Андрей Ливадный – Наемник. Грань возможного (страница 9)

– Ты всерьез считаешь, что за несколько недель я сумею существенно повысить уровень их подготовки?

– Не ты один, Глеб. Сейчас ведутся переговоры со многими боевыми офицерами.

Несколько минут Дымов напряженно размышлял. Среди множества доводов Ремезова он услышал только один: мальчишки.

Он сам был призван на войну, едва вступив во взрослую жизнь. Глеб видел столько смертей, что в какой-то момент перестал сострадать. Понадобились годы, чтобы в душе воскресли человеческие чувства, и он не мог потерять их вновь.

– Вот что скажу тебе, Денис… – Дымов подошел к озерку, зачерпнул ладонью воды, плеснул себе в лицо. – Нельзя недооценивать колониальные искусственные интеллекты, – обернувшись, произнес он. – Да, они не боевые машины, но в этом и заключена сложность. Действия боевого «ИИ» можно прогнозировать с минимальной долей погрешностей. Но андроиды серии «Хьюго» не ограничены рамками однажды запрограммированных боевых задач. Они свободны в выборе средств для достижения цели и уже доказали, что способны принимать неожиданные решения.

– К чему ты клонишь?

– Не думаю, что в ближайшее время будет нанесен удар по Стеллару. Дейвид и ему подобные найдут другой способ добиться господства в космосе. Скорее всего они попытаются раздуть пламя локальных конфликтов, чтобы сжечь в нем сначала отделившиеся эскадры, а затем и остатки Объединенного Флота, а сами останутся в стороне наблюдать за развитием событий. Постарайся донести эту мысль до командования.

– Ты не преувеличиваешь?

– Я имел возможность понять, как мыслят воинствующие «Хьюго». Не забывай, что Ника побывала у них в плену. Уж она-то смогла сформировать и передать мне объективную оценку происходящего.

– Кстати, как у нее дела?

Глеб помрачнел.

– Надеюсь, что хорошо, – с усилием ответил он. – Давай не будем уклоняться от темы.

– Как скажешь. Я доведу все сказанное тобой до адмирала Вербицкого. А теперь мне нужен ответ.

Дымов лишь утвердительно кивнул. Похоже, что ловушка, устроенная им на Эридане, в ближайшее время действительно не сработает. В сложившейся ситуации ловить Дейвида на информационную приманку – занятие безнадежное.

– Под чьим командованием я окажусь?

– Самое плачевное положение с боевой подготовкой сейчас на кораблях Кьюиганской эскадры, – ответил Ремезов. – Ею, как ты знаешь, командует адмирал Нечаев, но он сейчас баллотируется в президенты и просил подобрать заместителя, который фактически будет руководить эскадрой в течение переходного периода.

– И кто кандидат?

– Березин дал предварительное согласие возглавить эскадру Кьюига.

– Хорошая кандидатура, – уважительно произнес Дымов. – У него талант адмирала.

– Пойдешь к нему в подчинение?

Глеб кивнул.

– Пойду.

– Рад, что ты согласился. – Ремезов протянул руку.

– Наши пути и цели временно совпали, – произнес Дымов, ответив на рукопожатие. – Преодолеем трудный этап, а там посмотрим, останусь ли я во Флоте.

Ремезов не стал ничего комментировать. Глеб, наверное, никогда не изменится. Логичный, резкий и откровенный, он был чужд фальши, все делил на черное и белое, как будто не понимал, что жизнь на самом деле состоит из полутонов.

«И все равно он нам нужен. Как и десятки других офицеров, прошедших войну. Иначе не устоим, лишь погубим эскадры молитвами Воронцова…»

Первое знакомство со вверенным ему кораблем произвело на Глеба сильное впечатление.

Внешние обводы фрегата «Артемида» напоминали пулю, разделенную на сегменты пятью выступами перпендикулярных к оси вращения корабля артиллерийских палуб.

За короткий послевоенный период космическая техника претерпела значительные изменения. Фрегат «Артемида» отличался от своих предшественников габаритами, формой и вооружением. Взгляд Дымова с трудом находил знакомые элементы конструкций. Глеб понимал, что перед ним тщательно продуманный синтез технологий. Даже при беглом осмотре было ясно: космический корабль сочетает в себе все лучшее, что было создано во время войны конструкторами Колоний и Земного Альянса.

Истребитель «Пума»[21] начал облет, двигаясь по спирали вдоль корпуса фрегата.

Глеб не спешил, внимательно изучая компоновку боевых надстроек. По мере приближения корпус «Артемиды» начал разделяться в восприятии на тысячи отдельных элементов. Мощно бронированный, заостренный нос корабля занимала установка генератора короткоживущей плазмы, удар которой способен испепелить астероид средних размеров. Далее между мощными выступами брони, образованными первой и второй артиллерийскими палубами в углублениях, сегментированных продольными ребрами жесткости, располагались батареи тяжелых ракетных установок.

