Андрей Лукин – Мы в город Изумрудный... (страница 26)
И вот тут случилась непонятка. Виллина никак не могла взять в толк, с какой стати Стелле вздумалось морочить всем голову, устраивая показательное растворение во вполне безобидной воде. Неужели ей тоже надоела раздвоенность, неужели она тоже воспользовалась удобным случаем, чтобы избавиться от своей тёмной половины? Но тогда с какого перепуга она отдала девчонке бесценную Золотую шапку?
Сколько Виллина не ломала себе голову, сколько ни пытала свою волшебную книгу, приблизиться к разгадке столь нелогичного поведения соперницы ей не удалось. И она решила, что Стелла на этот раз сплоховала. Сглупила, проще говоря.
Однако глупостью здесь и не пахло. Дальновидная Стелла вела свою игру, вела тонко и умно. Просчитав все ходы заранее, она подхватила задумку Виллины, обратила все её интриги в свою пользу и в итоге получила желаемое легко и даже изящно. Элли не только вернула ей Золотую шапку, но и доставила ей серебряные башмачки в самом лучшем виде.
Стелла отправила Элли домой, ухитрившись каким-то образом оставить башмачки у себя. Видимо, на такое её волшебного умения вполне хватило. Так или иначе, точно известно, что девочка лишилась башмачков во время перелёта в Канзас.
Вот так вечно юная изящно переиграла вечно старую. Победила, как говорится, молодость. Виллина поскрипела вставными зубами и… Нет, не смирилась. Принялась обдумывать следующий ход. Ответный удар, главную роль в котором должен был сыграть один хорошо ей знакомый угрюмый столяр из страны Жевунов.
Нельзя не признать, что жизнь в Волшебной стране заметно оживилась. Повеяло переменами (далеко не всегда в лучшую сторону). Скука исчезла без следа (хотя многие из нас лучше бы поскучали). Откуда ни возьмись начали появляться вдруг то деревянные армии, то племена варваров, то забытые всеми Подземные рудокопы, то проснувшиеся вдруг великанши…
А виновны во всём этом безобразии две очень милые, весьма приятные на вид, предельно утончённые, бесконечно мудрые, удивительно добрые волшебницы. Кто бы мог подумать! Кто бы мог их в этом заподозрить? Да никто и никогда!
Но мы-то с вами теперь об этом знаем, не так ли. И если вам доведётся встретиться когда-нибудь с правительницей Розовой ли, Жёлтой ли страны, вглядитесь внимательнее в их лица, в их очень добрые и приятные лица… Ручаюсь, вы теперь без труда различите в них зловещие черты кошмарных старух. Потому что зло не исчезает. Оно может прятаться, может маскироваться и притворяться добром, но стоит только сдёрнуть маску, как оно покажется вам во всей своей… .»
На этом рукопись обрывается.
Что с ней сделал Страшила, никому не известно. Трудно сказать, поверил ли он невероятной догадке полусумасшедшего профессора или просто посмеялся. Но факт остаётся фактом. С тех пор наш трижды премудрый правитель больше ни разу не посещал ни Розовую страну ни Жёлтую. И ни разу с тех пор он не назвал повелительниц этих стран добрыми волшебницами. Ни разу. «Уважаемая госпожа Стелла», «Досточтимая госпожа Виллина», — только так отныне он к ним обращался, когда политическая необходимость вынуждала его встречаться с волшебницами на нейтральной территории. При этом он как-то чересчур внимательно вглядывался в лица царственных особ, словно пытался разглядеть в них что-то, известное лишь ему одному.
Неизлечимый недуг
«… на волшебника, как говорится, надейся, но лекарство принимай. Ярчайшим примером такого подхода к решению сложных медицинских проблем является уже ставший хрестоматийным случай с губительным жёлтым туманом. Как известно для того, чтобы противостоять вредному воздействию этой магической взвеси на организмы всех живущих в Волшебной Стране, оказалось достаточным всего лишь использовать обычные древесные листья. Ну и где здесь волшебство? Наука, друзья, и только наука. А так же смелый подход и умение размышлять, чего, между нами, не всегда хватает некоторым докторам. Не будем сейчас из присущего истинным врачам милосердия упоминать никаких имён. (Сдержанные смешки в аудитории).
Итак, на чём я остановился? Если мне не изменяет память, на листьях. Давайте теперь поговорим о некоторых лекарственных растениях, произрастающих в вашей прекрасной стране. В первую очередь, это, разумеется, розы… Так, внимание, кто это там всё время болтает? Болтуны? Какие бол… Ах, да, как же я мог забыть! Действительно, Болтуны.
