Андрей Лукин – Мы в город Изумрудный... (страница 24)
В результате мы имеет то, что имеем.
Так на прошедших в начале прошлого месяца плановых учебных вылетах рядовые Порра и Морра при транспортировке манекена, изображающего Вашу Немилость, не справились с управлением, потеряли ориентацию в пространстве, вошли в неконтролируемый штопор и врезались в макет фиолетового дворца на уровне первого этажа. В результате данного инцидента оба рядовых угодили в лазарет с переломами крыльев, ослабив тем самым подразделение на две боевые единицы на длительный срок. Макету дворца нанесён серьёзный ущерб (выбито два окна, проломлена стена и межкомнатное перекрытие), манекен Вашей Немилости восстановлению не подлежит.
В подразделениях процветает пьянство, справиться с которым сержанты не в состоянии, поскольку принимают в попойках самое активное участие, зачастую являясь их инициаторами. Где они умудряются доставать огненное пойло, мне до сих пор выяснить не удалось, могу только клятвенно заверить Вашу Немилость, что ни одной ёмкости и жидкостью на территории Фиолетового дворца не обнаружено, и я принимаю все возможные меры для того, чтобы такое не случилось и впредь.
Участились случаи невыполнения приказов вышестоящего командования. Так, например, две недели назад взлёт-сержант Ирра явилась на утреннее построение в неподобающем для военнослужащего виде, употребив для покраски губ Вашу фиолетовую помаду, наклеив мешающие круговому обзору чрезмерно длинные накладные ресницы и повязав на хвост бант некамуфляжной расцветки. В ответ на моё справедливое замечание взлёт-сержант заявила, что «в гробу она всех видала, ей давно пора замуж, а ненакрашенную бледную немочь никто под венец не позовёт». Мне пришлось закрыть глаза на данное нарушение, в результате чего на следующий день вся женская половина мобильной группы стояла на построении в вызывающе демаскирующем макияже. Особенно отличилась старт-капрал Мымрра, выкрасившая боевые крылья в ярко-розовый цвет.
Три недели назад имел место ещё более вопиющий случай. Хвост-капрал Борра отказался разгонять воронью стаю, оккупировавшую полётный сектор над полигоном и мешающую учебным полётам молодого пополнения. Мотивировал он свой отказ нежеланием наносить вред природе, поскольку является убеждённым защитником исчезающих видов. Когда хвост-капралу было приказано отправиться на гарнизонную обезьянвахту, он в порыве неконтролируемого гнева ударил командира, совершенно забыв при этом, что Летучие Обезьяны тоже относятся к исчезающим видам и в Красной книге записаны под номером четыре. Командиру (мне) оказана своевременная медицинская помощь, нарушителя отконвоировали на обезьянвахту принудительно.
В результате проведённого в начале недели внезапного тренировочного марш-броска на Изумрудный город подразделение потеряло рядового Йурру. После трехдневных поисков предполагаемый дезертир был обнаружен на маковом поле в состоянии глубокого сна. Пострадавший был вовремя доставлен в лазарет, а маковое поле уничтожено с целью недопущения впредь подобных случаев. Сегодня утром на торжественный подъём флага не пришёл никто, поскольку вся (!) мобильная группа находилась в лётной казарме, пребывая в глубоком наркотическом опьянении. В ходе произведённого тут же обыска из каптёрки было изъято три мешка свежей маковой соломки. Поскольку по агентурным данным таковых мешков изначально было в два раза больше (шесть), следует с огромной долей вероятности в ближайшем времени ожидать повторения подобного безобразия.
Учитывая вышесказанное, прошу Вашу Немилость принять срочные меры к исправлению сложившегося на данный момент положения. Как один из вариантов, предлагаю передать Золотую шапку во временное пользование какому-либо особо доверенному лицу (например, вашему покорному слуге), дабы оное могло с пользой и во благо использовать полагающиеся ему желания. В противном случае вверенное мне подразделение либо саморасформируется в результате тотального дезертирства, либо всем составом угодит в наркологический диспансер, что ничуть не лучше.
Такое-то число такого-то месяца.
Через весь лист размашистый автограф красными чернилами:
Рапорт принят во внимание, в просьбе ОТКАЗАТЬ! Дураков нет.
Самая страшная тайна Волшебной страны
Несколько дней назад на исторической кафедре Изумрудного университета случилось прискорбное событие: ушёл в мир иной профессор историомагии Аграмант. Кончина его, произошедшая в силу естественных причин, надо признаться, никого особенно не взволновала. Почтенный профессор родственников не имел, преподавательской деятельностью давно уже себя не утруждал, и вообще слыл человеком — как бы это помягче выразиться — несколько странным. Умер он буквально на рабочем месте, за своим письменным столом.
