Андрей Мартьянов – Дезинтеграция. Признаки грядущего краха Америки (страница 12)

И все это происходит на фоне простого доминирования России на мировом рынке ледоколов, причем последний из них — атомный ледокол класса «Лидер» водоизмещением 70 000 тонн — является безусловно крупнейшим ледоколом в мире — немалое достижение, если учесть, что в настоящее время самый большой ледокол в мире проекта 22220 имеет водоизмещение 33 000 тонн. Первый из трех ледоколов класса «Лидер» был заложен на верфи «Звезда» в сентябре 2020 года. Если Соединенные Штаты действительно планировали следовать своим собственным геоэкономическим концепциям, то, похоже, они никогда не выходили за рамки пустых доктрин или политологии башни из слоновой кости. теории. Экономическая позиция США, которая, как они утверждают, делает Соединенные Штаты экономически самой мощной страной в мире, резко противоречит истинно геоэкономическим, экономически конкурентным позициям, то есть позициям так называемых экзистенциальных конкурентов Америки, Китая и России.

Если китайское экономическое чудо и экспортно-ориентированная экономика были в центре внимания многих американских экспертов на протяжении десятилетий, то факт вступления России в геоэкономическую игру лишь сравнительно недавно начал привлекать внимание западных экспертов. Один из западных теоретиков геоэкономики и евразийской интеграции Глен Дизен даже посвятил большую главу в своем трактате тому, что он назвал развитием «стратегических отраслей».²⁸ Тем не менее, Дизен, как и Латтвак или, если уж на то пошло, любой другой сторонник геоэкономики как отдельной области исследований, всегда неизбежно возвращается к дискуссионному столу старой доброй геополитики или, скорее, ее более всеобъемлющей современной версии, в которой Могущество нации опирается на ее экономические и военные ресурсы, которые, в конечном итоге, сводятся к формированию геоэкономического потенциала этой нации, который представляет собой не что иное, как причудливый термин, обозначающий глобальную экономическую конкурентоспособность и способность защитить себя всеми необходимыми средствами, в том числе военными.

Жалкое состояние американского коммерческого судостроения — это обратная сторона военно-морской мощи США, которая на данном этапе своего отношения к мировой экономике и международным отношениям существует прежде всего ради защиты неприкосновенности судоходных путей сообщения (SLOC), имеющих решающее значение для существование Америки, а также прерывание торговли другими. Латтвак, возможно, определил геоэкономику как войну, использующую другие средства, но они уже давно являются оригинальными средствами войны. Те самые неэкономические гарнизоны, военные базы и оружие никогда не исчезали и фактически становятся все более главным инструментом в попытках Америки навязать свои правила в отношении того, чему, по заявлениям ее ученых и государственных деятелей, она привержена, - экономической войны. Это не просто экономическая война, потому что Соединенные Штаты уже проиграли ее. Соответственно, «война» все больше становится соревнованием по всему спектру человеческой деятельности, начиная от военной, экономической, культурной и идеологической, которое уже приняло форму холодной войны и грозит перерасти в вполне настоящую горячую войну. Именно по той причине, что, как и в случае со многими политологическими конструкциями, приготовленными на все более хаотичной американской стратегической кухне, большинство этих стратегий никогда не порождали новых идей и концепций, которые никогда не могли бы изменить траекторию развития событий на местах.

Сегодня Соединенные Штаты страдают не только от интеллектуального коллапса, о котором мы поговорим в следующих главах, но и все меньше и меньше могут предложить экономически, особенно после поражения в войне на главном фронте энергетики — стратегической отрасли, по словам Дизена, который затем дает безжалостное определение состояния американской экономики:

Убежденность в том, что в США создана устойчивая постмодернистская экономика, менее зависимая от традиционных рабочих мест в обрабатывающей промышленности, подкрепляется завышенными ценами на активы, маскирующимися под экономический рост. Крах технологического пузыря в 1990-х годах показал, что США придется смириться с уменьшением своего положения в мировой экономике.²⁹

Сегодня Соединенные Штаты столкнулись с экономическим монстром и полностью самодостаточным рынком в Евразии, и никакие статистические манипуляции, в том числе путем применения бессмысленных долларовых цифр к чему-то, что Соединенные Штаты больше не способны ни производить, ни закупать, не изменят эту реальность. Как показали драматические события на рынках углеводородов и аэрокосмической отрасли за последние 18 месяцев, а также как они продолжают демонстрироваться на рынках связи и высокотехнологичного оружия, Соединенные Штаты уже потеряли или быстро теряют свои позиции глобального конкурента. В зависимости от внутриполитической и экономической динамики внутри США в ближайшие пару лет превращение США в крупную, но региональную и даже страну третьего мира не является таким уж надуманным сценарием. Конечно, военная мощь России способна удержать США от развязывания глобального термоядерного конфликта в их отчаянной попытке сохранить воображаемый статус-кво, который многие в Вашингтоне все еще считают существующим. Но этого не происходит уже давно, и пришло время, чтобы кто-то в Вашингтоне понял это.

