Aндрей Леонтьев – Пират. Тайна золотого клинка (страница 21)
Где-то поблизости снаружи в воздухе мелькал враг, и Мария была там. Я решил, что надо как-то защитить нас и протянул руки к изображенному на картине оружию, но увидел, что они как будто высохли и разложились. Сквозь мертвую ткань проглядывали кости. Меня окутал ужас, захотелось закричать, но почему-то не получалось. В страхе дотронувшись до рта, я понял, что он тоже омертвел.
Через мгновение я вздрогнул в кровати и сквозь сонное состояние начал приходить в себя, но все тело оставалось тяжелым, а сознание мутным – вероятно, из-за пилюли, которую дал доктор. Я вновь попытался заснуть, убедившись с облегчением, что все это было не наяву и мне ничего не угрожало. Последние впечатления, которые промелькнули в голове, превратились в желание убедить Марию помочь мне в поисках картины, но, будучи не в состоянии развить эту мысль, я вновь провалился в глубины сна.
* * *
Медленно открыв глаза, я увидел бледно-серый силуэт собаки возле моего лица, которая сидела перед кроватью с открытой пастью и, высунув язык, громко дышала. От неожиданности я вздрогнул и отпрянул от собаки. Та сперва залаяла, виляя хвостом, а потом почему-то завыла.
– Арагона, ко мне! – послышался голос Марии, которая вышла из своей спальни в бело-розовом шелковом халате. – Оу! Ты проснулся?! Доброе утро, надеюсь, она тебя не разбудила, – и она взглянула на свою собаку, которая подбежала к ней и теперь резво крутилась возле ее ног.
– Кажется, нет, – протирая глаза, ответил я.
– Ты всю ночь бредил и говорил о какой-то картине, – продолжила Мария, стоя неподалеку от двери в свою спальню.
Мне стало немного не по себе.
– Доктор дал мне что-то черное, от чего у меня все помутилось в голове.
– А, «Камни жизни». Это наркотик на основе опиума, сока цитрусовых и золота. Очень мощная вещь! – поделилась она.
– Откуда тебе известно об этом? – поинтересовался я.
– Я принимала их, когда попадала в передряги и меня начинали лечить. Не злоупотребляй ими, а то захочешь специально ломать себе кости, чтоб только доктор дал их тебе. Хотя в твоем состоянии они тебе действительно нужны! – и она взглянула на мое плечо. – У меня сегодня много дел, так что до вечера я буду отсутствовать, доктор придет днем и ненадолго составит тебе компанию, а потом мы решим, что с тобой делать, – сказав это, она еще раз взглянула на меня, а потом направилась вместе со своей собакой по направлению к двери. Отчего-то мне безумно захотелось пойти за ней, хотя где-то внутри я знал, что к хорошему это не приведет.
Проводив Марию взглядом, я остался лежать на кушетке в огромном светлом зале, обстановка которого выглядела довольно дорого и ухоженно. На одной из стен располагалось четыре больших окна со шторами. Мебели здесь было мало, на полу лежал качественный и красивый паркет. На потолке висела огромная хрустальная люстра, которая в темное время суток, должно быть, без труда справлялась с задачей освещения зала. Судя по всему, я и вправду находился в замке!
Вплоть до полудня я лежал на кушетке и время от времени дремал. Рука уже немного начала проходить, но боль до конца не отпускала. Днем пришел доктор, как и обещала Мария. Осмотрев рану и взглянув на мои муки, он снова дал мне один «Камень жизни». Приняв пилюлю, я на какое-то время опять выпал из реальности. Ни о чем кроме головокружения и странных черных силуэтов, которые постоянно появлялись в комнате, я думать не мог. Тошноты в этот раз не было, зато мне все время мерещился объект моих поисков. Картина с затонувшего корабля появлялась на стенах, и мне казалось, что я поднимаюсь и подхожу к ней, но как только я приближался, она исчезала, а затем и я вновь оказывался на кушетке, в очередной раз открывая глаза. Спустя какое-то время действие лекарства прекратилась, и, очнувшись от бреда, я услышал запах еды. Она стояла на тумбе рядом с моей кушеткой.
Хорошо прожаренный кусок мяса на тарелке, рядом – яйцо всмятку на подставке и свежий хлеб. Все это лежало на серебряном подносе. К трапезе также прилагались серебряные приборы. Давно я не ел с такой роскошью!
Через какое-то время после того как я закончил трапезу пришла молодая служанка и, скромно улыбнувшись мне, убрала поднос, поставив взамен стакан молока.
Снова оставшись один, я начал скучать и тут увидел несколько книг, которые стояли на тумбе в противоположном от меня конце зала. С трудом поднявшись, я подошел к книгам. Выбор был невелик: сборник французских стихов, кажется, немецкая философия и, наконец, какой-то роман на понятном мне языке про пирата и девушку, которая путешествовала вместе с ним по морям.
Но я успел прочесть лишь одну главу. Под вечер в несколько человек, включая доктора Л'Олонэ, внесли в помещение Марию и через весь зал доставили ее в спальню. Я успел заметить, что она вся была в крови. Жуткий испуг и волнение охватили меня. Я не мог понять, что происходит, но решил, что в ее покои лучше пока не соваться.
