Андрей Меркулов – Литовский узник. Из воспоминаний родственников (страница 49)

– Лизавета, что ты там закопалась, мы тебя ждем.

Через недолгое время в прихожей застучали каблучки, и в открытую дверь вошла молодая девушка.

Действительно, редкой красоты. Одета просто, но со вкусом. Видимо, сшитое хорошим портным, облегающее прекрасную фигуру, темно-желтое в клетку платье чуть выше колена, с коротким рукавом, открывало чистые ухоженные руки и привлекательные колени. Красиво выделялась упругая высокая грудь. Смуглое лицо с тонким прямым носом; пленительный, с полными ненакрашенными губами рот. Черные брови; шелковистые черные волосы собраны в длинную толстую косу за спиной. Особенно живописно выделялись ее миндалевидные глаза. На красивых ногах с невысоким каблучком туфли красного цвета с желтыми пряжками.

Как оказалось после, ее прелестные бесхитростные глаза действительно непроизвольно отражали движения ее души и нередко противоречили ее словам. Внимательный человек всегда мог легко определить по ее глазам искренность ее слов.

Ольга Борисовна представила дочь гостю, и Андрей, сам не ожидая от себя подобного действия, наклонился и поцеловал ее протянутую руку, чем вызвал некоторое смущение хозяйки дома.

– Рассаживайтесь, куда понравится, – пригласила она, – а я на минутку удалюсь.

Она вернулась, держа в руках округлой формы флакон и четыре небольшие рюмки.

– Должна вам сообщить, – сказала она, расставляя рюмки на столе, – нечто, что, возможно, будет для некоторых сюрпризом. У нас сегодня – памятный день. Двадцать третьего мая, двадцать три года назад случилось событие, касающееся нашей семьи. Ты не помнишь, Петруша, что тогда произошло? – обратилась она к мужу. Петр Сергеевич несколько смутился:

– Что-то. Да-да, что-то было. Ага, гм, гм. Сейчас, сейчас.

– А ты взгляни на эту вот картину на стене, называется «Оттепель» Васильева. Как она у нас оказалась?

Петр Сергеевич поднял голову, посмотрел, и лицо его расплылось в широкой улыбке:

– Да, да, именно там, в Русском музее мы с тобой познакомились. Но насчет числа – не помню. А ты вот запомнила.

Он помолчал немного, что-то вспоминая:

– Да, я любил ходить в Русский музей, именно в Русский. В Эрмитаже чувствую себя чужим. Да – красота, великолепие, мировые шедевры, но душа не лежит. Природа западная – не наша, так же как и бытовые сцены, исторические сюжеты.

И вот однажды, во время одного из таких походов, в небольшом зале художника Васильева я увидел одинокую, молодую, чем-то мне симпатичную девушку. Она стояла у этой картины – «Оттепель» и что-то внимательно на ней высматривала. Я прошел мимо, обошел зал и снова увидел эту девушку. Она по-прежнему стояла на том же месте. Среднего роста, в модном коротком платье, чернявенькая, толстая коса на груди.

Я подошел, спросил: «Нравится?» – Петр Сергеевич обернулся к Ольге Борисовне.

– Очень! – ответила она.

Петр Сергеевич задумался ненадолго:

– Сейчас, сейчас, постараюсь вспомнить, дай Бог памяти… Да, она помолчала, поглядела куда-то мимо меня, сказала примерно так: «Я в деревне родилась, там и детство мое прошло. Вот так же бродила по грязной дороге, тепло укутанная; в раннюю весну ковыряла палочкой лед; высматривала грачей. Удивительно, как художники могут все это передать».

– Помню, в груди моей что-то взволновалось, ведь я тоже деревенский, и вдруг сказал: «Хотите я подарю вам эту картину? У меня копия, но очень качественная, однако хорошего художника – его дипломная работа».

– Но это тоже очень дорого, – сказала она. – Нет, я не могу. Тем более от незнакомого человека.

– Помню, я сказал: «Так это и чудесно, будете вспоминать. А познакомиться мы можем и сейчас». Так мы познакомились. Картину эту она все-таки приняла. А через год мы поженились.

Ольга Борисовна сделала удивленное лицо:

– А что мне оставалось делать? Он фактически меня купил за полугодовую зарплату. Я была девушкой с чувством долга, а такую уйму денег я никогда не смогла бы отдать, вот и пришлось продавать себя.

Лиза засомневалась в словах матери и сказала убежденно:

– Ты, мамочка, так убедительно говоришь, что можно и поверить; но мы-то знаем, что дело в другом – в чувстве, которое появилось у папы к тебе. Каким образом оно появляется так быстро, что его двигает? Наверное, это никому не известно, поэтому и случаи такие редки, и пролетают они мимо нас незамеченными. Видимо, что-то необычное понял тогда папа и увидел в тебе родственную душу.

– Молодец, дочка, скорее всего, так оно и случилось.

И Петр Сергеевич обратился снова к Андрею:

– Видишь, Андрей, совсем недавно мы говорили с тобой, что значит «попасть в случай». Не часто это происходит, и редко его узнают, и успех или счастье пролетают мимо. Так давайте примем по рюмочке за то, чтобы счастливые случаи не обходили нас стороной, а наша задача – их не упустить.

– Вы, Андрей, обещали дегустацию моих пирожков и вспомнить бабушкины в детстве, – Ольга Борисовна поднялась со стула, обошла стол и положила два еще теплых ароматных пирожка на его тарелку.