Лондонского Хрустального дворца, который когда-то был местом демонстрации британского промышленного и военного мастерства и снисходительного издевательства над другими, больше нет. Он был снесен в 1936 году после катастрофического пожара, что характерно, накануне мировой войны, которая привела к отходу от величия Империи, над которой никогда не заходит солнце. Футбольный клуб «Кристал Пэлас» — это все, что осталось сегодня от некогда гордого «Кристал Пэлас». Ушла в Лету и память об исторически ироничных переговорах между тогдашним мэром Лондона Борисом Джонсоном и китайцами, которые хотели инвестировать в восстановление этой важной достопримечательности. Переговоры провалились, и мир пошел дальше. Так всегда бывает.

Глава 4. Энергия

Современная цивилизация и энергетика — две стороны одной медали. Не существует цивилизации без производства энергии, потому что нет цивилизации без потребления энергии. Как и у любого человека, процесс расходования и восполнения энергии постоянный, даже когда мы, люди, спим. В еще большей степени это относится к современным обществам, существование которых без энергии – будь то бензин для автомобилей, керосин для реактивных двигателей, электричество для освещения и питания промышленных машин цивилизации – немыслимо. В конце концов, история прогресса человечества — это история добычи и использования энергии, от примитивных костров в пещерах до Международной космической станции и атомных электростанций, и, не следует забывать, оружия такой огромной мощности, что они могут означает гибель человеческой цивилизации в целом.

Сегодня современную геополитику и геоэкономику можно правильно определить только в рамках, учитывающих энергетику. Энергия – это не только самый важный экономический фактор; это также масштабная геополитическая проблема. Лично для меня, как уроженца города Баку, ныне столицы независимого Азербайджана, с рождения производство энергии имело очень специфический запах, который я впитал с детства. Баку и Апшеронский полуостров, где расположен Баку, пахли нефтью. Этот запах стал постоянным сенсорным признаком из-за того, что на Апшероне безостановочно перекачивали нефть с 1846 года, когда там была пробурена первая нефтяная скважина, задолго до начала разработки американских нефтяных месторождений.¹ Остальное уже история: Дмитрий Менделеев и братья Нобель сыграли ключевую роль в разработке нефтяных месторождений Апшерона и тамошней нефтехимической промышленности. К началу 20 века Азербайджан, входивший тогда в состав Российской империи, производил более половины мировой нефти.² Азербайджан в целом, и Баку в частности, стали горнилом российской нефтяной промышленности.

В советское время Апшерон представлял собой одно огромное нефтяное месторождение, и нефть перекачивалась недалеко от Баку, в пригородах Баку и внутри самого Баку. В начале ХХ века здесь был основан первый в Евразии Политехнический институт, полностью посвященный подготовке инженеров-нефтяников. Апшеронская нефть была также буквально топливом, которое обеспечило победу Советского Союза во Второй мировой войне. Разведка морских месторождений также развивалась с поразительной скоростью, и к 1950-м годам Баку стал настоящей нефтяной и нефтехимической столицей Советского Союза. Он также становился все более красивым и живописным городом. Хотя запах сырой нефти сохранялся, часто смешиваясь с запахом олеандров и рододендронов, он не особо беспокоил большинство бакинцев. Даже для чисто бакинской версии игры в воздушный керлинг нейлоновые крышки от трехлитровых банок заполнялись веществом под названием кир, из которого перегоняли керосин и который использовали для асфальта.

Любой, кто родился в Баку в ХХ веке, автоматически рождался в мире добычи и переработки самого важного вещества в истории современного человечества — сырой нефти. Сырая нефть и все, что с ней связано, от технологий до людей, была и остается основным двигателем экономики не только Баку, но и Кавказского региона в целом. Конечно, после распада Советского Союза роль Азербайджана в добыче сырой нефти на пространстве бывшего Советского Союза резко упала: в мае 2020 года Россия добыла почти в 14 раз больше сырой нефти, чем Азербайджан.³ Это привело к резкому снижению относительной важности Азербайджана в эпоху, когда экономические, военные и энергетические гиганты вернулись к тому, что многие на Западе назвали соперничеством или соперничеством великих держав, большая часть которого построена вокруг энергетики. Сырая нефть и другой углеводород — природный газ — остаются в основе современной геополитики и геоэкономики, если использовать этот последний термин для обозначения конкуренции или, используя определение Латтвака, — войны другими средствами.