Андрей Меркулов – Литовский узник. Из воспоминаний родственников (страница 46)

Окончила педагогический институт перед войной. В блокаду жила в доме 20 по Херсонской улице, а когда этот деревянный дом сломали на дрова, переехала в каменный на этой же улице. Работала бойцом МПВО. Тушила «зажигалки», таскала песок, дежурила на крышах, подбирала на улицах раненых и погибших, затем выучилась на токаря и точила снаряды на заводе Лепсе. Не до женихов было тогда. Да и после войны одиноких женщин было немало, и это обстоятельство как бы оправдывало ее положение.

Да, она ошиблась в человеке. Думала – любовь, а оказалось – потребность, порыв нерастраченной любви. Было двадцать семь… конечно, порыв. Но теперь есть опыт жизни – нелегкой, сложной. Умеет видеть чувства. Если все будет хорошо с Лизой, если она поправится от болезни и пойдет в школу, почему бы ей самой не подумать о себе. Но не поздно ли? Уже за тридцать. Но, говорят, миловидна, привлекательна. Почему бы и нет? Киномеханик давно поглядывает, намеки разные… Вроде серьезно. Одинокий тоже. Мне нравится, как он на меня смотрит. Ждет моего слова. Может, сказать ему эти слова? Надо присмотреться. Подожду, что будет с Лизой. Видно будет.

Позванивали пружиной стенные часы. За полями, на станции железной дороги закричал паровоз. Елена Петровна вздохнула глубоко и, чему-то улыбаясь, закрыла глаза.

Случайная любовь

Глава 1

Май выдался солнечным, теплым. Еще не наступила пора отпусков, и людей к поездам дальнего следования было немного. В просторном купе одного из вагонов скорого поезда Ленинград – Мурманск сидел единственный человек и смотрела в окно на проходящих по платформе пассажиров. Весь его багаж содержался в модном портфеле рифленой кожи на полке над его головой.

Андрей Захаров – молодой, двадцати пяти лет, инженер-механик надзорного отдела Главзапстроя ехал в командировку для проверки технического состояния строительных машин двух управлений механизации города Мурманска.

Среднего роста, спортивного сложения, темноволосый, с открытым живым лицом и выразительным взглядом, он имел привлекательную располагающую внешность.

До отправления поезда оставалось несколько минут. «Скучновато будет, сутки одному ехать», – подумал Андрей. И только он это подумал – открылась дверь купе и вошел человек, возбужденный, запыхавшийся.

– Фу-у, слава Богу, успел. Однако у нас в Мурманске порядка с таксомоторами побольше, – он положил на противоположную полку свой небольшой чемоданчик, обернулся к Андрею, подал руку: – Петр Сергеевич, коренной мурманчанин.

Андрей встал, пожал протянутую руку, представился; он обладал еще одной полезной чертой – наблюдательностью, и сразу отметил в своем спутнике уверенность в движениях, твердость тона в разговоре. «Наверное, из начальников», – подумал он, что сразу и подтвердилось.

– Собирали нас – северян в Главке на конференцию строителей-механизаторов, – Петр Сергеевич сел за столик у окна и, глядя на Андрея внимательно-изучающим взглядом, продолжал: – люди едут на Север, а жить негде. Каменщиков не хватает, учить не успеваем, техники новой мало. А план по вводу жилья увеличили сразу в полтора раза. Не хило. Технику обещали добавить, потребовали улучшить качество ремонта старых машин. А то мы не знаем.

Он кивнул головой, как бы утверждая свое мнение, поинтересовался:

– А вы, Андрей, куда изволите путь держать, если не секрет?

– Туда же, куда и вы, Петр Сергеевич, в славный город Мурманск. А тружусь я в Главзапстрое, что на улице Герцена, где вас вчера призвали к новым трудовым подвигам. Состою там на должности ревизора. Мотаюсь по Северо-Западу, проверяю технику; теперь вот и соответствие плановых заданий наличию технической базы. Работа далеко не творческая, – в тоне голоса скользнуло недовольство, – но зато, если иногда удается выкроить денек в командировке – посещаю местные музеи, смотрю архитектуру. Люблю отдохнуть культурно.

Петр Сергеевич с интересом смотрел на Андрея; он сразу хотел задать вопрос о проверке своего управления, но спросил о другом:

– Вы, Андрей, раньше бывали в Мурманске?

– Не приходилось, первый раз еду.

– Наш город мало кому нравится сразу. Необходимо время, привычка. Однако люди к нам едут – регион обжитой, культурный центр Севера, хорошие заработки.

Петр Сергеевич остановился, раздумывая, продолжил:

– Но условия, прямо скажем, не сахар. Полгода живем на электроэнергии. Завести экскаватор, бульдозер – проблема. Зато летом – солнце только уйдет за сопки и снова поднимается. Бывало, вечером увлечешься чем-нибудь, смотришь на часы – первый час ночи, а детей дома нет – на улице еще играют. Но и красот северных достаточно. Реки, озера рыбой полны, сопки с их природой, а северное сияние – каждый раз разное – это же чудо, видеть надо; да и звезды у нас особенный – большие, яркие!

Что-то прогудело негромко снаружи, и поезд беззвучно тронулся с места. Некоторое время Андрей и Петр Сергеевич молча смотрели за окно, как все быстрее уплывали назад яркие фонари на столбах, люди на платформе, вагоны других поездов, светлые окна близких зданий.

