Андрей Лукин – Мы в город Изумрудный... (страница 25)

Нужно было что-то делать? Необходимо было каким-то образом разорвать эту убийственную монотонность приторного благополучия. И выход нашёлся!

Сейчас уже невозможно выяснить, в чью голову пришла спасительная идея. Я подозреваю, что это была Стелла. Я уверен, что это была именно Стелла. Уж слишком она вся такая правильная, безвредно-розовая, умильно-непорочная. До того зефирная, что аж зубы сводит. Не бывает таких людей, не бывает таких волшебниц. Вся её вечная юность — это всего лишь тщательно придуманный образ, гламурная вывеска, маска, за которой скрывается вполне живой, одержимый страстями и желаниями человек. Могущественный человек, умеющий и хотящий многое.

Итак Стелла кое-что придумала. А придумав, с жаром принялась претворять в жизнь. Первым делом она разделила свою страну на две провинции, которые, впрочем, и без того были разделены Большой рекой. В Розовой части она стала править сама, а в Фиолетовой стране появилась новая правительница. Это была сухая, вредная, чрезвычайно злобная одноглазая старуха по имени Бастинда. Волшебница, само собой. Злая волшебница. Колдунья. Полная противоположность Стелле. Она рухнула с небес на парадную лестницу Фиолетового дворца, запугала подданных и воцарилась на троне. И для ни в чём не повинных Мигунов наступили воистину чёрные дни. Дни, растянувшиеся на годы и столетия.

Бедные Мигуны поначалу были уверены, что добрая Стелла спасёт их от вредной старухи, что она появится во всём своём розовом всемогущем великолепии и вышвырнет отвратительную колдунью прочь. И в их жизни всё опять станет хорошо и спокойно.

Слишком многого они хотели! Стелла напрочь забыла о своих бывших подданных, а Бастинда вела себя так, словно она была уверена в своей полной безнаказанности. Ну ещё бы!.. Откуда наивным и простодушным Мигунам было знать, что эта вредная старуха и вечно юная повелительница Розовой страны на самом деле — одна и та же женщина.

Отныне Стелла часть своего времени проводила в Розовой стране, ведя дела справедливо и благородно, одаривая Болтунов своими милостями, поражая всех вокруг своим великолепием и учтивостью. Когда розовый цвет приедался, она, тайно воспользовавшись Золотой шапкой, вызывала Летучих Обезьян…  И в Фиолетовом дворце выбиралась из своей тёмной опочивальни страшная, всем недовольная Бастинда, которая до дрожи пугала Мигунов, которая обожала наказывать и распекать, которая была настоящей ведьмой, проклятием для подданных и вечной угрозой всем соседям.

Отведя душу, вдоволь назлобствовавшись, всласть наоравшись и напритеснявшись, Бастинда втихомолку напяливала Золотую шапку…  И на какое-то время исчезала. К великому облегчению Мигунов. Байку о том, что Летучие Обезьяны исполняют только три желания владельца, придумала, очевидно, сама Стелла. Зачем? Попробуйте поинтересоваться у неё. Вряд ли она вам ответит.

И у Стеллы всё стало очень хорошо. Её жизнь вошла в нужную колею, в которой хватало места и светлым устремлениям души и мрачным страстям подсознания.

Виллина с помощью своей книги почти сразу выяснила, что произошло у соперницы. И поначалу была изрядно удивлена шокирующей правдой. Но некоторое время спустя, обдумав ситуацию, она поступила точно так же. Идея пришлась ей по душе. И в Голубой стране появилась злая колдунья Гингема. Жизнь Жевунов повернулась к ним чёрной стороной.

Утончённая, чопорная старушка, которая в своём Желтом дворце почти неслышно перемещалась по этажам, благосклонно кивая многочисленным служанкам, в Голубой стране превращалась в настоящее чудовище. О, с каким наслаждением она орала на Жевунов; о, как ей нравилось изображать из себя смертельно опасную ведьму; с каким восторгом она обживала мрачную пещеру…  Она даже по-настоящему полюбила пиявок и лягушек. Она ела их! Она ела даже пауков! Тёмная половина жизни нравилась ей намного больше, чем затхлая добропорядочная скука Жёлтого дворца. Серебряные башмачки доставляли её в нужное место в мгновение ока, поэтому у неё не было нужды исчезать надолго. Утром она могла нежиться в жёлтой спальне, благосклонно кивая молчаливым и послушным служанкам, а вечером метать громы и молнии, принуждая бедных Жевунов собирать для неё пиявок и лягушек.

Вот таким образом добрые волшебницы раздвоились. Так они поделили свои жизни, словно сутки — на день и ночь. Так что правильнее было называть их не Виллина и Стелла, а, скажем, Вильгема и Бастелла.

