Андрей Левицкий – Оружие Леса (страница 39)

Я сыпанул в кружку заварки, налил горячей воды из чайника и сказал:

– Хочешь знать, зачем Метис рвался в ту шахту, которую, как ты сказал, потом взорвали?

Глаза его блеснули. Ага! Пронимает до костяшек, когда такое неожиданно спрашивают, а, казак? Думаю, ему очень хотелось воскликнуть: «Говори!», но Шульгин лишь слабо кивнул. Ну, понятно: он поднял с места целый взвод, обложил Городище, сильно рискует – и все ради того, чтобы заполучить меня и узнать тайну шахты. И тут вдруг я беру в руки тарелочку с толстой, жирной такой голубой каемочкой и сам ему эту тайну на тарелочке приношу прямо в командирский шатер. Есть от чего возбудиться.

Шульгин молча глядел на меня. Я взял из миски кусок мяса, сунул в рот и стал жевать нарочито медленно, неторопливо, как бы говоря всем своим видом, что тщательное пережевывание пищи – залог здоровья, долголетия и уверенности в себе. Хотя на самом деле в желудке у меня будто тлели угли, причем постепенно разгорались все жарче. От Катиных пилюль осталось всего две, надо было одну принять до того, как вошел в шатер, а теперь на глазах у майора делать этого не хочется, чтоб не давать ему дополнительное преимущество.

Майор сидел, закинув ногу за ногу, и глядел на меня. Ждал, пока прожую. По лицу ходили желваки, но едва заметно. Что, трудно тебе? Привык командовать, чтоб твоим приказам сразу подчинялись, а тут торчит перед тобой какой-то охотник, жует, как корова, а ты жди, пока он закончит… Я чувствовал себя так, будто шел по канату, и внизу – яма с заточенными кольями. Шаг влево, шаг вправо, одно неверное слово, неправильная интонация – и конец, печальный и мучительный. Ладно, не будем перегибать палку, чрезмерно испытывая выдержку Шульгина. Проглотив кусок, я отпил чая из кружки и сказал:

– Вещь, за которой охотился Метис, называется тоником. Такая зеленая микстура.

Он едва заметно пошевелился в кресле. Майор ведь не в курсе, что я знаю о роли Рапалыча во всем этом деле, что недавно разговаривал со стариком и тот признался, что Шульгин его допрашивал… Вот пусть и дальше остается в неведении. Я продолжал:

– Тоник создали в лаборатории, на той базе. Испытывали сначала на зверях, потом на человекообразных мутантах, а потом и на людях. Мы с Метисом тоник там и нашли. Всего одну колбу, то есть такую бутылочку… Потом я Метиса убил и свалил оттуда. Этот тоник нужно в себя вколоть. В бутылочке – десять доз. Я спрятал ее в том месте, где вы меня схватили, то есть в здании, где вывеска «птека», помнишь, да? Позже, сбежав от вас, вернулся – а тоника нет. Выяснилось, что его украл один старик, старатель. Выследил его, забрал тоник. Затем попал в Край…

– Ну и зачем ты сюда пришел? – перебил майор.

Я снова отхлебнул чая.

– Да не приходил я. Мы спрятались в одном месте от Шторма – помнишь, недавно Шторм внезапно начался? А когда вылезли, попали прямиком в лапы лесным волкам, это…

– Знаю, боевая разведка Края. «Мы», говоришь?.. Значит – ты с Алькой и Шутером был. Вы втроем от меня сбежали.

А ведь майор до сих пор ничего не спросил про сестру, сообразил я. То есть ее судьба не очень-то волнует Шульгина, не так уж Алина для него и важна. Только вот теперь поинтересовался, да и то между делом…

– В плен мы попали втроем, – подтвердил я. – Сейчас Алина с Шутером в Городище в плену так и сидят. Тамошний староста, Птаха, собирается отправить их на зеленую казнь. Не знаю, что это, но название мне не нравится.

– Продолжай про тоник, – сказал он.

– Тоник теперь у Птахи, как ты понимаешь. У меня его забрали при обыске. И Птаха его собирается употребить сегодня вечером. Себе вколоть и дать своим лучшим бойцам. То есть Звероводу, командиру лесных волков, ну и еще кому-то. И сегодня же вечером казнить твою сестру с Шутером. Ну и меня тоже собирался, только я сбежал.

– Сбежал! – хмыкнул он. – Вот так просто? А мне сдается, что ты засланный казачок. Этот Птаха тебя прислал сюда для какого-то обмана, диверсии…

– Сам ты казачок, – я поставил кружку на стол.

– Не дерзи мне, охотник, – майор наклонился в кресле, коснулся пальцами рукояти пистолета на лодыжке. – Лучше не дерзи, я пока что тебя слушаю и ничего не делаю, но это временно. Как ты смог из Городища сбежать?

– А ты хорошо осматривал мои перчатки?

Он удивился вопросу.

– При чем тут… Ну да, смотрел. Там вставлены железки для удара, и что с того?

– Плохо смотрел. На одной еще есть кармашек, а в нем – ножик. Вот прямо сейчас можешь кликнуть Оспу, перчатки у него, и проверить. Маленький, тычковый. Узкий. Ножиком я вскрыл замок. Но нас посадили в разные камеры, поэтому убежал один.

