Андрей Мартынов – Время одного детства (страница 4)
– Мой, – приобняв сына за плечико, ответила девушка.
– Совсем большой, – вставила еще одна коллега по цеху.
– Ну, пойдем, – обратилась мать к сыну, – не будем мешать, а то норму не выполним.
– Пойдем, а то тут очень шумно – тлудно лазговаливать, – отозвался мальчик.
На улице было очень тепло и солнечно. Ясное голубое небо радовало глаз своей бескрайней синевой. Легкий ветерок едва трепал листочки на деревьях. Всю округу наполнял разноголосый птичий щебет.
На улицах окраин поселка, где находилась одна из швейных фабрик, были выстроены дощатые подмостки, которые возвышались над землей и тянулись от улицы к улице. Они спасали прохожих во время осенних дождей и весенних распутиц, когда повсюду стояла вода, которая не успевала уходить в землю, – дожди часто лили подолгу, почти не переставая.
– Мам, давай пойдем по этой улице? – предложил Санька и потянул мать за руку в левую сторону, когда они прошли здание фабрики и оказались на первом уличном перекрестке.
Алла знала, что по той улице они выйдут к продовольственному магазину, в котором был отдел с игрушками.
– Саш, нам нужно домой. Обед готовить будем. Скоро бабушка с дедушкой придут с работы на перерыв. Направо – короче идти.
– Ну, мам, мы успеем. Я тебе помогу. Мы на чуть-чуть, – уговаривал Санька.
– Саш, мы уже много раз видели все игрушки, – спокойно отвечала мать. Она догадывалась о намерениях сына.
– Я только посмотлю, – в голосе ребенка зазвучали грустные нотки.
– Обещай, что ничего просить не будешь, тогда зайдем, – согласилась Алла и напомнила: – У нас нет денег. Лишних нет. Понимаешь?
– Не буду плосить, – ответил сын, – плосто посмотлим.
Но поселковые улицы предательски быстро заканчиваются, и вот он уже, тот магазин, в который Алле заходить совсем не хотелось.
В большой семье «бюджет» был общим. Все старшие, кто работал, складывали свои зарплаты в «общий котел», потому что младшим надо было покупать одежду и обувь, старшим – книги, необходимые для работы, нужно было распределять деньги на питание на весь месяц, до следующей зарплаты.
Санька поднял взгляд на мать и слегка повеселевшим голосом пообещал:
– Мам, мы только на чуть-чуть зайдем. Только посмотлим.
– Сына, обещай, что ничего просить не будешь, хорошо? – в голосе Аллы теперь уже можно было разобрать и просьбу, и приказ одновременно.
– Не буду, только посмотлим, – пообещал сын.
Магазин был разделен на три отдела. В одном продавали детские игрушки – он находился слева от входа. Вход с широким порогом из четырех ступенек был посередине этого одноэтажного деревянного поселкового здания. По центру магазина был отдел с сувенирами и подарками, а справа – швейный отдел, в котором продавали все для шитья и вышивания.
Как только они вошли в магазин, Санька сразу же подбежал к длинному прилавку отдела с детскими игрушками, взялся за него руками, чтобы удобнее было стоять на цыпочках и видеть полки с товаром, и начал глазами выискивать машины. Алла свернула направо, к прилавку с товарами для шитья и вышивания.
Детские машинки на полках находились правее того места, где стоял мальчик. Он переступил три-четыре шага в сторону вдоль прилавка, встал напротив своих любимых полок и стал их с интересом разглядывать.
«Ого, какая красивая большая „хлебовозка“! – подумал Санька. – У нее на дверках ручки, значит, дверки открываются, – продолжал он размышлять, – а за кабиной большущий фургон! Туда много всего можно положить и развозить потом по магазинам. Эх, как было бы здóрово ей поиграть…»
К прилавку подошли полноватая лет сорока женщина с мальчиком лет семи. Женщина спросила:
– Ну, какую игрушку тебе купить?
– Сей-ча-ас вы-беру, – мальчик растягивал слова.
Слева от прилавка было большое окно, у которого стояла продавщица, и, по всей вероятности, ее мысли были за пределами отдела, в котором она работала. Пока Санька разглядывал машинки, она не проявляла никакого интереса к «покупателю». Но как только услышала вопрос полноватой женщины, тут же оживилась, подошла к ним и предложила свою помощь:
– Вам подсказать?
– Да, мы хотим что-нибудь новое-интересное купить. У нас день рождения.
– Вот, посмотрите, есть реактивная ракета! – достала продавец с полки красную ракету и какое-то желтого цвета приспособление к ней. – Наливаете в ракету воду, затем надеваете ее вот на эту ручку, делаете несколько качков воздуха вот этим насосом, направляете ракету вверх и нажимаете вот здесь. Ракета полетит. Может взлететь высоко – высоко! Метров на тридцать! – заискивающе улыбалась продавщица.
– Ну-у, лаа-адно-о, – растягивал слова мальчишка, – покупай ракету.
