Андрей Матвеенко – Спаситель Отечества (Другая Цусима) (страница 9)

Для сравнения одновременно испытали фугасные снаряды, кустарно переснаряженные во флотских мастерских бездымным порохом и донными трубками Барановского. Результат оказался совершенно иным — взрывы происходили в двух-трех футах за первым препятствием. А использовавшийся для опытов старый котел был исковеркан первым же попаданием.

В итоге под давлением главнокомандующего сухопутными и морскими силами, действовавшими против Японии, генерала от инфантерии Н. П. Линевича председатель МТК вице-адмирал Ф. В. Дубасов телеграммой от 31 марта 1905 года разрешил переснаряжение боезапаса кораблей эскадры с пироксилина на бездымный порох и переход в фугасных снарядах на трубки Барановского. Бронебойные решено было оставить с прежними взрывателями в расчете на то, что попадания редко приходятся точно по траверзу корабля и путь снаряда в корпусе почти всегда будет больше полученного опытным путем значения. Разве что после дополнительных стрельб отбраковали часть партий взрывателей, дававших наибольшее число несрабатываний[31].

Увы, но на уже полтора месяца как находящейся в плавании 2-й Тихоокеанской эскадре провернуть такую операцию было практически невозможно… И это обстоятельство, равно как и неважное состояние после длительного похода главных механизмов на миноносцах, сопровождающих эскадру, совершенно определенно повлияло и на ее дальнейший путь, и на ход боевых действий в целом.

Глава 7

Подготовка завершается

Как уже было сказано выше, череда оперативных совещаний после всех вестей, полученных с театра военных действий, позволила к октябрю 1904 года окончательно сформировать состав 2-й Тихоокеанской эскадры, уходящей отвоевывать утерянное господство на море.

Правда, теперь у нее был новый предводитель — Рожественского окончательно подкосил избранный им график и стиль работы и адмирал ходатайствовал перед царем об освобождении от должности командующего эскадрой по причине «крайнего расстройства здоровья». Эта просьба была удовлетворена Николаем II в конце октября[32].

Тем не менее, особых охотников занять главный командный пост на спешно доукомплектовываемой эскадре не имелось. Даже несмотря на отличные действия Эссена с его «сентябрьским прорывом», слишком многие уже не верили в победу на море, где японцы успели показать себя весьма умелым и опасным соперником.

В итоге спешного перебора в ГМШ всего наличного состава российских адмиралов выбор нового командующего 2-й Тихоокеанской эскадрой остановился на кандидатуре Николая Ивановича Небогатова, начальника Учебного отряда Черноморского флота, который в 1900–1902 годах был ближайшим помощником Рожественского[33]. Компанию ему в качестве командира отряда крейсеров составил Дмитрий Густавович фон Фелькерзам, переведенный с поста руководителя еще одной учебной структуры — Учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота. А младшим флагманом на второй броненосный отряд неожиданно для многих вызвался Великий князь Александр Михайлович Романов. Причем среди тех, кто откровенно приветствовал и поддержал перед царем такое назначение, оказался сам глава Морского ведомства Великий князь Алексей Александрович. У генерал-адмирала была в том своя выгода — а именно сплавить то и дело «покушавшегося» на его вотчину родственника подальше от Петербурга. Да еще и с возможной перспективой обеспечить своему главному конкуренту по флотским делам дорогу в один конец — все же эскадра уходила отнюдь не на увеселительную прогулку…

Впрочем, политический подтекст всей этой истории не стоил особого внимания в свете реального эффекта, достигнутого кадровыми перестановками. Ведь, как внезапно оказалось, «бывший помощник Рожественского» не обязательно означает его единомышленника. И два флотских «педагога» поладили с инициативным Великим князем куда лучше, чем отошедший от дел Зиновий Петрович. С последним у Александра Михайловича не раз имели место те или иные трения из-за несовпадения во мнениях на подготовку кораблей и личного состава эскадры к предстоящему походу. А вот те, кто по роду своей деятельности обязан был обучать людей обращаться с новинками техники и тактики, оказались куда менее закоснелыми в своих взглядах. И за три с половиной месяца, оставшихся до дня отправления эскадры на Дальний Восток, трое удачно «спевшихся» контр-адмиралов успели сделать для нее как бы не больше, чем удалось при Рожественском в качестве главноначальствующего.

Вообще, тот гигантский объем работы, который был выполнен при подготовке 2-й Тихоокеанской эскадры к плаванию, проще всего оценить на примере состоявшихся перевооружений кораблей. В российских условиях данный аспект сильно осложнялся тем, что требуемых новых орудий, особенно среднекалиберных, практически не имелось — и не было возможностей их оперативно изготовить. Поэтому и МТК, и ГУКиС, и ГМШ, и Особому комитету пришлось крепко поломать головы, прикидывая, откуда взять ту или иную пушку и на какой корабль ее поставить с наибольшей выгодой для общего дела.