Так вот, о болтунах. (Вновь смешки в аудитории). Должен заметить, что среди не самых худших представителей нашего цеха тоже встречаются порой излишне говорливые… м-м-м… господа, переспорить которых ну совершенно невозможно. Они настолько уверены в своей правоте, что даже самые очевидные факты не убеждают их в ошибочности поставленного диагноза. Так совсем недавно некий всем известный доктор буквально довёл меня до белого каления, упорствуя в своём чудовищном заблуждении и убеждая всех, что именно его диагноз верен, а мой ошибочен. Ха-ха-ха! И ещё раз ха-ха! Как вам это нравится? МОЙ диагноз ошибочен!
Что вы сказали? Ошибался ли я когда-нибудь в постановке диагноза? Однако, юноша, у вас и вопросы к преподавателю! Впрочем, к чему скрывать, разумеется, ошибался. Отрицать это было бы глупо. Не ошибается лишь тот, кто никого не лечит. Ведь чем настоящий врач отличается от самодовольного шарлатана? Настоящий врач учится на своих ошибках и никогда их не повторяет. Запомните это хорошенько.
Так, я вижу, что в третьем ряду одна очень хорошенькая девушка усиленно мне подмигивает сразу двумя глазками. (Смех во всех концах аудитории). Наверное, у неё тоже появился вопрос, который она хотела бы мне задать. Ну, не стесняйтесь, вы же не стеснялись мне подмигивать. Встречались ли в моей практике больные, которых я не сумел исцелить? Мда-а-а, милочка, озадачили вы старика. Кстати, можете мне больше не подмигивать, хватит с меня и одного вашего вопроса. (Смех, переходящий в хохот).
Должен вам сказать, что Волшебная страна, к нашему с вами счастью, отличается от остального мира ещё и тем, что в ней не бывает эпидемий и неизлечимых болезней. Но тем не менее припоминается мне один чрезвычайно интересный случай, когда я как раз и столкнулся с воистину неизлечимым недугом. Скажу больше, я не только не сумел вылечить беднягу, подхватившего такой недуг, но даже и не пытался это сделать. Да-да, и не испытываю по этому поводу ни малейшего сожаления.
Произошло это недавно, буквально в начале лета. Как-то утром во время приёма, ко мне ворвался уважаемый Дин Гиор — мой постоянный пациент, между нами, здоровье которого остаётся великолепным во многом благодаря именно моим неустанным усилиям… Ворвался и сразу спросил, лечу ли я только людей, или же вообще всех живых существ? На что я ему, естественно, заявил, что я врач, а не ветеринар. С чем наш доблестный солдат и удалился. Как выяснилось впоследствии, он удалился в соседний кабинет к доктору Робилю. Признаюсь, меня это не слишком заинтересовало, поскольку я осматривал очередного пациента.
Но вскоре Дин Гиор примчался вновь и попросил меня прибыть в тронный зал для консультации. Догадавшись, что мой высокоучёный коллега в очередной раз сел, мягко говоря, в лужу (сдавленное хихиканье в аудитории), я поспешил за солдатом. В тронном зале присутствовал наш уважаемый правитель, его советница ворона Кагги-Карр, учитель танцев Лан Пирот, несколько придворных и, собственно, доктор Робиль, куда же от него денешься (хихиканье в первых рядах), по лицу которого сразу было видно, что он пребывает в полной растерянности. Что, между нами, является для него весьма привычным состоянием. (Лёгкое оживление в аудитории).
— Что у нас случилось? Кто заболел? — поинтересовался я.
Ответил мне сам Страшила, и слова его меня немало удивили.
— Мы полагаем, что заболел наш несравненный учитель танцев, — сказал правитель, указывая своей мягкой, но властной рукой на Лана Пирота. — Он в последние несколько дней ведёт себя очень странно. Пропускает занятия с учениками, отвечает невпопад, стал ужасно рассеянным и вообще просто не похож на себя! Уважаемый Бориль, не затруднит ли вас осмотреть больного и высказать свои ре-ко-мен-да-ции по его скорейшему исцелению.
Я врач. Я лечу живых людей. Иногда, очень редко, мне приходилось лечить животных. Но я никогда ещё не лечил людей деревянных. Тем более, бывших генералов. Но, как вы понимаете, отказаться я не мог, тем более что рядом присутствовал доктор Робиль, который, судя по выражению его лица, был уверен, что и я тоже потерплю фиаско.
Поклонившись в знак согласия нашему уважаемому правителю, я приблизился к больному. Лан Пирот стоял неподвижно, глядя куда-то вдаль, и не обращал совершенно никакого внимания на всё происходящее. Поводив рукой перед его стеклянными глазами, я определил, что он мою руку не видит. Машинально я попытался прослушать с помощью стетоскопа его сердце, что вызвало такие же сдержанные смешки, какие я время от времени слышу в этой аудитории. (Ещё более сдержанные смешки со всех сторон).
Разумеется, в деревянной груди никакого сердца не было, но зато я смог точно определить, что там отсутствуют также и жуки-древоточцы, на которых я, грешным делом, уже готов был возложить вину. К стыду своему в то время я ещё не знал, что в палисандре практически никогда не бывает жуков и термитов.