Андрей Ливадный – Дорога к фронту (страница 16)
— Доживешь. Обязательно доживешь, — я похлопал друга по плечу. — А теперь пошли спать.
[1] Pz.Kpfw.III — средний танк Вермахта.
[2] Pz.Kpfw.IV — самый массовый средний танк Вермахта. Серийно выпускался с 1937 по 1945 год в нескольких модификациях
[3] Серийные бронетранспортеры Sd.Kfz.250 начали поступать в немецкие войска в июле — августе 1941 года.
[4] Sturmgeschütz III (StuG III) — немецкая самоходно-артиллерийская установка класса штурмовых орудий на базе танка Pz.Kpfw.III. Серийно выпускалась в различных модификациях с 1940 по 1945 год.
[5] 8,8 cm FlaK (нем. 8,8-cm-Flugabwehrkanone). 88-миллиметровое зенитное орудие, находившееся на вооружении вермахта с 1932 по 1945 годы. Во время войны часто использовалось в роли противотанкового орудия.
[6] Приказ НКО СССР № 0362 от 22.12.1940 г. Кому интересно, он есть в сети.
[7] Покрышкин А. И. Небо войны. — М.: Воениздат, 1980.
Глава 6
Ранним утром следующего дня мы с капитаном Земцовым отправились на разведку. Командование потребовало уточнить данные по железнодорожному узлу, где вчера я заметил множество цистерн с горючим.
Хотел бы сказать, что «задание вполне заурядное», но не могу, — прошлое мировоззрение еще не окончательно улетело «в топку», но существенно надломилось.
Все «МиГи» после вчерашней боевой работы требуют ремонта и мне пришлось лететь на одном из резервных «И-16».
Железнодорожная станция расположена в сорока пяти километрах от фронта. Погода сегодня хорошая. Дождь прекратился, редкие кучевые облака клубятся на полутора тысячах метров. К цели подошли на большой высоте, осмотрелись, но барража истребителей не видно. Спикировали для быстрой детализации обстановки, всполошив расчеты зениток, и, пользуясь набранной скоростью, сразу же довернули на восток.
Примерно через пару минут я понял, что начинаю отставать от ведущего. Двигатель моего «Ишачка» внезапно потерял мощность и начал быстро перегреваться, хотя до пикирования все было в порядке!
Понятия не имею в чем дело, но ситуация крайне неприятная.
«Давай, браток, держись», — мысленно разговариваю с машиной, будто с живым существом.
Командир понял, что у меня проблемы и сбросил скорость, позволяя подстроиться. Если встретим «мессеров», то в бою придется туго. «И-16» и без того уступает «Bf-109» по скоростным характеристикам, а тут еще и движок едва тянет!
Поравнялись. Жестами показываю Земцову — уходи. Понимаю, что если сейчас встретим «худых», то погибнем оба. Капитан отлично пилотирует «ишачка», но он будет вынужден опекать меня, а в бою так долго не продержишься. Сожрут.
В ответ командир лишь зло покачал головой и жестом добавил: «тяни, прикрою»!
До линии фронта еще километров пятнадцать, не меньше.
Проверяю положение створок капота и маслорадиатора. Открыты полностью[1]. Охлаждение идет, значит проблема в самом двигателе. Не заклинил бы…
В этот момент в кабине внезапно наступила тишина.
Мотор встал!
Спокойно. Прыгать нельзя. Высоту после пикирования мы не набирали, — уходили, прижимаясь к земле. Внизу лес. Убьюсь. Даже парашют раскрыть не успею.
Планирую, одновременно осматриваясь. Вижу несколько прогалин. Вдалеке — деревушка. Надо бы тянуть к ней. Там наверняка есть прилегающие поля.
Ага. И еще фашисты в придачу! Нет уж. Садиться буду на какой-нибудь лесной прогалине. Так хотя бы появится шанс уйти в чащу, а потом выбраться к своим!
Земцов держится выше. Меня не бросает.
Страшно. Тихо. Лишь ветер слегка посвистывает.
Заметив подходящую вытянутую поляну, доворачиваю со снижением. Скорость быстро падает, поэтому закрылки не выпускаю. Шасси тоже лишь навредят. Подвернется поваленный ствол дерева или рытвина — перевернусь. Садиться придется на брюхо.
У самой земли беру ручку управления на себя, выравниваюсь относительно земли, но скорость уже настолько мала, что «ишачок» едва-едва задирает нос.
Удар!
Меня резко бросило вперед, но привязные ремни удержали, сберегли от увечий.
Самолет по инерции пропахал глубокую борозду, роняя фрагменты обшивки, механизации и срывая пласты дерна до супеси, а затем остановился, дымя.
Быстро отстегиваюсь и выбираюсь из кабины, про себя отметив, что кости вроде целы. Резкой боли нет.
Земцов встал в вираж. Кружит над прогалиной. Наверняка у него промелькнула шальная мысль: попытаться сесть и забрать меня, но не вариант. Абсолютно. Слишком узко и коротко.
Машу ему руками, — «уходи», давая понять, что сам буду выбираться к линии фронта.
Он понял. Покачал крыльями, и вскоре силуэт командирского «И-16» растворился в дымке над деревьями.