В следующей группе сегментов, между вторым и третьим выступами, были смонтированы шахты электромагнитных катапульт, предназначенных для запуска истребителей, и вакуумные доки для их приема.

Средняя часть фрегата вздымалась локационной надстройкой, чуть ниже из борта выступали два прилива, похожие на короткие массивные крылья, на поверхности которых четко просматривались захваты удержания, шлюзы и грузовые порталы. Эти устройства служили для стыковки с фрегатом технических носителей, а при необходимости – парковки двух ракетно-артиллерийских платформ или дополнительных модулей тяжелых плазмогенераторов, что вдвое увеличивало ударную мощь корабля.

За локационной надстройкой и стыковочными пилонами были видны еще два выступающих ребра – четвертая и пятая артиллерийские палубы, а за ними – секции маршевой тяги и устройство гиперпривода, защищенные наиболее мощным бронированием.

Генератор плазмы главного калибра, наступательные орудийно-лазерные комплексы, батареи тяжелых ракет, системы антилазерной защиты, многочисленные установки противоракетной обороны, скорострельные зенитные орудия, а также интегрированные в обшивку эмиттеры суспензорного поля – все это в комплексе обеспечивало кораблю невиданную ранее ударную и оборонительную мощь, а наличие на борту собственных эскадрилий аэрокосмических истребителей давало фрегату возможность к осуществлению автономных рейдов вне состава эскадры.

Изучая корабль, Глеб обратил внимание на симметричность корпуса относительно оси вращения и грамотную компоновку артиллерийских палуб – их диаметр возрастал к центру и уменьшался к носу и корме, что обеспечивало возможность одновременной работы всех орудий. Стартовые стволы ракетных шахт и электромагнитных катапульт, заглубленные в нишах, затрудняли противнику атаку этих наиболее уязвимых элементов конструкции, не снижая их функциональности.

Компоновка отсеков и палуб внешнего слоя не оставили Глеба равнодушным. Корабль отвечал самым высоким боевым требованиям, но ему, принимая командование, предстояло понять, насколько подготовлен экипаж «Артемиды», с какой эффективностью расчеты боевых постов способны использовать вверенную им техногенную мощь?

– Пума–1, прошу разрешения на посадку, – произнес он в коммуникатор.

– Пума–1, четвертый вакуумный док открыт. Прошу включить автопилот для осуществления посадки.

– «Артемида», понял вас, автопилот включен.

Истребитель изменил курс. Через минуту, отработав двигателями торможения и коррекции, «Пума» попала в поле удержания, и внешняя сила мягко, но уверенно увлекла машину в открытый посадочный док.

…Старшие офицеры корабля встретили Дымова на предшлюзовой площадке.

Он спокойно вытерпел формальности, выслушал доклады командиров палуб, поймав немало настороженных, откровенно изучающих взглядов, затем отдал команду «вольно», снял гермоперчатку и поздоровался с каждым из присутствующих.

Необычные чувства владели Глебом.

Он смотрел на незнакомые лица, еще не ощущая контакта ни с кораблем, ни с экипажем, но уже понимая, что отвечает за их жизни и несет полную ответственность за боеспособность фрегата.

– Командир, в кают-компании все готово к обеду, – обратился к нему Золотарев, временно исполнявший обязанности капитана «Артемиды». – Надеюсь, вы произнесете речь перед экипажем?

Дымов кивнул:

– Произнесу. Чуть позже, – он снова надел гермоперчатку и внезапно скомандовал: – Боевая тревога!

На лицах офицеров отразилось недоумение, некоторые скривились.

– Групповая цель по левому борту!

До офицеров дошло, что он не шутит.

– Командир третьей артпалубы, ко мне!

– Капитан Гуляев! – низкорослый, коренастый офицер, явный уроженец планеты с повышенной гравитацией, выглядел спокойным.

– Проверим боевые отсеки. Ведите.

По кораблю звучали сигналы тревоги. От предшлюзовой площадки Глеб в сопровождении командиров палуб, проследовал по короткому коридору к транспортной системе.

«Палуба три» – высветилось на дисплее. Мягкая сила увлекла людей в стремительное контролируемое перемещение, от которого на миг захватило дух, затем ощущение полета схлынуло, – теперь они стояли на платформе у развязки коротких тоннелей, ведущих внутрь боевых отсеков и орудийных башен.

Дымов произвольно избрал направление.

Предупреждая его вопрос, капитан Гуляев поспешил с докладом:

– Орудийная башня номер двадцать восемь!

Глеб осмотрелся. Массивные люки боевых отсеков сияли индикацией гермозатворов, а вот коридоры оставались свободны, работало основное освещение, ни одна из герметичных переборок не опустилась.

– Десантный рейдер противника! Идет процедура насильственной стыковки! – озвучил Дымов данные новой вводной.