Из-за двери послышался крик. Судя по голосу, у Марии была истерика. Через мгновение сквозь слезы и плач послышалась ее брань.
–Я не могу дать вам их, – разобрал я взволнованный голос Л'Олонэ.
Очевидно, будучи в гневе, Мария выгнала всех присутствующих. Они вышли из спальни и направились к выходу, все, кроме доктора, который на секунду задержался возле двери, а потом, задумчиво и обреченно вздохнув, тоже удалился.
Не зная, что делать, я в раздумьях сидел на кушетке, как вдруг из спальни послышался тихий голос Марии. Она со стоном повторяла мое имя, и меня это несколько напугало.
Зайдя в спальню, я увидел, что красавица лежит в одежде на белых простынях, уже запачканных кровью. Ее губа была разбита, на лбу горела ссадина, а руки были в крови.
– Что случилось? – спросил я.
– Неважно. Подай мне из шкафа плащ.
Не понимая, в чем дело и для чего ей понадобился плащ, я подошел к шкафу.
– Первая дверь, – подсказала Мария.
Открыв шкаф, я увидел черный недлинный плащ, достал его и повернулся к Марии. Она, согнувшись, пыталась достать из кармана ключ. С трудом ей это удалось, и она бросила ключ на кровать.
– Возьми. Открой комод. Мне нужно занять у тебя немного жемчуга.
Я открыл дверцу комода, в котором лежали мои вещи, зачерпнул из сумки горсть жемчуга и протянул ей.
– Этого достаточно! – сказала Мария, надевая плащ и параллельно вытирая кровь с рук и губы. – Одевайся, ты идешь со мной!
Я немного удивился, для чего это я вдруг ей понадобился и куда она собралась в таком состоянии. Промелькнула даже мысль остановить Марию, но она была настолько решительна, что, казалось, знает что делает. Подойдя к комоду, я заглянул в сумку и посмотрел на кристалл, который больше не источал свечения, но все равно приковывал к себе взгляд.
– Леонард, – окликнула меня Мария. – Услышав свое имя из ее уст, я чертовски захотел услышать его снова. – Возьми из шкафа куртку, мы на всю ночь!
Натянув бриджи, свою белую грязную рубашку и куртку, а также надев сапоги, я был готов следовать за ней. Черт побери, я бы пошел за ней куда угодно.
* * *
Мы вышли из спальни, и мне стало интересно, куда она собиралась пойти в моем сопровождении. Я спросил Марию об этом. Она лишь небрежно бросила через плечо: «
– Не шуми! – приоткрыв дверь, тихо, но требовательно сказала она, выглянув в коридор. – Пойдем через черный ход. Не хочу, чтобы здесь все снова переполошились.
Выйдя в достаточно длинный коридор, который освещался свечами в настенных канделябрах, мы повернули направо и пошли по нему. Когда мы подошли к винтовой лестнице, которая никак не освещалась, Мария сняла одну из свечей и, подняв ее над собой, начала делать первые шаги по ступеням.
– Аккуратнее, не упади, – предупредила она. Надо же, какая заботливость!
Спустившись по лестнице, мы прошли первый этаж и попали в подвальное помещение.
Вокруг было довольно сыро, и я заметил в углу пару крыс, которые медленно возились, изучая пространство.
– Нам сюда, – и Мария толкнула дверь неподалеку от лестницы.
За дверью был длинный и узкий коридор, который напоминал каменный туннель. Света от свечи было недостаточно, чтобы осветить его полностью. Сделав по нему около десяти-пятнадцати шагов, Мария уперлась в дверь. Она толкнула ее и остановилась.
– Помоги-ка мне! – попросила она о помощи.
Подойдя сзади, я уперся здоровой рукой в дверь, и она еще немного шевельнулась. Я навалился изо всех сил, которые у меня оставались, и дверь потихоньку начала открываться. Сверху зашуршали и посыпались листья, а снизу остался небольшой развод на земле.
– Давно здесь никого не было, она практически вросла в землю, – заметил я.
Мария первой пробралась сквозь ветки и заросли и подождала, пока я тоже преодолею зеленую преграду. Снаружи сумерки начинали сгущаться, в чистом небе виднелось зарево от недавно зашедшего солнца.
– Ты знаешь, я чаще пользуюсь главным выходом, как нормальный человек, а этот выход припасен на редкие случаи, – с запозданием ответила Мария, обернувшись ко мне, и попятилась спиной вперед по небольшой тропинке, которая вела от выхода. – Сейчас главные ворота закрыты, и мы проберемся через оранжерею, вот там я часто бываю.
Выслушав Марию, я просто пошел за ней. Отойдя немного от стены, я взглянул назад, чтобы сориентироваться в пространстве. Мои догадки подтвердились: это был замок, огромная стена которого была практически неприступна. Обогнув замок по каменной дорожке, мы подошли к небольшим воротам, за которыми находилась цветочная оранжерея. Металлические ворота оказались слегка приоткрыты, и, аккуратно пройдя сквозь них боком, мы оказались внутри. Вокруг нас возвышалось несколько колонн, обросших вьюном, и в изобилии росли розовые кусты.