И никто даже подумать не мог, что в действительности скрывается за добротой волшебниц и почему они с таким непонятным равнодушием относятся к царящему в Голубой и Фиолетовой стране произволу, почему никогда не вмешиваются в дела своих злобных соседок, почему не покончат с ними раз и навсегда.

Порой случались досадные проколы. Иногда какой-нибудь особенно назойливый Болтун, чрезмерно утомивший правительницу своим многословием, вдруг испуганно замолкал, увидев, как искажается вдруг в кошмарной гримасе юное лицо Стеллы, как загораются злобным огнём её чудесные лучистые глаза, а нежные изящные руки скрючиваются в изуродованные подагрой старушечьи лапки.

Или Виллина, не выдержав бесконечного молчания своих жёлтокафтанных подданных, вдруг срывалась на пустом месте и, прохрипев не своим голосом «Сусака, масака!», шваркала об стену посохом и вздымалась пугающей тенью над упавшими в спасительный обморок служанками. Или же уставшая орать и запугивать Гингема присаживалась вдруг на скамеечку, улыбалась тихой умильной улыбкой (от которой Жевунов охватывал мертвящий ужас) и застывала, любуясь порхающими над цветочными полянами бабочками. А уж когда одноглазая Бастинда вопрошала вдруг нежнейшим хрустальным голоском: «А не выпить ли мне розового чая?», у служанок Мигуний случалась настоящая истерика.

Нельзя не признать, что при всём при том настоящими злодейками наши двуличные особы всё-таки не стали. Видимо, воспитание не позволяло им переступить ту невидимую черту, которая превращает злобного правителя в кровавого тирана. Присмотревшись повнимательнее, любой может увидеть, что злые и страшные повелительницы Голубой и Фиолетовой страны ничего такого слишком уж ужасного за всё время своего правления не совершили. Ну притесняли, ну ругались и проклинали, ну заставляли платить дань (смешную, если разобраться), ну пугали своих подданных до дрожи…  И всё! Это, конечно, тоже очень плохо, но как-то…  по-сказочному плохо. Ненастоящие они были злодейки. Искусственные.

Но, тем не менее — они были.

Так не могло продолжаться бесконечно. Во-первых, всё когда-нибудь надоедает. Даже такая разнообразная добро-злодейская жизнь. А во-вторых, у обоих волшебниц за прошедшие века накопилось слишком много претензий друг к другу, в основном, разумеется, надуманных. Но тёмные стороны их волшебных душ делали своё недоброе дело. Когда Виллина была Гингемой, она на полном серьёзе подозревала Стеллу в коварстве. Точно так же, преображаясь в Бастинду, Стелла начинала видеть в жёлтой старушке своего главного врага, которого необходимо опасаться и от которого неплохо было бы как-нибудь избавиться.

Кроме того, Виллине не давала покоя принадлежащая Стелле Золотая шапка (золото к золоту, а как же иначе!), а Стелла спала и видела себя последней и единственной владелицей серебряных башмачков (надоело летать на Обезьянах — долго, несолидно, неудобно!). И чем дальше, тем сильнее им этого хотелось.

Напряжение в Волшебной стране нарастало, зависть успешно подтачивала даже и светлые стороны наших двуликих владычиц…  И тут появился Гудвин. Надо ли говорить, что появился он не сам по себе. Это было дело рук Виллины. Она решила ввести в игру нового игрока, который должен был помочь ей справиться с соперницей.

Идея была не слишком удачной, но в результате в центре страны вырос великолепный Изумрудный город. Виллина видела его своей будущей резиденцией, своей столицей, из которой она будет править всей Волшебной страной (после того, как успешно разберётся со Стеллой).

Гудвин не был волшебником. Великий и Ужасный на самом деле был великим трусом. И он ужасно боялся Бастинду. Но он исправно исполнял свою роль, надеясь в итоге получить обещанное вознаграждение, мечту жизни — бакалейную лавку в Канзасе. Что ему в итоге и удалось. Ему не нужен был изумрудный трон, ему милее был деревянный прилавок и небольшой круг постоянных клиентов.

Спровоцированное Виллиной нападение изумрудного войска на Бастинду с целью захвата Золотой шапки завершилось полным разгромом. После этого Виллина на Гудвина махнула рукой и принялась обдумывать очередные проекты по устранению соперницы.

Наиболее успешным оказался проект, названный ею «Маленькая Фея». К тому времени маска Гингемы старушке уже изрядно приелась, с жизнью на два фронта пора было заканчивать, поэтому она без колебаний инсценировала гибель злой колдуньи. Она даже пошла на весьма рискованный шаг, отдав Элли серебряные башмачки, хотя сердце её при этом обливалось кровью. Но это был единственный способ подобраться к Стелле на расстояние неотразимого магического удара.

Спутников для девчонки Виллина подобрала толковых, и всё прошло как по маслу. Элли, отправленная послушным Гудвином в Фиолетовую страну, завладела Золотой шапкой, случайно облив Бастинду-Стеллу водой.