Андрей Мартынов – Время одного детства (страница 7)

Поезд шел и раскачивался на поворотах, постукивал колесами по стыкам между рельсов. Уставшие путешественники обнялись и практически мгновенно уснули на нижней полке вагона.

– Скажите, а сколько нам до Воркуты еще ехать? – спросила Алла проводницу, когда та разносила утром горячий чай пассажирам.

– Почти двое суток. Чай будете? – женщина отвечала быстро и коротко.

– Саша, вставай, – обратилась мать к сыну, – чай будем пить?

– Будем! – радостно выпалил мальчик, и тут же сел на полке.

– Давай пойдем умоемся, – предложила мама. – Уже все встали и давно умылись. Одни мы с тобой дрыхнем – лежебоки!

– Пойдем, – Санька тут же свесил ноги с полки и вдел их в сандалии.

Он был рад тому, что они путешествуют с мамой на поезде и что ехать им еще целых двое суток.

– Мам, нам, плавда, еще два дня ехать? – обратился к ней сын.

– Проводница сказала, что два дня, – повернулась к сыну мать и повесила полотенце на вешалку.

– Ой, как здолово! – заулыбался мальчик. – Столько всего можно увидеть! Я буду в окно смотлеть! Потом Вовке все ласскажу!

Алла с улыбкой наблюдала за тем, как сын поудобнее устроился у окна, аккуратно попивал чай и попутно начал рассказывать ей, что мелькало за окном, мимо чего они проезжали.

Так прошли два дня. В Воркуте на вокзале, после некоторых расспросов, кассир сказала Алле, что ей ехать нужно до Лабытнанги и что есть пассажирский на шесть вечера и ехать туда еще сутки.

За окном поезда мелькали незнакомые названия – Чум, Елецкий, Полярный, Харп… В эти северные районы необъятной страны под названием СССР уже пришла зима, и дороги были засыпаны снегом, дул неприятный холодный ветер, деревья стояли голые.

Когда у небольшого поселка с названием Харп поезд остановился, все пассажиры думали, что это просто очередная станция на пути. Но поезд стоял и стоял и не трогался с места.

– А что мы так долго стоим? – спросил мужчина проводницу, которая проходила по вагону. Он сидел на боковом у окна вагона месте.

– Дорогу замело.

– И что теперь делать? – поддержали вопросом другие пассажиры.

– Ждем, пока снегоочиститель с той стороны дорогу расчистит.

– И сколько еще ждать?

– А кто его знает… – ответила проводница, – видите, как метет! Кто знает, сколь километров там занесло…

В тепле вагона не чувствовался холод улицы. Было видно лишь, что ветер гонит поземку и снежные завихрения крутятся возле домов, вокруг деревьев и кустов, по дорогам и тропинкам. Сильный ветер клонил верхушки голых деревьев, раскачивал фонари на столбах и ломился в окна.

– Так вот как мело у дедушки с Музгалкой, – задумчиво произнес Санька.

Поезд простоял на станции двое суток. В туалете еще в первый день закончилась вода, и по вагону распространился стойкий едкий неприятный запах человеческих испражнений, которые уже нечем было смывать. Нечем было и умываться. Для кипячения чая проводница и добровольцы из мужчин выходили на улицу и набирали в ведра снег, который затем растапливали возле горячей печки и только после этого заливали в котел.

Шли уже третьи сутки в дороге от Воркуты.

Поезд по-прежнему не трогался с места. На улице, наконец, перестало мести, и ближе к обеду на чистом светлом небе засияло яркое солнце. Небольшие съестные запасы, которые пассажиры взяли с собой в поездку в расчете на сутки, давно у всех закончились. Рядом со станционным небольшим вокзалом поселка стоял маленький магазинчик, в котором можно было купить хлеб и некоторые консервы. Консервы быстро всем надоели, и люди покупали исключительно хлеб и сахар с чаем. Чай заваривали прямо в стаканах, которые никто уже проводнице не возвращал.

Алла собралась в очередной раз в магазин, который был на станции:

– Саша, никуда не уходи. Присматривай за чемоданом и вещами. На улицу не выходи. Там ступеньки высокие, ты не сможешь на них без помощи забраться.

– Ладно, мам, не пележивай. Я никуда не пойду.

– Я за ним присмотрю, – сказал грузный пожилой мужчина, сидевший у бокового окна вагона, затем он улыбнулся и добавил: – Он у вас взрослый парень, не переживайте.

– Спасибо вам! – ответила девушка мужчине, накинула на себя свое легкое пальтишко и быстрыми шагами направилась в магазин.

Прошло несколько минут. Сидеть, смотреть в окно и болтать ногами Саньке надоело. Он встал с полки на пол, надел свои сандалии и выглянул из купе сначала в одну сторону вагона, затем в другую. Мужчину, обещавшего присмотреть за мальчиком, кто-то позвал из тамбура. Он встал и ушел со своего места. Мальчик подошел к окну, которое было возле купе проводницы, отодвинул шторку и попробовал посмотреть в сторону тепловоза, тащившего их состав. Тепловоз видно не было. Только пара домов и часть перрона, на котором кучками стояли пассажиры застрявшего поезда, виднелись поодаль.

