Андрей Лисьев – Никто кроме нас (страница 6)
Лёня шагнул к ней, обе ноги стрельнули болью, и он снова очнулся на полу БМП.
– Боже, я хочу к маме! – вслух сказал Браво.
* * *
Первое, что он увидел, был солнечный свет, пробившийся через дырку от РПГ. Шевельнувшись, Лёня снова услышал жужжание в ногах – разведывательный мавик маячил в дверном проеме. Вот суки! Не уймутся! За спиной раздался стук. Через открытый люк в башню упала граната. Взорвалась. РГД, ручная граната дистанционная, определил ее тип Браво.
Рикошетом влетевшие из башни в десантное отделение редкие осколки ручной гранаты не задели его. Боекомплекта в БМП не было, топлива тоже, детонировать оказалось нечему.
Надо чтото делать. Браво прислушался к своим ощущениям, да – слабость. Но кровавая корка на ногах означала, что кровотечение прекратилось.
Отдохнул, значит? Тогда пора становиться Леонидом! Браво оглядел десантное отделение – здесь толком не укрыться, – и пополз в нос. По пути он прихватил пластиковую бутылку воды, разглядел банку тушенки на полу, но тянуться не стал – банка укатилась далеко, да и есть не хотелось. Только пить.
Едва Леонид оказался у внутреннего проема из десантного отделения в башню, БМП подбросило. Новый FPVдрон промахнулся, и противотанковая граната взорвалась под днищем.
* * *
Браво шел по разбитой «располаге». Четыре «хаймарса» разметали дощатые домики турбазы, синие с белым. От строений не осталось ничего. Он обошел панель солнечной батареи, венчавшую рухнувшую стену, увидел дымящуюся дырку в земле. Фугасные реактивные снаряды избыточно мощны для таких сараев. От следующего дома стена уцелела, изза нее чтото шипело и хлопало.
– Тушенки хошь? – Когорта в безупречно чистом камуфляже появился изза спины и встал рядом с Леонидом плечом к плечу.
– Ваня?
Когорта не ответил.
– Товарищ старшина! – Браво обратился по форме.
– Туда смотри!
Изза стены взвилась вверх, подобно гранате, раскаленная банка тушенки и шлепнулась неподалеку.
– Вы же погибли, – вспомнил Браво, его спина похолодела.
Когорта не ответил, а шагнул вперед, потом еще. Обернулся.
– Нну?
– Нене, – Браво замотал головой и протянул жалобно, подетски: – не хочу тушенки, у меня своя.
Он вспомнил банку тушенки на дне десантного отделения «бэхи», и с болью в пересохшем горле сглотнул слюну.
Открыл глаза. Ни Когорты, ни разбитой располаги не было.
* * *
В башне Леонид задерживаться не стал. У БМП1 двигатель установлен спереди, по центру и справа, а слева от двигателя в узком проходе друг за другом располагались сидения стрелка и механикаводителя.
Леонид протиснулся в этот проход мимо бочонка, вонявшего соляркой. Пустая, полная? Выяснять не хотелось. Осколки гранаты, взорвавшейся внутри башни, не пробили стенки бочки, и пожара не случилось. Ну и славненько! Хороший бочонок!
Леонид уселся на сидение мехвода спиной по ходу движения, отстегнул защелки броневого листа, отделявшего двигатель от экипажа. Сполз на пол и загородил листом проход в башенный отсек. Зафиксировал спинкой сидения.
Над крышей десантного отделения взорвались две очередные гранаты, сброшенные с коптеров.
Браво огляделся в полумраке, выглядело неплохо. БМП стояла к хохлам правым бортом, этим объяснялись все прилеты FPV с гранатами от РПГ – оба справа. С этой стороны Леонида защищал двигатель, с кормы – броневой щит, слева, с носа и сверху – броня «бэхи». Люки мехвода и стрелка оказались очень кстати закрыты. Не «бэха», а бастион! Бастион Леонида! Хрен меня теперь с мавика разглядят! Но люки башни БМП открыты, значит, будут кидать гранаты туда.
На полу валялся жгут белых пластиковых стяжек, свалились с двигателя, когда Леонид снимал бронещит. Браво довольно крякнул. Взяв одну стяжку, он затянул ею, как жгутом, изуродованную правую ногу выше раны, подумал, лег на спину на пол.
