Андрей Мартьянов – Дезинтеграция. Признаки грядущего краха Америки (страница 13)

Общее производство энергии в мире часто выражается в метрике MTOE, что означает Эквивалент миллионов тонн нефти — который определяет общую выработку энергии в диапазоне от фактической сырой нефти до газа и выражается в количестве джоулей (стандартный показатель энергии), получаемых при сжигании одной тонны сырой нефти. К 2019 году баланс производства энергии, выраженный в MTOE, стал показательным. Китай лидировал в мире с 2684 МТOE, за ним следовали США и Россия с 2303 и 1506 МТOE соответственно.⁴ Еще один важнейший показатель экономического развития — производство электроэнергии из всех источников, от нефти до гидроэлектростанций, угля и атомной энергии, — показал, что Китай резко лидирует в мире с производством 7482 ТВтч тераватт/час, при этом Соединенные Штаты занимают лидирующие позиции в мире. Второе место занимает Индия(?) [описка, скорее всего, Китай] с 4385, Индия с 1614 и Россия с 1122 ТВтч.⁵ Эти цифры имеют решающее значение для понимания формирования не просто новой экономической, но и новой геополитической реальности, в которой Соединенным Штатам все чаще приходится бросать вызов или обгонять их экономически (реальность, которую американские элиты пытаются отрицать), но и с точки зрения общая национальная власть. Энергия в этой геополитической и геоэкономической реальности играет решающую роль и будет продолжать играть и расширять ее в будущем.

Любой, кто читал экономические заголовки в марте 2020 года о встрече ОПЕК+ в Вене, с тем же успехом мог прочитать сообщения о провале дипломатических переговоров, который предшествует большинству войн. ОПЕК+ была модификацией первоначальной ОПЕК (Организации стран-экспортеров нефти), основанной в 1960 году, путем присоединения к ней России, Мексики, Азербайджана и нескольких других стран-производителей нефти в 2016 году. Bloomberg описал распад в Вене следующим образом:

Этот кризис стал крупнейшим кризисом с тех пор, как Саудовская Аравия, Россия и более 20 других стран создали альянс ОПЕК+ в 2016 году. Группа, контролирующая более половины мировой добычи нефти, поддержала цены и изменила геополитику Ближнего Востока, увеличивая Влияние президента Владимира Путина в регионе. Но за последний год ситуация стала подвергаться растущему напряжению.⁶

Срыв венских переговоров между двумя крупнейшими игроками, Саудовской Аравией и Россией, которых западные СМИ называют «союзниками», произошел из-за отказа России продолжать сокращение добычи нефти, чтобы поддерживать цены на нефть на комфортном для производителей уровне. Россия, по сути, отвергла все ограничения ОПЕК+ на добычу нефти. Министр энергетики России Александр Новак прямо заявил, что российские нефтяные компании имеют право наращивать добычу, начиная с 1 апреля.⁷ Западные СМИ и эксперты сразу же представили крах ограничений добычи ОПЕК+ как нефтяную войну между Россией и Саудовской Аравией. Они были очень неправы, даже учитывая всегда очень низкие стандарты западных экспертов при обсуждении всего, что связано с Россией. В конце концов им будет преподан жестокий и унизительный урок. Россия, отказываясь от любого сокращения добычи нефти, воевала не с Саудовской Аравией, а с Соединенными Штатами. А именно с американской индустрией сланцевой нефти и гидроразрыва пласта. И фактически Саудовская Аравия, которая затем развернулась и увеличила собственное производство вопреки сокращениям, которых она требовала вначале, поступила аналогичным образом.

Появление Америки на международном нефтяном рынке — это история победы технологий над здравым экономическим смыслом, а также история откровенного мошенничества. Добыча нефти в США в период с 2000 по 2011 год колебалась в коридоре 5-6 миллионов баррелей сырой нефти в день. Но к 2012 году ситуация изменилась — добыча начала расти ускоренными темпами и к 2019 году достигла более 12 миллионов баррелей в день.⁸ К январю 2020 года Соединенные Штаты добывали почти 13 миллионов баррелей нефти в день.⁹ Cтоль масштабный рост добычи сырой нефти был обусловлен главным образом тем, что тогда называлось сланцевым бумом. Конечно, технология добычи сланцевого масла, существующая с середины 20-го века, с течением времени продолжала совершенствоваться. Но добыча сланцевой нефти всегда была дорогой, и на протяжении всего ХХ века сланцевая нефть не могла конкурировать с дешевой нефтью, добываемой классическим вертикальным бурением, которое часто определяло облик таких богатых нефтью мест, как Апшеронский полуостров в целом и Баку в частности, мимо нефтяных вышек, а позже и моря, усеянного хорошо видимыми нефтяными платформами.