Рукопись, над которой уважаемый профессор трудился перед смертью… Собственно, всё дело именно в этой рукописи. Младший секретарь, разбиравший бумаги покойного, прочитав её, пришёл в страшное волнение, потребовал личной аудиенции у правителя, после чего рукопись эту больше никто не видел. А младший секретарь получил за своё рвение очень даже неплохой и весьма доходный пост в торговой палате.
Ниже мы приводим практически целиком этот таинственный документ. Стилистические огрехи и некоторая неровность изложения объясняется тем, что это всего лишь черновик. Профессор Аграмант, к сожалению, не успел закончить свой труд, но самое главное он всё-таки написал.
Итак:
«История Волшебной страны хранит немало удивительных загадок и мрачных тайн. Особенно тот её период, который в последнее время принято называть доЭллинским (т. е. до прибытия в нашу страну Элли Смит). Об этом времени написана уже масса книг, монографий, исследований, статей, романов и даже поэм. Многие загадки успешно (якобы!) разгаданы, многие тайны (вроде бы!) уже перестали быть таковыми, но… Но ни в одной из этих книг, статей и научных монографий вы не отыщете ни малейшего намёка на Самую Страшную Тайну Волшебной страны. Что, впрочем, не вызывает у меня ни малейшего удивления. Слишком могущественные силы заинтересованы в том, чтобы эта тайна не только навеки осталась нераскрытой, но и в том, чтобы о ней вообще никто никогда ничего не узнал.
Дни мои сочтены, бояться мне уже некого и нечего, поэтому я и решился рассказать о том невероятном открытии, которое сделал, всего лишь внимательно изучая архивные документы и сопоставляя незначительные, казалось бы, факты. Страшная правда, открывшаяся мне, сжигает мою душу, терзает меня днём и ночью, требует обнародования… Несколько лет я молчал и терпел, но больше я молчать не могу!
Времени у меня осталось мало, старость и болезни подточили мои силы, поэтому, чтобы не толочь воду в ступе я начну сразу с главного. И задам для начала очень простой вопрос, который до меня не задавал никто:
А существовали ли на самом деле злые волшебницы Гингема и Бастинда?
Не спешите скептически улыбаться, вертеть пальцем у виска и брезгливо отбрасывать этот лист в сторону, мол, мало ли мы читали сумасшедших разоблачителей! Такого вы ещё не читали, уверяю вас!
Итак, повторюсь. Кто сказал, что в те далёкие полумифические годы в Волшебную страну одновременно (ха!) пришли сразу четыре волшебницы? Откуда мы это знаем? Ах, это всем известно! Ах, об этом написано там-то и там-то! Ах, об этом нам в школе рассказывала учительница, и разве можно ей не верить!
А кто, позвольте поинтересоваться, рассказал об этом вашей учительнице?
Долгие годы работая с архивами, изучив массу исторических документов, прочитав буквально всё написанное о наших уважаемых — и не уважаемых — волшебницах, я в ясном уме и твёрдой памяти заявляю:
Из внешнего мира к нам явились всего две волшебницы! Всего две! И одеты они были, поверьте мне, вовсе не в чёрное и фиолетовое.
Вот она страшная в своей невероятности правда: никогда в Волшебной стране не было двух злых и двух добрых волшебниц. Были только мудрая Виллина и вечно юная Стелла. И всё!
Столкнувшись лицом к лицу в новом для себя мире, они не обрадовались, но и ссориться не стали. Они ведь были добрые волшебницы. Поэтому они договорились о разделе сфер влияния и заключили мирный договор. Однако осадочек остался и у той и у другой. Делиться властью неприятно даже добрым волшебницам.
Стелле достались страны Розовая и Фиолетовая. Виллине — Жёлтая и Голубая. Очень удобно получилось. И началась обычная жизнь. Спокойная и устроенная. Сытая и благополучная. Наши волшебницы без особых усилий сделались по-настоящему всевластными правительницами. В своих владениях они могли творить всё, что их душе было угодно. Они могли творить добро налево и направо, с утра и до позднего вечера. Они могли осчастливить буквально каждого из своих подданных… Они были почти богинями. Казалось бы, живи, царствуй и радуйся.
Как бы, однако, не так!
Дело в том, что быть вечно доброй — это ужасно скучно. Более того — это просто невыносимо. С ума можно сойти, честное слово. Ты делаешь добро сегодня, завтра, послезавтра, ты делал его год назад, десять лет назад, сто лет назад… Ты будешь делать его всю жизнь, и свернуть с этого пути невозможно! Жизнь превращается в пресное, сонное, до отвращения добропорядочное болото. Ни радости, ни волнений, ни новизны. А энергия бурлит и требует выхода. Волшебные силы нужно куда-то применять. А на что их тратить, когда вокруг всё правильно и хорошо? На борьбу добра с другим добром? На улучшение лучшего? На преобразование прекрасного в совершенное?