Андрей Лисьев – За каждый метр (страница 19)
Проза гуляет вокруг землянки, где комбат совещается с командирами. Все замаскировано свежими сосновыми ветками. Кострище огорожено заборчиком из гильз. Это общая практика десантников: везде, где нужно ограждение, использовать гильзы. Пятый батальон поселился в лесу только что, гильзы не успели закоптиться. Проза читает маркировку – гильзы от снарядов «Ноны».
С ночи прохладно и сыро.
Командиры выходят из землянки, но Шипун снаружи беседует с коллегами. Его свежевыбритая голова сияет на солнце, а борода, наоборот, густая, черная, до самой груди, с двумя вертикальными проседями. Он долго трясет кому-то пальцем, что-то доказывает.
– Добро! – слышит Проза бас Шипуна.
Командир 14-й роты наконец замечает Прозу и кивком зовет за собой, смотрит искоса, недоверчиво.
Спускаются в землянку-столовую. Она внутри напоминает бар из фильмов, только свежая древесина светлая. За барной стойкой возится повар, столов всего три. Шипун выбирает самый большой стол, садится напротив Прозы, но разговор не начинает, ждет двоих товарищей, которые занимают места на лавках рядом с ними.
Больше всех говорит начальник штаба роты Дмитрий, который сидит справа от Прозы:
– А почему вы их называете нацистами? Это неправильно. Гляньте, кто стоит напротив нас: грузины, поляки, немцы, чеченцы, негры, русские из РДК и футбольные фанаты. Им нет дела до величия украинской нации! Никакого дела! Они приехали сюда резать русских. Мы воюем с русофобами.
– Выходит, в основе украинского нацизма – русофобия? – уточняет Проза.
– Выходит!
Повар ставит на стол четыре разнокалиберные кружки с чаем. Шипун рассказывает:
– Вон связист у нас, тоже весь в нацистских наколках, но служил, старался, раздеваться стеснялся. Оказалось, у него перелом позвоночника после ДТП был, но он к нам добровольцем пришел. Пока шуруп в позвоночнике не сломался у него, мы до госпиталя и не знали о его наколках. И чё? Хороший связист.
– Сведет теперь, наверное, – предполагает Дима.
– Про футбольных фанатов, – говорит Проза, – вы же к разным клубам относитесь?
– Ну да, – отвечает блондин с тонкими чертами лицами, командир 15-й роты, – но у нас вражды вне стадиона нет.
– Субкультура такая, – вставляет Дима, – у нас даже есть взвод омоновцев. Мы с ними там дрались, а здесь ни-ни. Братья.
– И футбольная феня у нас своя, – говорит Шипун, – чтоб в бою только мы друг дружку понимали. А если перехват, то – фиг им.
– А лидеры банд на гражданке помогают: гуманитарка и курсы учебные, – снова говорит блондин.
– Банд? Лидеры банд? – Прозе кажется, что он ослышался.
– Ну да, футбольных банд, вот один рядом с вами сидит. – Командир 15-й роты указывает на Диму, тот молча улыбается. Скромничает.
– У нас даже свой пресс-атташе есть. – Шипун оборачивается ко входу.
В землянку, пыхтя, входит высокий боец с красивыми русыми усами под длинным носом.
– Да ладно?! – не верит Проза.
Они знакомятся. «Пресс-атташе», который в батальоне заведует автохозяйством, рассказывает:
– Да, два телеграм-канала веду. Свой и батальона. – Он диктует Прозе названия.
– И фанатов с той стороны мы всех знаем, – говорит Дима, – «Кракен» и РДК, и они нас знают. Мы еще до 2014 года разошлись с ними. И знаете, кто туда попал? Вот чувак на воровстве попался, не в том смысле, что за руку поймали, а так… подозрения. Переворот на Украине, и он сразу там. Все, кто с гнильцой, на ту сторону метнулись. Получается, что не футбол у них главное.
– А у кого футбол главное? – спрашивает Проза.
– А вы стадии футбольного фанатства знаете? – вопросом на вопрос отвечает блондин.
Фанаты начинают спорить между собой, говорить одновременно, наконец Проза записывает за Димой:
– Первая стадия совсем не про спорт: арматура плюс дух. Вторая стадия: алкоголь плюс арматура. И только на третьей стадии появляется спорт: спорт плюс алкоголь!
В столовую вбегает боец:
– Комбат вызывает всех! На задачу!
Фанаты вскакивают и, не прощаясь с Прозой, выбегают из землянки.
По лесной дороге в колонну по одному проходят бойцы в полной выкладке, помимо автоматов и пулеметов они несут боекомплект. Замыкает колонну Тихий – чеченец из Омской области. Имам Шамиль, так его представил Прозе Дрозд.
