Андрей Лисьев – За каждый метр (страница 18)

Десантники падают, укрываясь за тонкими соснами. Не глядя на планшет, Дрезден понимает, что пауза в ритме боя окончилась, пора возвращаться.

На планшете коптера видны: пустой лес впереди, еще одна большая поляна, снова лес, еще более густой и высокий, а там… пятнадцать «укропов» забегают в этот лес и исчезают.

«Ввосьмером их не выковырять, – решает Дрезден, – а оставить здесь, так снова полезут в атаку».

– Аляска, я – Дрезден, вижу скопление пидоров, прием!

– Дрезден, я – Аляска, принял. Координаты? Прием!

Взвод возвращается из балки к своим окопам в лесу. Дрезден на ходу диктует координаты. То и дело он смотрит на экран планшета оператора «Мавика». Хохлы прячутся в лесу. Может, ждут подкрепления?

– Дрезден, я – Аляска, работает «Василек», прием.

– Аляска, я – Дрезден, да!

Они уже выбрались к своим позициям, десантники обустраиваются в окопах.

Дрезден, улучив момент, когда Сипуха остается один, спрашивает:

– Что это было?

Сипуха некоторое время молчит, меряет командира роты взглядом, осматривается, находит взглядом бойца, которого заставил добить раненого украинца, и, тщательно выверяя слова, произносит:

– Командир должен следить за очерствением души подчиненных. Не можешь убить человека – иди добей смертельно раненного. Сделай доброе дело. На войне надо быть черствым.

– Добро! – Дрезден идет к позициям взвода Селезня, взвешивая слова Сипухи.

Его окликает комбат Сигма, рядом с ним оператор коптера. Вместе они смотрят на экран – «Мавик» висит над лесопосадкой, где готовятся к атаке украинцы. Теплых фигурок добавилось. Накапливаются.

Комбат и Дрезден прислушиваются. Со стороны просеки в тылу они слышат лязг гусениц. «Мотолыга» несется на огромной скорости. Затем минута тишины, и… «Василек» сухими щелчками выплевывает кассету из пяти мин. Потом вторую. Мины кучно ложатся прямо в лесопосадку.

Едва МТЛБ с лязгом увозит «Василек» в тыл, над лесом второго батальона взмывают несколько украинских дронов. Десантники прячутся.

Дрезден и Сигма на экране планшета внимательно изучают лес в глубине оврага, движения укропов нет. Никто не вышел. Оператор возвращает «Мавик» на подзарядку. Выходит, «Василек» справился? Новой атаки не будет?

В тылу слышен негромкий взрыв, скорее хлопок. Сигма и Дрезден переглядываются, комбат беззвучно матерится. Смотреть, какого цвета дым над лесом, куда уехала «мотолыга», не хочется.

Глава 7

Фанаты против русофобов

УАЗ-«профи», к которому зам по вооружению Кречет ведет Прозу, сияет свежей зеленой краской среди сырых сосновых стволов.

– Видите? Не только ваши поставки, вон Министерство обороны тоже полку выделило новые машины.

– Правда новые?

– Да. Без пробега. Две!

Они садятся на второй ряд сидений.

– Сапсан с нами поедет, – указывает на сиденье рядом с водителем Кречет, имея в виду начальника автослужбы.

Вдруг зам по вооружению кривится.

– Ты такую машину водил? – обращается он к водителю.

Водитель из мобилизованных выглядит молодо, бледнеет.

– Да.

– Тогда поздравляю тебя, ты только что сжег сцепление. В салоне горелым воняет, почему? Передачи переключать не умеешь?

– Да, – неуверенно блеет водитель и дергает рычаг переключения передач.

– Заднюю включи!

– Заедает.

– Полегче! Смотри! – Кречет привстает на сиденье и за водителя включает заднюю. – Теперь сам! Если сцепление в новой машине сжег, вычтем с тебя!

В машину садится начальник автослужбы и тоже морщится от вони горелого сцепления.

– Не умеют машины водить ваши водители, Владимир Владимирович. – Кречет безапелляционен.

УАЗ трогается и с трудом забирается между колеями, пробитыми КамАЗами в лесу.

– Пониженную включи, – советует начавто, – а то завязнем сейчас. Только мост подключи.

– Я не умею, – признается водитель.

Кречет гогочет и снова привстает на сиденье. Два офицера берутся за небольшие рычаги справа от рычага коробки передач. Зам по вооружению толкает от себя один рычаг – включает передний мост, а начальник автослужбы тянет назад второй рычаг – включает пониженную передачу.

В штабной землянке пятого батальона пахнет свежей древесиной, спилы бревен светлые, посреди землянки широкий стол, вытянутый от входа, и две лавки. Сотрудники штаба сидят на небольших столах вдоль стены спиной ко входу.

– Лист бумаги есть? – требует комбат—5 Камыш, когда Проза садится на лавку рядом с ним.

Морщины на лице подполковника тянутся вертикально от уголков глаз через серые щеки и теряются в коротко стриженной седой бороде. Сам он лысый.

Комбат протягивает переданный ему лист бумаги Прозе:

– Пишите!

– Что писать? – теряется Проза.

– Рапорт. Нам замполит нужен.

Это – проверка на вшивость, и Проза удар не держит:

– Да я… это… – мямлит он, – старенький, наверное.

– Да мы тут все не молоденькие. Мне 56, начальнику связи – 57. Ему только днем поспать нужно, а так слух у него острый. – Он указывает в дальний конец землянки, где колышется брезентовая занавеска, отгораживающая спальное помещение.

Понять, шутит ли Камыш, невозможно.

– Славка-замполит, 60 лет, богатый был, магазины какие-то, бросил все, сюда поехал добровольцем, уже здесь умер. Сердце прихватило. – Камыш все-таки серьезен. – Так что замполит нам нужен.

– Я и не офицер к тому же. «Чистые погоны – чистая душа». – Проза вспоминает поговорку советских времен, которую Камыш должен знать.

– А у меня грязные погоны, грязная душа и руки грязные по плечи.

Нет, не получается Прозе настроить собеседника на легкий шутливый тон.

– Я книжку сюда приехал про вас писать.

– Я книг не читаю. Только Евангелие и «Боевой устав ВДВ». – Камыш демонстративно смотрит на часы, достает из нагрудного кармана очечник, водружает на нос очки в тонкой оправе и перебирает бумаги на столе.

– С молодыми проще, конечно. В тыл вышли, девок сисястых нашли, выпили, в морду получили, вернулись – и в атаку! А старики, как пескарь у Чехова, сидят тихо, и «немцы» их бьют.

Затем, взглядывая поверх очков через голову Прозы, говорит кому-то:

– Командиров рот ко мне вызовите через десять минут.

– Про себя расскажете?

– А чё про меня рассказывать? Клюют меня тут. Мол, устарел. А чего устарел? «Нона» та же самая, РПГ—7 тот же самый, «двойки», «четверки», авиация та же, что и в Чечне. Что изменилось-то? Тактика? Артиллерия реагирует чуть быстрее. Дроны? Ну да, согласен. Так двигаться надо. Встал на две минуты, сразу прилет. Не стой на месте! Пусть командиры рот расскажут.

– А вы про них?

– У нас батальон футбольных фанатов, на гражданке пятачки друг другу чистили, а здесь нормально. Воюют. Иногда сержанты командуют капитанами. После утреннего совещания Шипуна спросите, командир 14-й роты, он с вами поговорит.