Я осмотрелся. Движок по-прежнему слегка дымит, остывая и потрескивая. Вокруг щебечут птицы. Августовское солнце висит низко. Смотрю на часы. Семь тридцать утра. Нечего тормозить. Надо сориентироваться и уходить к линии фронта. До заката должен успеть. Помнится, средняя скорость пешехода около пяти километров в час?
Отстегиваю парашют. Надо бы его зарыть или утопить в болотце. При мне остался планшет с картой, «ТТ», к которому есть запасная обойма, ну и все. Шлемофон снял, заткнул за пояс. Вещь мне дорога по понятным причинам.
Невнятно шумит лес. А вот птицы вдруг почему-то смолкли. Я насторожился, быстро отбежал в сторону и присел за какой-то коряжиной, выхватив «ТТ».
Недалеко тарахтит мотоцикл. Значит поблизости лесная дорога? Этого еще не хватало!
Осторожно выглядываю поверх укрытия.
Немцы! Двое…
Оба сухощавые, — война согнала жирок. Вооружены карабинами «Маузер»[2].
— Hans, du hast ihn gesehen, oder⁈ War es ein russisches flugzeug⁈ (Ганс, ты ведь его видел? Это был русский самолет?)
Пристально наблюдаю за ними. Немцы явно видели, как я шел на вынужденную. Значит просто так не отстанут.
Ага, заметили «ишачка». Сейчас полюбопытствуют. Жаль, ножа нет. Стрекот мотоцикла вряд ли заглушит выстрелы.
— О, рус фанер! — воскликнул один из них. Второй лишь кивнул, напряженно осматриваясь по сторонам. Явно более опытный. Или менее беспечный.
Я отлично понимаю, где нахожусь. Вполне отдаю себе отчет в происходящем, но все же где-то глубоко внутри еще жива безбашенность, воспитанная в «ви-ар». Меня привлекает тарахтение мотоцикла, работающего на холостом ходу. Немцев скорее всего трое. Тихо убрать этих двоих не получится. Но соблазн завладеть транспортным средством велик. По лесным дорогам успею быстро добраться до линии фронта!
Я отполз к зарослям кустарника и привстал, вытягивая шею. Ага, вот и мотоцикл! Смотрит стволом «MG-34» в сторону прогалины. Магазин у пулемета барабанный, на пятьдесят патронов[3], если мне не изменяет память. Отодвигаю ветку. Присматриваюсь. Вокруг никого. Мне реально повезло! Фашистов всего двое! Они увидели падающий самолет и свернули посмотреть. Наверное, надеялись взять в плен советского летчика?
Низко пригибаясь, я вернулся к прежней позиции.
— Ганс, — тот немец, что постоянно озирался, теперь вскинул карабин, целясь в сторону «И-16». — Загляни в кабину. Посмотри, мертв ли пилот? — они говорят по-немецки, но некоторые слова я понимаю, и смысл фраз ясен.
Выбора, по сути, нет. Надо действовать! До фашистов метров двадцать. Уверенная дистанция для «ТТ».
Выстрел ударил громко. Немец кулем повалился на землю. Второй оторопел, и это стоило ему жизни. Две пули пробили спину.
Короткими перебежками возвращаюсь к своему самолету. Осматриваю фашистов. Обоих свалил наглухо!
Быстро собираю трофеи. Две гранаты М-24 засунул за пояс. Осколочные, наступательные, на длинных ручках, с радиусом поражения в 10–15 метров. Фляга тоже пригодится. Забираю их документы. Постоянно прислушиваюсь. Мотоциклетный мотор по-прежнему тарахтит на холостых оборотах, скрадывая все другие звуки.
При виде крови меня даже не замутило. Впрочем, неудивительно. Адреналин кипит в крови, подавляя эмоции. Да и вообще, учитывая общую тематику современного онлайна, я не сделал и не увидел ничего нового. Может потом «накроет»?
Забрал оба карабина и подсумки с запасными обоймами к ним. Теперь бегом отсюда!
Лесная дорога оказалась порядком заросшей. Скорее не дорога, а направление, по которому мужики на телегах за сеном да дровами иногда ездили. Но мотоцикл пройдет.
Надо было немецкую форму взять. На скорости, если не останавливаться, можно ведь и внаглую проскочить?
Нет. Слишком рискованно. Посмотрю, куда пролесок[4] приведет, а там уже решу, что делать дальше.
Через несколько минут езды, колея вдруг свернула в отлогую сухую ложбину.
С воздуха я видел деревеньку, но она, как мне кажется, осталась правее. Ориентироваться в густом лесу оказалось куда сложнее, чем в небе. Останавливаться через каждые пятьдесят-сто метров, сверяясь с компасом и картой я не стал, решив, что утреннее солнышко, пробивающееся сквозь кроны деревьев, послужит достаточным ориентиром. Еду на восток, а значит приближаюсь к фронту.
К строениям я выскочил совершенно неожиданно. Просто кустарниковый подлесок вдруг расступился в стороны, а след примятой травы оборвался на краю заросшего сорняками клочка земли, метрах в двадцати от бревенчатого дома.
Сначала подумалось: «хутор», но нет — деревушка. Дворов пять-семь. Дома очень старые, наверняка дореволюционной постройки. Вокруг лес. Немцев пока не видно.