– Мы на полигон. Идемте с нами! – предлагает Тихий. – Пострелять дадим!
– Конечно! – соглашается Проза и, подладившись под быстрый шаг третьего взвода разведроты, спрашивает: – Говорят, вы – имам?
– Был.
– И как вам война с религиозной точки зрения?
– В смысле? – не понимает вопроса Тихий.
– Отец Пересвет жалуется, что мусульман среди бойцов много, а имамов не хватает. Ходят к нему про Бога поговорить.
– Правильно. Бог – он един. Пускай ходят.
– А к вам ходят?
– Да. Все спрашивают, татары в основном: «Мы – шахиды? Мы – шахиды?» Мечеть ведь вне политики. Я взял на себя ответственность. Да, говорю, мы – шахиды. Что в Коране написано про ЛГБТ? Грех! Мы здесь с ЛГБТ-культурой боремся, как Аллах велел. Они: «А людей убивать не грех?» Греха боятся.
Тихий замолкает, пробегает вперед, чтобы переброситься репликами с бойцом во главе колонны, потом останавливается, ждет Прозу.
– И что отвечаете?
– А что отвечаю? Говорю, когда человек раком болеет, опухоль надо резать. Мы пришли сюда резать раковую опухоль. Без разницы: христиане или мусульмане, русские, татары, чеченцы.
– С чеченцами встречались здесь?
Тихий опускает голову, чтобы спрятать глаза под каску, но Проза видит, что собеседник скривился, и уточняет:
– Гадости про «Ахмат» рассказывают.
– Да разные чеченцы встречаются. И «Ахмат» разный. Мы в гаражах в Кременной стояли, в смысле – нашему взводу дома не хватило, жили в гаражах. И видим двоих – гараж вскрывают. Узнали, что внутри машина, и решили отжать. Мы их прижали, а они пафосные такие, чистенькие, наклейки – «Ахмат», флаг Чечни. Один турок оказался, а второй вообще русский.
Тропа сворачивает с опушки леса в поле, откуда слышны выстрелы. Полигон.
– Вот, говорят, мы узнали, хозяин – за «укропов», уехал, мы… трофеи. А я ему: хочешь трофеев, пошли со мной, захватим опорник – будут тебе трофеи. А сейчас ты чужие трусы с веревки воруешь. Еще раз увижу, Рамзану Ахматовичу о вас расскажу. Всё! Больше не появлялись.
На огневой позиции лежит бревно, на которое бойцы Тихого аккуратно складывают оружие так, чтобы лесной песок не попал в стволы. Трое из них надувают разноцветные шарики. Проза о их назначении не спрашивает, понятно же, что сейчас сам все увидит.
Тихий уходит вперед, где должны быть мишени, но вместо них он крепит шарики на разной высоте: у земли, на пне, в амбразуре учебного опорника, на разной дистанции. Но расстояние не полигонное, ближе, чем положено по нормативам. Бойцы разбрасывают по огневой позиции в хаотичном порядке бревна и просят писателя посторониться. Первыми тренируются пулеметчики. По одному они ложатся на огневой, устанавливают пулемет на сошки. Тихий становится рядом и командует:
– Красный! Синий! Зеленый! Красный! Желтый!
Пулеметчик ерзает по огневой, то и дело перемещая прицел, его задача – поразить шарики в последовательности, хаотично задаваемой Тихим.
Пока оба пулеметчика отдыхают, к занятию подключаются остальные – стреляют из автоматов.
Ответственный за стрельбище смуглый бородач предлагает Прозе пострелять в сторонке по мишеням. Тот соглашается и некоторое время упражняется из АК—12, АК—74, трофейной снайперской винтовки, АГС и пулемета «Корд». Пальцы с непривычки начинают болеть. Изюминка полигона – трофейный американский пулемет «браунинг», правда, с оторванным пламегасителем. Прицелиться из него невозможно, но у пулемета нет отдачи – и можно пострелять «стоя с рук».
Заметив, чем занят Проза, Тихий окликает его и демонстрирует мастер-класс стрельбы с рук из двух пулеметов. Отдача такая, что он еле стоит на ногах, потому делает лишь короткие очереди.
Второй цикл упражнений во взводе Тихого – стрельба по шарикам в движении. Каждый боец пересекает заваленную бревнами огневую позицию и стреляет из положения стоя. Тихий идет рядом и все так же командует:
– Желтый! Зеленый! Белый! Желтый! Красный! Красный!
Во время перерыва, пока бойцы меняют шарики, Проза замечает, что среди них нет снайперов, и спрашивает:
– А снайперы как тренируются?
Тихий смеется:
– У меня их трое. Я им с вечера задачу поставил: с тебя – фазан, с тебя – коза, с тебя – заяц. Ходят где-то в лесу. Вечером приходите – увидите, кто из них справился, а кто нет.