– Вам завернуть? – все так же улыбалась продавщица.
– Заверните. Пусть никто не видит, что мы несем. А то завидовать начнут, – выпалила покупательница.
Продавщица завернула товар в плотную коричневого цвета бумагу, обвязала его бечевкой, взяла деньги у женщины, отсчитала ей сдачу и протянула сверток.
– Пошли, именинник, – обратилась мать к сыну. Тот нехотя повернулся и заковылял из магазина следом за матерью.
Санька внимательно наблюдал за всеми все это время.
В магазин входили все новые и новые покупатели. К отделу с игрушками подошло четыре человека, затем еще двое и еще. Одни выбирали кукол, другие – детские игры. Возле Саньки остановились четыре человека: отец семейства подсказывал двум своим сыновьям, школьникам средних классов, какие машины лучше выбрать. Их мать молча осматривала витрину и полки.
– Мальчик, ты будешь что-нибудь покупать? – обратилась к Саньке продавщица несколько недовольным голосом и добавила, не дожидаясь ответа: – Мешаешь покупателям выбирать. Отойди от прилавка!
Санька отодвинулся на несколько шагов в сторону, и его место тут же заняли мальчишки с отцом.
Алла подошла к сыну, взяла его за руку и предложила:
– Сынок, пойдем домой. Еще зайдем сюда потом как-нибудь.
Мальчишке за спинами покупателей уже ничего видно не было. Он опустил голову, слегка вздохнул, пожал маленькими плечиками и тихо ответил:
– Пойдем.
Когда они вышли из магазина, Санька обиженным голосом сказал:
– Какая злая тетя! Я же не мешал. Это за ними ничего не видно.
– Давай не будем сюда ходить, – предложила мать, – заработаем денег и тогда зайдем.
– Я выласту и сам куплю себе пожалную машину. Только не у этой тети, – вынес вердикт сын. Он шагал рядом с матерью и смотрел себе под ноги. – И «хлебовозку» куплю.
Телеграмма
– Саша, иди скорей сюда, папка телеграмму прислал! – громко и весело проговорила бабушка. Она входила в прихожую одноэтажного сельского дома. Затем у вешалки она переобула туфли в домашние тапочки, и шум ее шагов затих в стороне столовой.
Был поздний вечер, за окном уже стемнело, но еще не ужинали. Мальчик тихо играл своими машинками в комнате, где они вместе с мамой жили, и не сразу понял, КТО и ЧТО прислал, поэтому не отозвался.
Между тем бабушка уже села за стол и снова позвала:
– Саша, твой папка телеграмму прислал. Иди же скорей сюда!
Внук оставил машины, встал с колен, медленно подошел к столу, за которым сидела бабушка, остановился возле него и внимательно посмотрел бабушке в глаза.
– Какой папка? – выделил он первое слово в своем вопросе, в голосе внука звучало недоумение.
– Твой, – улыбалась ему баба Катя.
– Но мой папка – дедушка! – Мальчик стоял возле стола, за которым сидела баба Катя, и серьезными глазами смотрел на нее.
– Да нет же, – продолжила, улыбкой сдобрив спор с внуком, бабушка, – дедушка – это твой дедушка, а еще у всех ребятишек есть папы.
– Я не хочу другого папку, – нахмурил брови внук, – дедушка – мой папка, – продолжал упорствовать он.
Мальчик очень дружил с дедом и всегда и во всем ему старался помогать. То ли дрова пилить во дворе, то ли за водой на колодец сходить, то ли вскопать или прополоть картошку, то ли почистить от снега дорожки перед домом или во доре. Дед никогда не ругался, ничего не запрещал, а просто звал внука и показывал ему, КАК и ЧТО делается. Это помогало избегать многих проблем, которые возникали в других семьях, где дети или внуки могли утащить у отцов инструменты или сломать что-то. Дед научил мальчика понимать и знать, ЧТО и для ЧЕГО существует. И этот метод воспитания действовал: ни инструменты, ни посуда никуда из дома не пропадали. Санька предпочитал играть своим конструктором, из которого строил машины или дома, или большим красным автокраном, который мог поднимать грузы и у которого поворачивались передние колеса, как у настоящей большой машины.
Дед Афанасий сидел за своим рабочим столом в зале и разбирал ноты. Он был профессиональным музыкантом и отлично играл на баяне, гитаре, домре, мандолине, балалайке и даже на кларнете. Всегда был душой любой компании, часто его приглашали играть на свадьбы. Но главное, он был добрейшей души человеком, всегда готовым улыбнуться навстречу любому, умел и любил пошутить или разыграть кого-нибудь из друзей по-доброму.
Дед повернул голову и внимательно слушал разговор супруги с внуком. Только его поза: опущенные на колени руки, немного ссутулившись, слегка наклонив голову вперед и в сторону – в сторону разговаривающих жены и внука, – выдавали какую-то большую грусть или обреченность.
Бабушка развернула телеграмму и стала громко читать, чтобы всем было слышно: