Андрей Мартьянов – Чёрный горизонт (страница 55)
Впрочем, давайте не будем забегать вперёд — постараюсь рассказать о стремительных изменениях в нашем незавидном положении строго в хронологическом порядке.
С рассветом 22 августа уютный, тихий и по-средневековому красивый Дольни-Краловице представлял собой весьма плачевное зрелище. Облака не разошлись, было пасмурно, над крышами тянулись дымные полосы от прогоревших очагов пожаров. Несносно воняло гарью и жжёным волосом, примешивался мерзейший запах палёной плоти. Колокола стихли, только когда наступили утренние сумерки.
Город обычно оживает с восходом солнца, а то и пораньше: начинается суета в пекарных лавках, без свежего хлеба не обойдёшься. Открываются городские ворота, пропуская явившихся затемно простецов из окрестных деревень — они привозят на рынки свежую зелень, мясо, битую птицу и муку. Открываются магазины, собираются студенты школы Святого Августина, колледжа Ордена Иезуитов и Академии изящных искусств — учебных заведений, где постигают знания не только меркурианская молодёжь, но и гости с других миров: планета всегда славилась развитой гуманитарной наукой, ради этого Совет Первых решился на послабление режима строгой изоляции и допустил на Меркуриум несколько сотен людей-инопланетян.
Мы с десятником Бартом и паном Стеклы вновь поднялись на донжон, оглядеться. Движения на улицах не отмечается, людей и повозок нет. Город словно вымер.
— Число погибших неизвестно, — сказал господин сотник гвардии. Нервно потёр подбородок. — Но я не думаю, что твари истребили всех и каждого. Люди сидят по домам, осмелятся выйти на белый свет ещё не скоро. Нельзя допустить беспорядков или мародёрства. Все устали, но ничего не поделаешь — придётся отправить в город гвардейские разъезды, посты на площадях, тройная охрана у ворот. Объявить на день-другой военное положение…
— Вы начальник, вам решать, — проворчал я. — Отправляйтесь к его светлости, князь Якуб ввиду особой ситуации обязательно даст вам полномочия… Учитывайте, что некоторые чудовища могли остаться в столице, волшебство алхимиков не смогло убить всех тварей. Да что я вам говорю — вы, пан Стеклы, не хуже меня знаете, как поступить!
Моё самочувствие оставляло желать лучшего. Пальцы на левой руке сильно обожжены, несколько швов на голени порвались, поясницу ломит — падение в витрину аптеки всё-таки не обошлось без последствий. Ясно, что организм справится, полная регенерация займёт несколько часов. Однако я могу понадобиться пану Стеклы — если гвардия столкнётся в городе с очередным воплощённым кошмаром вроде монстра, уничтоженного на Бондарной улице, без алхимика не обойдёшься: пан Щепан или пан Михаловец «полевой» работой заниматься не станут, я тут один такой сумасшедший.
Нет-нет, надо отдохнуть. Часик, не больше.
В Башне Алхимиков вовсю шли восстановительные работы — домовитый Гинек пригнал шесть простецов с хозяйственного двора, реквизировал доски и начал приводить лестницу в надлежащий вид. Вежливо пожелал хозяину доброго утра, словно ничего и не произошло.
Я зашёл в лабораторию, вскрыл окованный железом ящик, нашёл завёрнутые в тонкий пергамент пастилки — сжевал сразу три. Граульфианский стимулятор подстёгивает процесс восстановления тканей, улучшает клеточный обмен и кровоток в капиллярах.
В комнате снял сапоги, размотал портянки. Поморщился. Ткань пропитана сукровицей, шов выглядит безобразно. Ладно, ерунда, не на лице же — к вечеру заживёт, а шрам через три месяца навсегда исчезнет.
— Подними меня через два стандартных часа. — Я постучал по удавовскому браслету. — Фиксируй все передвижения в радиусе пятидесяти метров. Появится нечеловек, буди немедля.
— В отслеживаемом пространстве находится не-человек, — моментально информировал псевдоразум. — Предположительно лошадь.
— Идиот, — фыркнул я. — Надзор за нестандартными формами жизни.
— Принято.
Меня вырубило, словно ключик повернули. Никаких снов, мягкая тьма.
— …Поднимайтесь, пан Николай. — Браслет при всём желании не сможет трясти меня за плечо. Значит, человек. — Возьмите, выпейте.
Я и глаз открыть не успел, как мне в руку сунули холодную глиняную кружку. Разведённое колодезной водой ягодное вино, судя по запаху. Вкусно, отлично освежает. Сколько времени прошло? Час, полтора?
Пан Богуслав Барт уселся на застеленную тканым ковриком лавку возле кровати. Наклонил светло-русую голову, посмотрел внимательно.
— В городе неспокойно. — Это было первое, что сообщил десятник. — Князь и пан Стеклы вывели на улицы латников и кавалерию. Бунт. Не самый опасный и массовый, но именно бунт. Ничего подобного в Дольни-Краловице никогда не было. Никогда, понимаете, пан Николай?
— Давай в будущем на «ты». — Кряхтя, я уселся на кровати, подоткнув под спину подушку. Университетский препарат подействовал, я свеженький, будто после курорта. — Ваша баронская милость не против?
— Ничуть, — согласился Барт. — Давайте… Гм… Давай начистоту. Что ты говорил утром о людях, которые могут помочь? Там, в кордегардии?
— Долго рассказывать, — вздохнул я. — Для начала объясни, что происходит в городе?
Я предполагал, что события прошедшей ночи вызовут немалое возмущение: люди платят подати в княжью казну, на их деньги содержатся армия и полиция, которые никак себя не проявили — да и не могли проявить по большому счёту. Барт сообщил, что ближе к полудню власти мобилизовали всех лекарей, содержателей аптек и провизоров, город разделили на участки — следовало обойти каждый дом и выяснить, сколько людей пострадало и погибло. Точных сведений пока нет, однако, по имеющимся донесениям, обнаружено больше сотни трупов благородных и сто семьдесят простецов.
Сожжено девятнадцать зданий. Усиленные гвардейские разъезды отыскали и истребили несколько тварей, укрывшихся в подвалах и сараях. Тихий мятеж начался, когда люди слегка отошли от шока, открылись двери церквей: горожане устремились на площадь, к кафедралу. Большую роль сыграли священники, они первыми подняли главные вопросы — кто нас защитит? Кто виноват в происшедшем? Толпа начала шуметь, площадь перед святой Маргаритой оцепила конная гвардия. Приказ разойтись выполнен не был, невзирая на объявленное военное положение.
Невероятные слухи распространялись с быстротой молнии. Поговаривали, будто князь Якуб погиб вместе со всей семьёй, что в лесах вокруг Дольни-Краловице остаются тысячи монстров и с наступлением темноты ужасы повторятся — надо, мол, побыстрее убираться из города! Но куда? Где теперь безопасно?
Стихийный митинг перед кафедралом к середине дня может закончиться беспорядками, которых так опасается пан Стеклы, но пока возмущённые и насмерть перепуганные жители столицы договорились лишь до того, что следует выбрать нескольких уважаемых граждан и отослать депутацию в замок — выяснить, какие решения примет светлейший. В конце концов, следовало бы отправить гонцов в Карлштайн, к самому королю — просить о немедленном вспомоществовании войском! Княжество Верхняя Моравия давало вассальную присягу престолу Карлштайна, его величество обязан внять просьбам подданных! Особенно если учитывать, что княжья гвардия не справляется.
По приказу пана Стеклы въезд и выезд из города на время запрещены. Его светлость распорядился открыть государственные продовольственные склады и продавать продукты по ценам вдвое ниже обычных — это необходимо до поры, когда снабжение Дольни-Краловице полностью восстановится. Нескольких гонцов отправили по окрестностям вызнать, что происходит в расположенных поблизости сёлах и крупных дворянских усадьбах. Словом, машина власти работала, пускай и со скрипом.
— Не надо путать суетливость с оперативностью, — проворчал я, выслушав слова фон Барта. — Главное, не спешить — только дров наломают. Прежде всего надо успокоить население…
— Каким образом? — Десятник в упор посмотрел на меня. — Что нам принесёт следующая ночь? Новые жертвы? В таком случае завтра каждый дворянин возьмётся за меч и вооружит своих простецов. Они быстро найдут виноватых: князь, гвардия, полиция и, разумеется, проклятые алхимики — я был на площади, там уже поговаривают, будто дорогие гостюшки с Граульфа могли навлечь беду своими богомерзкими опытами…
— О, чёрт, — выдохнул я. — Представляю…
— Численность гвардии — сто пятьдесят человек, — напомнил Богуслав. — Из них в строю неполная сотня. Шестьдесят полицейских на весь город. Две центурии армейской пехоты. И всё. С такими силами сдержать толпу будет сложновато… Нам требуется помощь извне.
— Это пан Стеклы тебя прислал?
— Нет. У меня своя голова на плечах.
— Массовые нападения тварей всегда были однократны, — задумчиво сказал я. — Монстры обычно не возвращаются — сокрушающий удар, потом долгое затишье.
— Времена изменились, — мрачно ответил Барт. — Ни в чём нельзя быть уверенным.
— Депеша, пан Николай. — Дверь приоткрылась, объявился Гинек, сжимавший в руке небольшой, в половину ладони конвертик жёлтой бумаги. — Приказано передать лично в руки.
Я сорвал печать, развернул листок.
«
— Ты сейчас свободен? — Я повернулся к гвардейскому десятнику. В голову пришла весьма неожиданная мысль, попробую её реализовать.
— А что?
— Прогуляемся в гости к одному человеку, поговорим.
— На пост заступаю с четырёх пополудни. Успеем?