Андрей Маклов – Глаза Бога (страница 3)
Она подняла голову.
Увидела его.
Улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
Но этого хватило.
Сэм почувствовал, как внутри что-то потеплело.
На уроке литературы они сидели рядом. Учитель рассказывал о старом романе. Большинство учеников скучало, кто-то рисовал в тетради, кто-то смотрел в окно.
Никто в классе особенно не замечал его. Но когда он смеялся — а это бывало редко — смеялись и другие, хотя не всегда понимали, почему
После уроков он задержался возле школьных ворот, Элизабет ушла с подругами. Сэм смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за углом.
По дороге он заехал в магазин купив молока, хлеба и ещё маленький шоколадный батончик, на свои карманные деньги.
Для себя.
Иногда можно было позволить такую роскошь.
Когда он вернулся, дом встретил его запахом супа. Мама готовила ужин. Из гостиной доносилось тиканье часов. Самое обычное вечернее спокойствие, Сэм сделал уроки, немного почитал. Потом помог накрыть на стол. За ужином они говорили о пустяках о погоде о школе о соседях о новом фильме, который собирались показывать в кинотеатре. Ничего особенного. Но именно такие разговоры позже вспоминаются чаще всего. Когда за окном окончательно стемнело, Сэм поднялся в свою комнату и открыл окно, внутрь проник прохладный вечерний воздух.
Где-то далеко лаяла собака.
Светились редкие окна.
Город постепенно засыпал.
Он лёг в кровать.
Долго смотрел на потолок.
Думал об Элизабет.
О школе.
О предстоящих выходных.
О том, как хорошо было бы однажды увидеть море, настоящее, бескрайнее.
Сон пришёл медленно.
Незаметно.
Словно кто-то осторожно накрыл его тёплым одеялом.
И ещё один день закончился, обычный, спокойный и счастливый.
Из тех дней, которые человек не ценит, пока они не становятся воспоминанием.
Пятница
Утро пришло в дом тихо, почти незаметно. Оно не ворвалось солнечными лучами, как в среду, не стучало дождём в окна, как во вторник. Оно просто возникло — сероватое, прохладное, наполненное каким-то странным ожиданием.
Сэм открыл глаза ещё несколько секунд он лежал неподвижно, глядя на потолок. Старые доски были испещрены тонкими трещинами. За эти годы он выучил почти каждую из них. Одна напоминала ему реку на карте, другая — дерево без листьев.
Дом ещё спал.
Или ему так казалось.
Потом где-то внизу скрипнула половица, звякнула чашка, послышался негромкий мамин голос. Она снова напевала.
Сэм закрыл глаза и прислушался.
Мэри всегда пела одинаково. Негромко. Почти шёпотом. Будто разговаривала не с людьми, а с самим домом.
Он услышал запах раньше, чем окончательно проснулся.
Поджаренный хлеб.
Апельсиновая цедра.
Кофе.
И что-то сладкое.
Наверное, яблочный джем.
Сэм сел на кровати и потёр глаза.
За окном небо было светлым, но солнце ещё пряталось за облаками.
Он натянул штаны, надел школьную рубашку и спустился вниз.
На кухне было тепло.
Мэри стояла у плиты.
На ней был светло-зелёный фартук с маленькими ромашками.
Увидев сына, она улыбнулась.
Как всегда.
Как будто улыбка была её второй природой.
— Доброе утро, мой мальчик.
— Доброе утро, мам.
— Выспался?
— Да.
Она поставила перед ним тарелку с тостами.
Рядом лежали дольки апельсина.
Яркие.
Почти солнечные.
— Ешь, пока не остыло.
Сэм сел за стол.
За окном пролетела стая птиц.
Их тени скользнули по стеклу.
На мгновение часть кухни потемнела. Потом снова наполнилась светом.
— Всё в порядке? — спросила Мэри, присаживаясь рядом.