречкой, две банки сгущенки и бутылку подсолнечного масла, Кристина отправилась к месту своего назначения.

О-ха была самой типичной деревней, устроенной большей частью вдоль одной главной улицы. Улица эта находилась на незначительном ответвлении в десятке километров от шоссе и потому никогда не чистилась. Уже к ноябрю вся она покрывалась сплошным слоем укатанного снега, плавно переходящего в нанесенные с боков сугробы, так что границы дороги невозможно было определить и идущие по обочине пешеходы оказывались перед выбором: или сместиться к проезжающим в пугающей близости машинам, или сойти подальше в сторону, но в таком случае рискуя ненароком по пояс провалиться в засыпанную снегом канаву. С обеих сторон от дороги тянулись ограды больших, в пятнадцать соток участков с жуткими, почерневшими от старости домами и такими же страшными заборами, из-за которых через раз слышалось бряцанье цепей и лай полуголодных собак, с силой бьющихся об ограды и просовывающих в зазоры между калиткой и землей хищно оскаленные морды. Из труб домов еле заметными струйками выходил дым, где-то топилась баня, строение которой напоминало больше сарай для огородного инструмента, а порой кто-нибудь из местных жителей, закутанный в серые бесформенные одежды, в валенках выходил на улицу и, везя за собой санки с двумя здоровенными флягами, уныло тащился к колонке с водой. Если бы гуляющий по О-хе прохожий попытался абстрагироваться от проезжавших машин, то вполне мог вообразить себя, скажем, в семнадцатом веке.

Дойдя до края деревни, Кристина свернула на одну из второстепенных улиц. Нужный ей дом находился в стороне, метрах в четырехстах дальше по дороге, напрочь занесенной снегом, так что даже машины, заезжая сюда, рисковали завязнуть в сугробах. С правой стороны к улице примыкал редкий сосняк, сквозь который можно было разобрать стоявшие на другом его краю дома, а слева нетронутым белым покрывалом уходил вдаль сплошной снежный настил, скрывая под собой деревенский выгон для скота. Улица была пустой: на всем ее протяжении имелось от силы с полдюжины домов, в ограду одного из которых, самого крайнего, совсем обветшавшего, с кривым завалившимся забором, зашла Кристина.

В доме жила известная в определенных кругах N-ска ясновидящая бабка. Ее талант включал в себя такие способности, как определение душевного состояния человека, в том числе действующих на нем порч и приворотов с возможностью снятия последних, диагностика самых различных физических заболеваний, заговоры от болезней, а также предсказание ближайшего будущего в виде расплывчатых многозначительных формулировок.

Посещение ясновидящей бабки было одним из бесчисленных увлечений Кристины, которому она предавалась время от времени, в основном с целью выяснить свое будущее. Причем она нисколько не смущалась тем, что визиты эти зачастую сочетались в ее жизни с сеансами у личного психоаналитика или походами в церковь, так что она в одну неделю вполне могла побывать во всех этих местах, в каждом из которых черпала для себя важные мысли и впечатления. Сейчас же, находясь на перепутье после развода со вторым мужем, она рассчитывала на то, что предсказательница приоткроет ей завесу грядущего будущего, ведь все предыдущие ее пророчества непременно и очень скоро сбывались.

Кристина не пробыла в доме и полного часа, но когда вышла, обнаружила, что все вокруг было уже погружено во мрак. Солнце совсем скрылось за горизонтом, и последние преломленные лучи слабым заревом обозначали место его заката. На улице заметно похолодало: мороз начал неприятно пощипывать оголенные участки тела, вмиг разрумянив Кристине лицо. Потрепав за ухом Трезора — старого и смирного бабкиного цепного пса, она вышла за ограду. Дорога на всем протяжении была в сплошных потемках, и лишь вдалеке, почти на пересечении с главной улицей, у одного-единственного дома горел фонарь, который хозяйственный владелец вывел для освещения наружу.

Как всегда после визита к ясновидящей бабке, Кристину окутали ощущения присутствия поблизости чего-то загадочного, мистического, и сейчас на улице на отшибе деревни в вечерней темноте и тишине ей сделалось особенно неуютно. Она оглянулась по сторонам в бессознательном стремлении освоиться в окружающей обстановке и развеять таким образом вдруг охватившую ее тревогу, но мало что сумела разобрать. Вокруг были лишь неясные фигуры, темные пятна и тени на светлеющем снегу, в которых можно было увидеть все, что угодно, в зависимости от воли воображения, и вместо успокоения ей стало совсем не по себе.