Андрей увидел перед глазами холеную кожу на белых руках, чуть розоватых; виден маникюр; он поднял глаза и увидел лицо Лизы, каким оно будет через двадцать лет – нестареющим и прекрасным.

– Насколько мне известно, вы первый раз в Мурманске. И как вам показался наш город?

– Да, я, Ольга Борисовна, его еще и не видел. Эти дни ездил по объектам в основном, за городом, осматривал технику, а вечером писал отчет и свои соображения по организации ремонтной службы.

При словах Андрея о «своих соображениях» на лице Лизы выразилось легкое сомнение, но Андрей этого не заметил.

– Вот завтра – выходной. У меня появилась привычка знакомиться с городами моих командировок, – продолжал Андрей, – в основном посещаю музеи, смотрю архитектуру. Ориентируюсь путеводителем. В одном небольшом городке, в драмтеатре смотрел классику – «Ревизор» в авторском изложении без всякой «современной интерпретации» режиссера. Было очень приятно, тем более что мастерство провинциальных актеров мало в чем уступало профессиональным. Не имею пока плана, с чего начать завтра. Куплю путеводитель и определюсь.

– А как выбрать из незнакомого ряда? Лучше доверить это профессионалу, и такой есть в нашей семье, – Петр Сергеевич загадочно посмотрел на дочь, – если мы его попросим поработать завтра экскурсоводом, то это будет лучшее решение. Или, может, у экскурсовода на завтра срочные дела?

– Завтрашний день у меня свободен, папа, и я с удовольствием смогу сопровождать Андрея Ильича, тем более что в краеведческом музее сама давно не была.

– Вот и прекрасно – и гостя нашего уважим, и свой культурный уровень поддержим. Ну что же, хозяюшка, – обратился он к жене, – не пора ли нам и кофе разливать?

Когда Андрей под внимательным взглядом хозяйки отпил кофе из красивой чашки и закусил пирожком, на его лице отразилось такое удовольствие и удивление, что ей стало ясно – ее кулинарные способности одобрены.

– Ну как, – спросила она Андрея, – приемлемо?

– Не то слово, Ольга Борисовна, изумительно. Это те самые пирожки, что готовила моя бабушка. Если бы я встретил теперь молодую, похожую на вас хозяйку-мастерицу, я бы без раздумий предложил ей свою руку.

– Насколько мне известно, концепция таких решений у вас несколько иная, – предположил Петр Сергеевич, – но если она не совсем оформлена, то могу вас обрадовать: вы приехали на место, где таких невест – пруд пруди; через одну – хозяйка-мастерица. Край наш – суровый и по жизни, и по климату; много мужчин в рыбных промыслах подолгу, и приходится с малых лет приучать детей к домашнему хозяйству, – разъяснил Петр Сергеевич положение с невестами.

– Наверное, я не точно выразился и не договорил, – пояснил Андрей, – и вы меня не поняли. Я хотел сказать, что Ольга Борисовна в молодости кроме знания домашнего хозяйства имела другие замечательные качества, в том числе – душевные, которые привели к любви ее мужчину. Петр Сергеевич сумел разглядеть их сразу, но такие случаи редки; поэты пишут о них стихи, писатели – романы. Любовь – духовное свойство, но и оно появляется, развивается. Для этого необходимо время. Этот росток может родиться из дружбы, случайной встречи, совместной деятельности.

Я имел в виду еще то, что умение женщины вести домашнее хозяйство в семье – одно из главных ее качеств, как для мужчины – обеспечить семью материально.

Немногие могут сказать определенно, что большая любовь между мужчиной и женщиной – это счастье. Почему люди, особенно молодые девушки, о ней мечтают? Всем известно, что бывает несчастная любовь; такая, что может привести к сильнейшим стрессам, ужасным последствиям. И примеров тому немало. Какое же это счастье? Может, лучше – взаимная симпатия, крепкая дружба, перерастающая со временем в привычку. «Привычка свыше нам дана, замены счастию она».

– Вопрос этот, на мой взгляд, психологически сложный, его решают многие и каждый по-своему, – продолжил тему Петр Сергеевич; он обратился к дочери: – А вот Лиза нам и скажет, что бы она выбрала – встретить нежданно большую любовь или принять предложение симпатичного, влюбленного, материально обеспеченного жениха? А, Лиза, откроешь нам эту тайну?

Лиза ответила не сразу.

– Я думаю, – сказала она после некоторого размышления, – что о любви мечтают большинство молодых девушек, даже еще не зная, что это такое, и принимая иногда за любовь другие чувства. Ты, папа, исключение. Почему ты только увидел маму и решил на ней жениться? Ведь никакой любви еще не было. Я знаю, почему. Она долго стояла перед картиной, которая тебе тоже очень нравилась и за которую ты заплатил большие деньги. Это – первый толчок – что вы оба – единодушны. В чем? В красоте жизни и души человеческой. Вот мы видим – на картине изображен ребенок, тепло одетый в какое-то тряпье; он стоит на весенней дороге и смотрит на грачей, на которых ему указывает отец: «Смотри, сынок, грачи прилетели, весна пришла, радость». Мама смотрела и вспоминала свое деревенское детство, как и ты, папа, – свое, тоже в деревне. Вы были единодушны и вскоре сами об этом узнали, как и сейчас едины в главных вопросах. А любовь пришла к вам вскоре и не задержалась, иначе и быть не могло. Ведь любовь растет на чем-то; если на мелочах и пустяках, то она вскоре исчезает, если на родстве души – то это надолго, возможно, на всю жизнь.