Андрей Маклов – Глаза Бога (страница 2)

Он сел за стол. За окном уже звучали птицы — редкие и робкие, как будто проверяли, можно ли петь после двухдневного дождя.

— Сегодня потеплеет, — сказала Мэри, подавая ему чай. — Возьми куртку полегче. А после школы зайди в бакалейную, я оставила там пакет, только скажи, что от Мэри Ховард.

Джона на кухне не было. Он уехал ещё раньше, чем обычно. Иногда казалось, что он просто растворялся до рассвета, оставляя после себя только чашку с кофе, недопитую, с отпечатком его пальцев на ручке. Но в этом была своя предсказуемость. Так легче.

В школе всё шло по кругу — алгебра, история, чтение.

На перемене Сэм сидел на подоконнике, глядя на школьный двор. Там играли в мяч — громко, с выкриками и смехом, но он не присоединился. Было хорошо просто смотреть, как солнечные блики пляшут по стеклу, как листья на деревьях чуть дрожат от лёгкого ветра.

Когда пришла Элизабет, он сразу заметил. Она вошла тихо, волосы были заплетены в косу, в руках — книжка в обложке.

Они сидели рядом на литературе, хотя и не разговаривали. Учитель читала вслух — старую сказку, про мальчика, который ушёл из дома искать звезду. Сэм слушал и ловил каждое слово. Ему казалось, что сказка — про него. Или почти.

Когда прозвенел звонок, он почувствовал сожаление. Хотелось, чтобы всё это — класс, книга, её дыхание рядом — длилось чуть дольше.

После школы он зашёл в бакалейную, как просила мама. Продавец знал его по имени, протянул пакет, не задавая вопросов.

На обратной дороге он шёл медленно, наблюдая за тем, как солнечный свет пробивается сквозь ветви, как играют дети, как в окне булочной вывешивают свежеиспечённые пироги.

Дома всё было по-прежнему. Мэри пела — тихо, будто для себя. Вечером они вместе ужинали — запеканка и компот. Потом он делал уроки, пока она вязала. Они сидели в одной комнате, и от этого становилось очень спокойно, как будто дом сам обнимал их обоих.

Когда Джон вернулся домой, прихожая сразу наполнилась его присутствием — тяжёлым, сухим, как старая земля. Он был высоким, сутуловатым, с руками испачканными маслом.

У него были узкие глаза — серые, почти бесцветные, с холодным блеском. Волосы подстрижены коротко, как у солдата. На подбородке — вечная щетина, а на лице — почти никогда не было улыбки, разве что в уголках губ, когда он смотрел на машину, которую только что починил. Он пах бензином и пеплом, курил часто и глубоко.

Сэм всегда знал — когда Джон дома, нельзя быть слишком громким, нельзя мешать. Лучше не спрашивать, не спорить. Джон был как стена — не злая, просто глухая. И рядом с ним всё становилось тише, как будто дом знал: нужно притихнуть.

Он прошёл мимо, не сказав ни слова. Сэм услышал, как он захлопнул дверь в спальню. Мэри лишь подняла глаза и снова опустила их в вязание.

Поздно вечером Сэм лёг в постель. На подоконнике остался кусочек неба, на котором уже бледнели звёзды.

Он подумал:

«Если бы можно было остановить день… вот такой, как сегодня. Просто держать его в ладонях и не отпускать».

Но сон уже тянул за собой, тихо, незаметно.

И вскоре Сэм спал.

Четверг

Четверг начался с запаха тостов.

Сэм проснулся ещё до будильника. Солнечный свет уже наполнил комнату и лежал на полу длинными золотыми прямоугольниками. За окном было так тихо, что он слышал, как где-то на соседней улице хлопнула дверца автомобиля.

Он открыл глаза, и некоторое время просто смотрел в потолок.

Дом ещё не совсем проснулся.

Только из кухни доносилось лёгкое позвякивание посуды и приглушённое радио, которое мама всегда включала по утрам. Оно играло негромко, словно боялось разбудить кого-нибудь раньше времени.

Сэм перевернулся на бок.

На тумбочке лежала книга, которую он читал перед сном. Между страниц торчала старая открытка вместо закладки.

Он взял её в руки.

На открытке был маяк.

Высокий белый маяк у моря.

Сэм любил смотреть на него и представлять далёкие места, где никогда не был.

Места, где никто его не знает.

Где можно начать жизнь заново.

Впрочем, такие мысли приходили редко.

И впереди был обычный школьный день.

Он встал с кровати и подошёл к окну, небо было чистым. Лишь несколько облаков лениво плыли над городом. Во дворе мистер Купер уже копался в своём саду. Старик всегда просыпался раньше всех. Рядом с забором сидел рыжий кот.

Сэм улыбнулся. Кот выглядел так, будто тоже собирался на работу. На кухне пахло хлебом. Когда Сэм спустился вниз, мама как раз доставала из духовки булочки. Тёплый пар поднимался над противнем. Вся кухня была наполнена уютным сладковатым ароматом.

— Доброе утро, Сэмми, — сказала Мэри.

— Доброе.

— Сегодня решил проснуться самостоятельно?

— Да.

Она улыбнулась.

Перед ним появилась кружка чая, булочка и блюдце с яблочным джемом. За окном птицы перекликались между собой в ветвях клёна.

— После школы не забудь купить молоко, — сказала мама.

— Хорошо.

— И хлеб.

— Хорошо.

— И постарайся не забыть молоко из-за своих книг.

Сэм засмеялся.

— Постараюсь.

На кухне не хватало только Джона, но это было привычно, он уехал ещё затемно, на столе осталась его чашка.

Пустая.

И сложенная газета.

След его присутствия.

Не больше.

После завтрака Сэм взял рюкзак и вышел на улицу, утро было удивительно тёплым и солнце уже нагрело асфальт. В воздухе пахло свежее скошенной травой. В этот раз Сэм решил поехать в школу на велосипеде, он любил наблюдать за дорогой и это его всегда веселило

Кто-то спорил.

Кто-то смеялся.

Кто-то доедал завтрак на ходу.

Иногда ему казалось, что каждая жизнь похожа на книгу и если смотреть достаточно внимательно, можно угадать её сюжет. Школа встретила привычным шумом. Голоса учеников эхом разносились по коридорам. Хлопали дверцы шкафчиков. Преподаватели переговаривались возле учительской.

Первым уроком была история.

Потом математика.

Потом литература.

Но весь день для Сэма оказался связан с одной деталью с Элизабет он заметил её ещё утром. Она стояла возле окна в коридоре и читала книгу, солнечный свет падал на её волосы и от этого они казались почти золотыми.