Отодвинул щит, подтянул к себе бочонок, снова лег и закинул на него ногу. Зажмурился, прислушиваясь к ощущениям. Раны болели, голова кружилась, от потери крови Леонида лихорадило. Солнце взойдет – согреюсь! Он глянул на часы, следовало запомнить время, чтобы через два часа сменить стяжкужгут. Полдень миновал.
В башенный люк влетел очередной сбросник и взорвался, не причинив вреда. Щит служил надежно. Разглядели? Или догадались, где я?
* * *
Алиса стояла спиной к темной двери, две верхние пуговицы на белой блузке расстегнуты. Она узнала Леонида, ее глаза округлились, девушка всплеснула руками и обеими ладонями ухватила себя под затылок. Словно тяжела стала ей копна рыжих волос. Алиса заговорила, но Браво не услышал ничего.
– Алиса! – закричал Леонид. – Я – триста!
Девушка опустила руки в недоумении, в глазах застыл испуг. Услышала?
– Алиса!
Она правой рукой дотронулась до горла, как будто что душило ее, и… заплакала.
Леонид увидел себя у ее ног, встрепенулся и вдруг поплыл над «бэхой», над землей, над Алисой. А она плакала и провожала его взглядом.
– Нет!
Леонид задергался. Ударился рукой о железку и очнулся.
– Господи! Спаси! Пожалуйста! – взмолился он вслух.
* * *
А чем я стяжку разорву? Леонид отыскал смартфон, в котором не было симки, но батарею перед выходом он зарядил полностью. Прошло два часа. Включил фонарик на смартфоне, осветил свое убежище. Отыскал на полу «семейный ключ», ключом попробовал разорвать стяжку. Мягкий пластиковый «семейный ключ», пластиковая стяжка, и бессилие.
Господи! Если я не сменю стяжку, ткани на ноге отомрут, и привет ноге! Отнимут! Браво слышал о таких случаях. Он закусил до крови губу и…
– Господи, помоги!
Стяжка лопнула. Леонид выдохнул, опустил ногу с бочонка. Нога покалывала… Кровотечение возобновилось. Ладно! Выждав несколько минут, Леонид стянул ногу новой стяжкой.
Поставил таймер в телефоне на два часа и закрыл глаза.
* * *
– Лёнь! Подвинься! – Макс Долгодушев отодвинул Леонида ближе к моторному отсеку и уселся за рычаги. – Все путем будет!
«Бэха» уже не БМП, а ИМР – инженерная машина разграждения на базе танка. Мотор взревел.
Макс уверенно направил ее вперед, потом назад и снова вперед. Ерзал машиной тудасюда. Вокруг рвались мины.
Леонид протянул к Максу руку, чтобы ухватить за штаны, но тщетно.
Этого не может быть! Макс погиб летом 2022го. Тогда под огнем он расчистил плацдарм для понтонной переправы. Леонид понял, что бредит. И он вспомнил, что сейчас произойдет.
– Не уходи!
Его голос заглох в гулком разрыве, мина ударила по броне и оглушительно взорвалась.
– Я сейчас! – Макс распахнул люк и полез наружу.
– Стой!
Бесполезно! Леонид закрыл глаза от яркого света и открыл снова, когда чтото этот свет заслонило. Макс свесил в люк черную, обожженную, лишенную волос голову и задорно уставился на товарища единственным красным глазом:
– Интересно! Что дальше будет?
Что дальше? Леонид открыл глаза. Попрежнему «бэха», люки закрыты, гдето чтото потрескивает. Огонь? Но почему так холодно? Хохлы подожгли «бэху»? Леонид шмыгнул носом, втянул слабый запах горелой травы. Видимо, хохлы попытались поджечь БМП, пока он был без сознания. Но промахнулись.
– Господи, – заплакал Браво, – пожалуйста! Спаси и сохрани! Я не знаю молитв, но обещаю – выживу, выучу молитвы и приду в церковь.
– В храм, – подсказал ему ктото.
– Кто здесь?
«За мной пришли? Нет. А почему не пришли? Наши явно видят, как хохлы долбят «бэху». И атаки не было. Потому наши и не пришли. Мины мы не сняли и не доложили».
– Я должен доделать свою работу, – произнес Леонид и прислушался к звуку собственного голоса.