Резкое изменение ситуации со сланцевой нефтью произошло с усовершенствованием технологии гидроразрыва в США и появлением дешевых кредитов (то есть долговых обязательств) для многих независимых нефтяных компаний, которые в середине 2000-х годов бросились осваивать даже недоказанные месторождения сланцевой нефти и в конечном итоге привели к росту нефтяной промышленности, на долю которой к 2019 году придется почти две трети добычи нефти в США. Весь этот рост был достигнут, как выразился финансовый аналитик Дэвид Декельбаум: «В этой отрасли на каждый внесенный доллар они потратят два».¹⁰ Говоря простым языком, отрасль была экономически нежизнеспособна, как бы на нее ни смотрели, даже если принять во внимание довольно высокие цены на нефть. Однако на фоне падения цен на сырую нефть, которое началось в 2019 году, а в 2020 году для выхода на уровень безубыточности отрасль требовала цены на уровне от 55 до 65 долларов за баррель, перспективы сланцевой нефти в США становились все более мрачными.¹¹ Но два фактора, как сказали бы приверженцы геоэкономики, геоэкономики, сыграли против американской нефти и преждевременного провозглашения США энергетической независимости, а также против идеи превращения Америки в нетто-экспортера нефти:

1. Сланцевая нефть США была финансово нежизнеспособна;

2. Экспорт нефти из США был возможен в первую очередь благодаря тому, что США «забрали» квоты, высвободившиеся главным образом в результате ранее проведенных Россией и Саудовской Аравией сокращений в рамках ОПЕК+ в попытке сбалансировать мировой рынок нефти, который столкнулся с падением цен из-за перенасыщения добычи.

Конечно, здесь действовал третий фактор, который имел решающее значение для американской сланцевой нефти, — это затраты России. Стоимость саудовской нефти, официально заявленная на уровне 2,80 доллара за баррель, не имела значения.¹² Просто считалось само собой разумеющимся, что саудовцы останутся чрезвычайно конкурентоспособными практически при любой стоимости нефти. Проблема Саудовской Аравии заключалась в ее отсталой политической системе, в ее моноэкономике и огромном весе социальных и социальных обязательств, возлагаемых на обширную сеть саудовских членов королевской семьи и ее населения в целом, которые нельзя было бы пересмотреть, не создав серьезную политическую нестабильность в стране Эр-Рияд. Никогда официально не раскрывая свои расходы, Россия несколько раз официально заявляла, что Россию устраивает цена на нефть около 40 долларов.¹³ Бюджет России, в котором нефть была одним из основных источников дохода, хотя и далеко не единственным, использовал эту цифру в качестве базовой цены для сбалансированного бюджета. Усталость России от того, что американская сланцевая компания забрала себе долю рынка в сокращении ее добычи, стала основной причиной провала переговоров ОПЕК+ в Вене в феврале 2020 года, направленных на сокращение добычи, и, с другой стороны, имела очень мало общего с каким-либо саудовско-российским нефтяным «альянсом», или, если на то пошло, любые непримиримые противоречия внутри него, а скорее во многом связаны с американской сланцевой нефтью, говоря языком непрофессионала, не имеющей никакого экономического права вытеснять хорошо зарекомендовавших себя нефтедобывающих компаний, которые были готовы к переговорам и компромиссам, как им приходилось это делать уже много раз, чтобы лодка не раскачивалась.

С экономической и финансовой точки зрения сланцевая нефть в США была аномалией, или, как задался вопросом один репортер: «Заслуживают ли американские сланцевые бурильщики существования на свободных рынках?»¹⁴ Это был трудный вопрос для страны, которая на протяжении двух столетий пропагандировала достоинства «свободного рынка» и «свободной торговли» во всем мире, распространяя евангелие финансовой экономии и чистой прибыли. Ведущие американские СМИ, всегда бдительные в отношениях с Россией, хотя и некомпетентно, как всегда, провозгласили распад ОПЕК+ в Вене началом российско-саудовской нефтяной войны. Журнал Time даже назвал эту войну «Королевской битвой» и поместил в центр предполагаемого спора намерение Саудовской Аравии «наводнить рынок» и «преподать урок России».¹⁵ Для таких комментаторов, выступавших от имени страны, чья базовая цена на нефть составляла около 80 долларов, это был довольно безрассудный поступок. Как это всегда бывает с ведущими СМИ США, они все поняли неправильно. Во всяком случае, большинство из них. Только относительно маргинальный Newsmax смог увидеть мрачную для Соединенных Штатов реальность предполагаемого российско-саудовского спора и сделал то, что сделал бы любой нормальный профессиональный журналист в таких обстоятельствах: спросил русских о том, как они смотрят на всю ситуацию. Россияне видели это не так, как это видели в США. Как заявил Александр Дынкин, один из самых влиятельных российских экспертов, президент Института мировой экономики и международных отношений в Москве, государственного аналитического центра: Кремль решила пожертвовать ОПЕК+, чтобы остановить американских производителей сланцевой нефти и наказать США за вмешательство в «Северный поток-2». Конечно, расстраивать Саудовскую Аравию может быть рискованным делом, но это стратегия России на данный момент — гибкая геометрия интересов».¹⁶