– Ну, и убегал бы себе… Зачем пришел ко мне?

– Денег хочу, – развел я руками.

– Ах, денег! Много хочешь?

Я широко улыбнулся ему:

– Девять тысяч рублей. За то, что помогу тебе получить тоник.

Он коснулся пальцами ключа, висящего на золотой цепочке, снова откинулся в кресле и повторил:

– Девять тысяч.

– Можно золотом.

– А бриллиантами возьмешь? Ну, если мы тебя всей ротой попросим?.. Ох, я гляжу, ты опупел, охотник. Такие суммы принадлежат группировкам, бригадам, большим бандам. Еще самым-самым крупным шишкам вроде Хана или там Чумака… Никогда простой бродяга или охотник стольким в одиночку не владел.

– Ну, вот я попробую, потом расскажу тебе, как это: быть богатым. Уверен, ты когда валил из АВ, еще и побольше в клюве унес.

– Сколько бы там у меня ни было, это на самом деле не мое, это – общак ренегатов.

– Ага, и ты этим общаком распоряжаешься. Причем самолично, ни с кем не советуясь. Брось, на самом деле ты тут командир, Шульгин, и от тебя зависит, как распорядиться налом. Ты теперь тоже крупная шишка, привыкай к ответственности. Короче, я цену назвал.

– Да стоит ли тот тоник столько? Десять доз, говоришь, десятерым уколоть… Ну, уколем, а толку?

– Уже девять. Потому и прошу девять тысяч. Десятая доза… – Я хлопнул себя по груди.

Его зрачки расширились, и он снова подался вперед, уперев в колени сжатые кулаки.

– Ты его себе уже пустил по вене?!

– Конечно. А ты что думал, майор? Вокруг этой микстуры столько всего накрутилось… Значит, ценная она, полезная. Ясное дело, я с себя и начал. Шприц нашел в той «птеке», потому-то я в нее тогда и заявился, понимаешь? Шприц там искал.

– Ну, это ты как молотком по темени! – теперь Шульгин выглядел по-настоящему удивленным. – Так, и что дальше? Что с тобой случилось?

– Да уж случилось кое-что, могу рассказать. Первое: на меня теперь не нападают насекомые-мутанты из Леса. Просто не видят меня. Слышал такое слово: феромоны? Вот, у меня вроде как изменился феромоновый фон. Ну, или что-то в этом роде. Второе: я теперь вижу в темноте. Почти как днем, без всякого ПНВ. Они ведь сильно в дефиците, а, Шульгин? Вот у тебя во всем отряде их сколько – один, два? Ни одного? По лицу вижу – ни единого прибора ночного видения нет. А так ты сможешь себе и еще восьмерым своим лучшим бойцам сделать инъекции, и получишь отряд ночных филинов. И третье, самое главное: кто под тоником, те могут входить в Лес, – я постепенно перешел от правды ко лжи, как обычно, стараясь мешать их в схожих пропорциях, чтобы получалось убедительнее. – Ну, вот как некоторые краевцы могут, только они – ненадолго, потом Лес их как бы отторгает. А я часов двенадцать в нем пробыл – и ничего, живой, как видишь. Собственно, именно так я и смог из Городища уйти и от погони спрятаться. И последнее: можно весь тоник не использовать, оставить немного для исследований. Изучить состав. Я, правда, не очень представляю как… Но, в конце концов, какие-то ведь научники остались в округе? Оборудование, приборы. Да вон, говорят, у Хана в Ставке есть целая лаборатория. Если выяснить состав тоника и научиться самому бадяжить его… У-у, вот это да! – я покрутил головой. – Целая рота, целая группировка ночных бойцов, к тому же способных заходить в Лес!

– Ты врешь! – майор стукнул кулаком по колену и встал. – Лесные пчелы на тебя не нападают, ночью видишь как днем, по Лесу ходишь… Что за бред? Врешь, не знаю зачем. Вот сейчас и выясним. Эй, Химка! Сержант, сюда!

– А давай проведем эксперимент, – предложил я, оставаясь сидеть на месте, но внутренне подобравшись. Чувство было такое, словно вступаю на тонкий, как бумага, лед. – Закрой вон дыру в потолке, и проверим, могу я видеть в темноте или нет.

Полог откинулся, внутрь чуть ли не вбежал сержант с пистолетом в левой руке – правая у него, думаю, пока еще прилично болела после дружеского общения со мной.

– Командир?! – вопросительно гаркнул он, ткнув в мою сторону стволом. – Вязать суку или на месте мочим?!

– Погоди, – оборвал Шульгин. – Эксперимент, охотник? Ты всерьез?

Я пожал плечами:

– Надо ж мне тебя убедить. Ты пойми: за какой-нибудь ерундой Метис бы к той шахте так не рвался. И я теперь реально вижу в темноте лучше кошки. Это какое-то… не знаю, энергетическое зрение. Не веришь – ладно, я бы на твоем месте тоже с ходу не поверил. Вот и давай выясним, вру или нет. Логично, разве ж нет?

Я говорил спокойно, и спокойствие это давалось мне с большим трудом – в животе горело огнем, на лице выступила испарина, надо было срочно принять обезболивающее, но делать это на глазах майора… Ну, нет!

– Командир, че он несет? – удивился Химка. – Лес в душу, это какой-то дикий бред, давай я его прямо тут на месте…