Андрей Ливадный – Дорога к фронту (страница 18)

— Где держат пленных? Веди!

Вокруг все стихло. Неожиданная, нехорошая тишина. Если здесь было только два отделения, то считай всех положили. Но я пока не видел и не слышал пулеметчиков. И второй унтер должен быть. Так что не все.

Проверил магазин трофейного «МР». Полный. А по дому стрелял автоматчик. Значит он где-то поблизости. Мысленно считаю дальше:

'Допустим, одного пулеметчика я положил в саду, в составе отделения, так сказать. Остался еще один. И где он — большой вопрос.

А Веселова молодец, не растерялась, двоих фашистов застрелила…'

— Идем твоего командира выручать. Подберемся краем леса.

Она кивнула, указав на один из домов:

— Там.

— Прямо в избе держат?

— Туда увели. Минут двадцать назад, — в ее голосе вновь слышится дрожь. — Я видела.

— Значит, наблюдала за деревней? Много тут немцев?

— Двое связистов, какую-то радиостанцию налаживают. Со странной антенной, никогда такой не видела. И два отделения охраны. Одни пункт связи охраняли, а другие пустующие дома осматривали. Потом завтракать в саду уселись, когда все проверили. Еще офицер. Мы как раз его взять и пытались.

— У тебя бинокль есть?

— Да. Держите, товарищ младший лейтенант.

Рассматриваю избу. Крыша частично разобрана. Антенна действительно странная. Похожа на современную фазированную решетку. Немецкий радар? Или какая-то новейшая для этих времен станция связи?

Гадать не возьмусь. Устройство вызывает множество вопросов. Прежде всего почему его начали монтировать так близко от линии фронта? Если это что-то передовое, а значит сверхсекретное, то почему так мало охраны?

Уверен, теми же вопросами задался и командир разведгруппы. Теперь вполне понятен его выбор цели.

Действовать надо быстро. Немцы наверняка уже вызвали подмогу.

Пулеметное гнездо я заметил не сразу. Хорошо замаскировано. И позиция — не подступишься. Там же на крыше дома со странной антенной. На настиле из досок, среди груд снятой дранки.

— Сможешь снять пулеметчика? — я вернул бинокль, пояснил, где цель.

— Смогу… Наверное… Постараюсь… Карабин не мной ведь пристреливался…

— Уж постарайся. И приглядывай за входом в дом. Мало ли кто выскочит на выстрелы. Хотя вряд ли. Они сейчас там круговую оборону заняли, помощи ждут. Так что давай, не подведи, — автомат я повесил на шею. В руке «ТТ». Как по мне, то на коротких дистанциях он понадежнее будет. — Я сейчас рвану до колодца, — указываю на невысокий старый сруб, метрах в пятнадцати от нас. — Немец меня наверняка заметит, откроет огонь. А ты тем временем сможешь нормально прицелиться.

Чтобы не расхолаживаться, я побежал. Что есть сил, низко пригибаясь.

Грохнула длинная очередь. Пулеметчик оказался так себе. Пули прошли выше, над головой. Вторая очередь впилась в сруб колодца, но я уже успел нырнуть за укрытие. А третья захлебнулась. С крыши дома мешковато сползло мертвое тело.

Молодец, Танюша!

Дальше я сымпровизировал. Как ворваться в дом? Да, запросто, особенно имея за плечами немалый опыт в «ви-ар». Тоже своего рода подготовка.

Сначала я рывком добежал до крыльца, по ходу услышав винтовочный выстрел, звон разбитого стекла и чей-то болезненный вскрик.

Веселова прикрыла!

Не свинчивая донные крышечки и не трогая взрыватели, я зашвырнул «колотушки» в дом, услышав предсказуемый истошный вопль:

— Granate!

Немцы сейчас рухнули на пол, прячась за любыми укрытиями, а мне то и надо! Своего не хочется покалечить.

Врываюсь внутрь.

Два выстрела из «ТТ» покончили со связистами. У окна лежит унтер, — его сняла Веселова. На стуле сидит крепко связанный и изрядно избитый старшина.

Из-за перевернутого стола встает немец. Обер-лейтенант. Я двинул ему рукояткой пистолета в висок. Фашист сразу обмяк.

Я быстро развязал пленника. Тот лишних вопросов не задает, глянул на петлицы, сплюнул кровью, хлопнул меня по плечу, схватил немецкий автомат и только тогда хрипло выдавил:

— Силен ты лейтенант, несмотря что летчик. Сбили?

— На вынужденную сел.

— Старшина Никита Ломейкин, — представился он. — Уходить надо. Они наверняка подмогу вызвали. Вскоре тут звиздец что начнется.

— У меня мотоцикл. Трофейный. Ты зачем девчонку в разведку потащил?

— Веселову? Она жива?

— Жива.

— Ну так она немецкий знает. Нас за «языком» отправили. Обязательно за офицером. Дважды ходили. И ни разу живым не довели. Вот и решили ее взять, чтобы допросить фашиста на месте, а не тащить его через линию фронта, — он наклонился к обер-лейтенанту и сокрушенно выматерился.

— Чего? — спросил я.

— Зачем так сильно саданул?

— Очухается.

— Будем надеяться, — старшина без лишних разговоров взвалил немца на плечо. — Давай, лейтенант, ходу отсюда!

— Ну так двигай!

— А ты? — спросил он.

Собираю немецкие гранаты:

— Заберу документы и подорву здесь все. Иди, догоню!

Я быстро проверил ящики перевернутого стола и рассыпавшиеся по полу папки. Сгреб их, перевязал подвернувшимся под руку телефонным шнуром, затем выскочил на улицу.

Через несколько секунд за спиной грохнул мощный взрыв.

Бегу к опушке леса.

Старшина уже завел мотоцикл. Веселова его прикрывает, держит околицу под прицелом. Над заброшенной деревушкой стелются дымы. Дом, в котором я держал оборону, уже полностью охватило пламя, и он превратился в погребальный костер.

Ломейкин усадил пленного немецкого офицера в коляску. Тот похоже пришел в себя, что-то нечленораздельно мычит.

— Товарищ младший лейтенант, — он обернулся, — Надо бы поспешить.

— Погоди, старшина. Дай пару минут.

Памятуя о последних событиях, я больше не собираюсь проявлять беспечность, уповая на удачу. Пришлось вернуться в заброшенный сад, и обыскать трупы. Как выяснилось первого пулеметчика я действительно положил в составе отделения. Его «MG-34» тоже оказался с барабанным магазином. Два запасных я нашел в специальной сумке-переноске.

Старшина тем временем распределил роли, усевшись на место водителя. Веселова устроилась за ним. Мне пришлось разместиться на запасном колесе, позади пленника. Неудобно, но особо выбирать не приходится.

— Поехали, — я хлопнул Никиту по плечу.

[1] У «И-16» воздушное охлаждение двигателя.

[2] Mauser 98k (Маузер 98k) — магазинная винтовка, официально принятая на вооружение в 1935 году. Являлась основным и наиболее массовым стрелковым оружием вермахта во время Второй мировой войны. Обойма на пять патронов.

[3] Для пулемёта MG-34 использовался барабанный магазин Gurttrommel в виде усечённого жестяного конуса, внутри которого располагалась короткая лента на 50 патронов. Кроме того, существовали сдвоенные барабанные магазины.

[4] Пролесок — узкая дорога в лесу.

[5] Положения плана «Ост» включали уничтожение населения нашей страны, порабощение и онемечивание оставшихся в живых.