Санька быстро вернулся в свое купе, взял и накинул на себя свое легкое пальтишко, но застегивать не стал и побежал в тамбур вагона, из которого по ступенькам можно было выйти на перрон. Он переступил всего две ступеньки, стоял и держался за перила. Одна из женщин, которая стояла возле их вагона, обратилась к нему:

– Мальчик, не спускайся вниз. Ступеньки высоко, назад забраться не сможешь.

– Я не буду, – ответил мальчик. Он крепко держался за перила и пристально смотрел в сторону, где начинался их поезд.

Яркое солнце ослепило ему глаза. В тесное купе свет солнца давно не проникал. Он сощурился и стал рассматривать, что же там впереди, почему они так долго стоят на этой станции.

Всего в нескольких десятках метров от тепловоза на железнодорожном пути был наметен огромный снежный сугроб, который закрывал собой то, что было дальше за ним.

Санька крутил головой во все стороны. Он пытался заметить и мать, которая должна уже была возвратиться из магазина, и то, что было позади поезда, и вдоль него. Когда он в очередной раз повернул взгляд в сторону головы состава, то увидел, как огромный сугроб разлетелся в разные стороны, и из-за него вышел большой красно-белый тепловоз, у которого впереди стоял огромный ковш, как у бульдозера.

– Пути расчистили! Пути расчистили! – пошел сначала тихий шепот среди пассажиров, которые стояли на перроне, но постепенно он перешел в радостный крик, и люди радостно запрыгали и захлопали в ладоши.

В скором времени состав, который застрял в предгорьях Урала, тихо дернулся с места и начал медленно набирать скорость. Поезд Воркута – Лабытнанги продолжил свой путь.

Из магазина Сашина мама принесла банку рыбных консервов и полбуханки хлеба, только есть это уже не хотелось, потому что оно надоело всем пассажирам за двое суток стоянки на этой далекой северной станции.

Острые склоны Уральских гор медленно проплывали за окнами поезда, а вершины прятались за серыми сплошными облаками. В этих местах давно стояла зима.

На вокзале в Лабытнанги Алле подсказали, что нужно переехать реку на пароме, который отходит от причала каждый час в сторону Салехарда, а в Салехарде недалеко от речного порта есть аэропорт, откуда летают самолеты и вертолеты. Там точнее подскажут, что такое «Надым» и как туда добраться. Северные люди были приветливыми и отвечали на вопросы легко и просто, часто с открытой и доброжелательной улыбкой.

На удивление в поселке Лабытнанги была еще осень со всеми ее разноцветными красками, красно-буро-желто-зелеными листьями на тоненьких деревьях и кустах, травой вдоль деревянных тротуаров и возле деревянных одно- и двухэтажных домов. Холодно не было. Не то что снег, даже дождь не захотел встречать прибывший из Воркуты поезд.

Если здания речных портов были похожи на настоящие, хотя и небольшие, но вокзалы, то здание аэропорта в Салехарде было обычным длинным бараком со входом с торца здания. С одной стороны здания находились кассы, которых было три или четыре, а с другой стороны у стены стояли узкие лавки и несколько деревянных стульев для пассажиров. Человек сорок, если набиться как селедки в консервной банке, там поместиться могло. В здании, к радости мальчишки и его молодой мамы, было всего человек десять.

– Какие билеты в Надым? – удивленно спросила кассирша Аллу. – Нет туда никаких билетов. Спрашивайте у вертолетчиков. Туда только они летают.

– А где их искать? – задала кассирше второй вопрос молодая девушка.

– На летном поле.

– Как увидите вертолет, – подсказал один из мужчин, – сразу бегите и спрашивайте. Кто-то будет лететь в ваш Надым. Могут взять на борт. Только что вы там забыли? Там же ничего нет, – добавил он.

– Как нет? – теперь уже удивилась девушка. – У меня там муж работает. Говорит, что большая стройка там начинается.

– Что? – протяжно и удивленно спросил мужчина. – Какая стройка? Там одни болота да мошкара.

– Мне надо в Надым, – продолжила упорствовать Алла.

– Ну, тогда только вертолетчиков ловите. Туда нет расписания. Только почтовые или грузовые вертолеты туда летают, – посоветовала кассирша.

Девушка взяла сынишку за руку, и они вышли из здания «аэровокзала».

– Вон вертолеты стоят, – показала Алла рукой в сторону вертолетной стоянки, – пойдем, сына, туда, спросим. Может, кто-то подскажет.

У вертолетов суетилось несколько человек в темно-синих комбинезонах. Это был технический персонал.

– В Надым? – уточнил у Аллы один из техников с перепачканными мазутом руками. – Туда редко летают. Может, почтовый будет дня через три.