Начало всех свершений по этой части было, однако, в какой-то мере радужным — так, требовавшиеся для перевооружения «Двенадцати Апостолов» и замены одного поврежденного орудия на «Пересвете» пять 254-мм пушек, по счастью, отыскались на складах. А в процессе изготовления башен для бывшего «черноморца» Путиловскому заводу удалось еще и устранить такие выявившиеся на «Победе» недостатки установок этого типа, как конструктивная слабость крепления накатников и ненадежность средств предотвращения протечек жидкости компрессоров[34].

А вот с 12-дюймовками для «Синопа» было хуже — лишних стволов этого калибра не было и не имелось никакой возможности их оперативно изготовить. Поэтому пришлось запускать руку в портфель заказов для «Потемкина», в том числе возвращая обратно в Петербург два только-только доставленных в Севастополь орудия[35].

Но наиболее активно, пожалуй, «кочевали» с корабля на корабль шестидюймовки Канэ. И самому существенному «разворовыванию» здесь вновь подверглись заказы для строящихся кораблей Черноморского флота. От них ранее уже успели «откусить» восемь пушек, которыми изначально планировали оснастить «Император Александр II». Но эти стволы в «комбинации» Великого князя по согласованию с МТК и ГУКиС нашли другого хозяина — им стал «Синоп». Суммарно же «Очаков», «Кагул» и «Князь Потемкин-Таврический» недосчитались 32 орудий — по сути, все, что было, кроме башенных пушек крейсеров с их особыми станками. Причем с броненосца сняли даже частью уже установленную артиллерию, о чем Александру Михайловичу пришлось особо просить командующего Черноморским флотом Г. П. Чухнина[36].

По слухам, на великокняжеский запрос Григорий Павлович ответствовал не без юмора:

— А, Господь с Вами, Ваше сиятельство, начали грабить — так уж грабьте до порток…

Присутствовавший при этом разговоре строитель «Потемкина» А. Э. Шотт только горестно вздохнул. Его надеждам сдать корабль в казну хотя бы к началу кампании 1905 года, увы, не суждено было сбыться. Ждать, когда ОСЗ сможет изготовить недостающие орудия, и броненосцу, и крейсерам пришлось до конца 1905 — начала 1906 года, пребывая у достроечных стенок[37].

Оставшиеся же за вычетом «синопских» 24 пушки распределили между «Авророй» (4 орудия, заменившие собой дюжину 75-миллиметровок на верхней палубе — под шпицем наконец-то осознали ущербность изначальной батареи «богинь»), «Адмиралом Ушаковым», «Адмиралом Сенявиным», а также остающимся на Балтике в качестве учебного «Генерал-адмиралом Апраксиным» (еще по 4 на каждый), и «Баяном», пришедшим во Владивосток всего с половинным комплектом среднекалиберной артиллерии. На «Баян» ушло сразу 8 орудий, при этом дополнительные четыре шестидюймовки опытные мастера Балтийского завода умудрились воткнуть в центральный каземат, на место прежней батареи 75-мм пушек. С заделыванием старых и прорезанием новых орудийных портов и подгонкой к ним броневых плит пришлось, конечно, повозиться, но обеспечение устанавливаемых орудий нормальной защитой определенно того стоило.

А еще как-то так получилось, что почти все «богатыри» поневоле оказались «донорами» артиллерии для своих более удачливых коллег — включая и родоначальника серии, в начале войны крепко поврежденного на камнях у мыса Брюса и до сих пор пребывающего в ремонте. Его 8 палубных и казематных шестидюймовок были переданы для усиления вооружения на «Россию» и «Громобой».

И, наконец, снятая с «Осляби» погонная пушка (по сути бесполезная, как показал бой 1 августа) и три носовых орудия с «Владимира Мономаха» образовали новую среднекалиберную батарею на «Двенадцати Апостолах»[38].

Пересмотрели и вооружение всех шести собравшихся в Либаве вспомогательных крейсеров. Особенно сильно обобрали «Смоленск» и «Петербург», выкупленные Морским министерством у Доброфлота и переименованные в «Днепр» и «Рион» соответственно — у них осталось лишь по паре 120-мм пушек на брата (высвободившиеся 11 таких орудий пошли на оснащение кораблей 3-го броненосного отряда). Восполнить уменьшившуюся огневую мощь решено было за счет установки минных аппаратов — благо их, снимаемых с различных кораблей, скопилось в портовых арсеналах немало. А топить с их помощью встреченных купцов было даже сподручнее, чем артиллерией.