Петр Сергеевич снова обернулся к Андрею:

– Если быть точнее, коренным мурманчанином я не являюсь; в Мурманске живу двенадцать лет, до этого жил в Ленинграде. В коммуналке. Решили с женой копить на кооперативную квартиру, и уехал я в Мурманск на заработки. Думал, поработаю здесь года два-три и вернусь. Да не получилось так. То ли привык, то ли чем-то понравилось, до сих пор не пойму. Одним словом, вся моя семья переехала ко мне. Жена на работу устроилась, а дети – учатся. Сын после военного училища служит теперь на Востоке, а дочь заканчивает институт водного транспорта. Живем не тужим и все время дружим.

– Когда я начал мотаться по командировкам, меня удивило одно обстоятельство, – поделился своим наблюдением Андрей, – расположением людей в дороге к доверительным беседам, причем темы самые разные; обо всем, что интересует и в чем мы мало-мальски разбираемся; они откровенны, доброжелательны. Особенно удивляет, что люди, только что познакомившись, доверяют и свои сердечные тайны. Возможно, надеясь услышать сочувствие или полезный совет. Вы со мной согласны?

– Конечно, это так, – согласился Петр Сергеевич, – наверное, потому, что в разговорах быстрее бежит время, а оно в дальних дорогах утомляет. Что касается сердечных тайн, дальняя дорога – самый удобный случай – сегодня ты познакомился с человеком, а завтра расстанешься, и твоя тайна останется тайной, только, возможно, более понятной себе самому. Оказывается, мы с вами, Андрей, коллеги, – с видимым удовольствием заметил Петр Сергеевич, – работаем в одном ведомстве, делаем общее дело. Грех не отметить такое событие. Есть хороший тост – за наше знакомство и сотрудничество.

– Не возражаю, только нечем.

– Как это нечем? – Петр Сергеевич встал, снял с полки чемоданчик, достал из него бутылку с цветной наклейкой, небольшой стаканчик и несколько конфет «Мишка на Севере»; сложил все это на столик: – Подарили вчера, коньяк армянский, как раз к нашему случаю.

Он раскрыл карманный нож, вынул пробку, налил коньяк в стопку, придвинул ее к Андрею.

Поезд миновал пригород и с однообразным плотным шумом стремительно летел в лесном массиве. В майском сумраке наступающей ночи уже не различались отдельные деревья. Вся масса леса за окном так же стремительно летела назад.

– Вы правильно определили основные обязанности ревизора, – согласился Петр Сергеевич. – Но проверка окажется качественной и даст пользу только в том случае, если ревизор окажется знающим человеком с практическим опытом. Он должен знать конструкции разных типов машин, трудоемкость видов ремонта, мог не по бумагам, а в живую сам проверить машину. Плановый отдел, вероятно, ждет дельных советов по организации производства, по соответствию плановых заданий наличию техники и персонала. Всеми этими качествами вы, несомненно, обладаете, иначе вас не взяли бы в Главк, там люди серьезные. Вот я и удивляюсь, как в молодом возрасте возможно освоить такой объем знаний и опыта. Может, у вас в главке протеже? – Петр Сергеевич с сочувствием и любопытством смотрел на Андрея.

– Если бы у меня был покровитель, – улыбнулся Андрей, – я выбрал бы работу прораба на строительстве. Но пока мне туда не попасть. А в Главке посмотрели мои документы и, видимо, посчитали, что я смогу работать на предполагаемой должности.

– Какой у меня опыт? – Андрей помолчал, раздумывая, с чего начать. – После школы поступал в Военмех; начал хорошо, но случилась одна «тройка», и я не прошел по конкурсу. Пошел учиться в автодорожный техникум. Окончил его и стал работать механиком ремонтной зоны в грузовом автопарке. Поступил на вечернее отделение Инженерно-строительного института по специальности «строительные и дорожные машины» и почему-то решил тогда начать с практического изучения этих самых машин. уволился из автопарка и устроился слесарем по ремонту экскаваторов на ремонтно-механический завод. Там удивились, дали третий разряд, а через полгода – четвертый.

Андрей помолчал, словно оценивая свой трудовой путь, продолжил:

– Теперь могу сказать определенно – эта работа дала мне много. Я научился работать руками, технически соображать. В отцовской деревне капитально отремонтировали дом, построили веранду, новую баню. На четвертом курсе института перешел в заводское КБ. Первый день работы запомнился. Наш главный конструктор Альберт Иванович сказал мне: «Учить тебя некогда, осваивай по ходу». Дал мне альбом «ГОСТы в машиностроительном черчении», сказал: «Сиди дома два дня, выучи все». Первый мой лист с деталировкой какого-то редуктора он проверил тщательно, с объяснением ошибок, с красным карандашом. Этот лист потом долго висел на стене рядом с моим кульманом. Зато через год чертежная часть дипломной работы меня не затруднила, и я даже помогал сокурсникам. После окончания института решал вопрос о работе. Оклад конструктора небольшой, хотелось чего-то получше. Помог Альберт Иванович; он знал о свободном месте в инспекции Главзапстроя, где я в результате и оказался. Сам я надеялся найти место прораба в каком-нибудь управлении механизации, но рассудил так, что с Главка сделать это будет легче.