Aндрей Леонтьев – Иные жизни (страница 1)

Андрей Леонтьев

Иные жизни

Глава 1

Глава I. Прибытие

Цыганский табор пришел с закатом со стороны Ауга, что расположен с западной стороны от селения. С первыми лучами рассвета по восточной дороге селяне стали различать приближающиеся повозки цирковой труппы, держащей свой путь из Барии. Холодное небо, затянутое серыми тучами, скрывало диск солнца. Когда его неяркие очертания оказались в зените, прибывшие с разных сторон света чужаки расположились по обе стороны, размытой от затянувшихся дождей дороги, ведущей в селение.

Справа от дороги, вокруг образованного кострища, табор расположил вардо, покрытые яркой краской, высохшей и отшелушившейся по гнетом солнца южных земель, никогда не виданных местными жителями и, знавших о них по рассказам немногочисленно забредавших в их селение чужаков. Двери и ставни вардо были украшены искусным резным деревом, говорившем о мастерстве, прибывших чужаков. Возле кострища располагались скамьи и столики для приема пищи. За вардо, ближе к реке, были расставлены немногочисленные палатки с товаром: золотые монеты различных эпох, царств и давно минувших королевств, манящие к себе руки детворы; мушкетные стволы, привлекающие внимание рода мужского; яркие, пестрые платья, вызывающие недоумение, но все же приковывающие взгляды, одевающихся без позерства селянок.

По левую сторону от дороги цирковой труппой был расположен большой красный шатер. Внутри него находилась арена, окруженная рядами скамей, расположенных друг над другом. Рядом с большим шатром располагались шатры поменьше. У их входов стояли таблички, позволяющие проходившим мимо зевакам определить, какое действо таит каждый из них. Они гласили о комнате страха, где самый стойкий впадет в безумие от увиденного, шатре судьбы, войдя в который непременно познаешь неминуемую участь, королевстве зеркал, способном заглянуть в душу каждого, клетках со зверями, посмотреть коим в глаза требовало не малую смелость, и не многие зрители могли побороть свой страх.

Так прибыла кара.

Сапоги инспектора утопали в жиже под ногами. Ему приходилось широкими шагами переступать через борозды, наполненные смесью дождевой воды и глины, оставленные колесами кибиток чужаков и повозок селян. При каждом последующем шаге его ноги еще сильнее утопали в грязи, не находя в ее слоях прочной опоры. На фоне хмурого неба, дорожной грязи и жухлой травы яркие, пусть и пожухшие от времени, цвета шатров и вардо выглядели неестественными для этого места. Инспектору это не нравилось. Как и не нравился, встретивший его еще на перепутье дорог местный староста. Радушного приема инспектор, конечно, не ожидал, но все же прибывшего из далека служителя порядка в иных местах было принято принимать с уважением. Избавить его пробираться по размокшей земле, предоставив повозку, было бы со стороны старосты верхом гостеприимства. Но, глядя в серые старческие глаза старосты, он понимал, что для него и селян, он всего лишь такой же чужак, как и прибывшие ранее с табором и труппой люди. А значит, от него ждут скорого проведения расследования и последующего убытия из их глубинки.

Что касаемо глубинки, то за всю свою инспекторскую работу, а это без малого порядка сорока лет, ему не доводилось бывать в провинции Лауд. За школьные годы и время, проведенное в академии полиции, инспектор узнал об этой провинции лишь то, что она отделена от всего остального мира болотистой местностью, через которую пролегало всего пару троп. Сбившихся с них путников никто не искал, а местные жители доставляли не так много хлопот, и поэтому, инспекторов, в целях экономии государственной казны, отправляли сюда с плановыми проверками раз в пару лет для сверки документов, что сводилось по большому счету к контролю рождаемости. Проступки местных чудаков, описанные местными жителями, в отчетах инспекторов, как привило, не указывались.

Спокойная, размеренная жизнь, в которой местные жители не создавали проблем для государства, а оно в ответ закрывало глаза на их мелкие проступки, закончилась. Произошедшее происшествие молвой прокатилось по многочисленным кабинетам государственной полиции, а затем ускользнуло на улицы. И вот, уже возле торговых лавок, рядом с ярморочными выступлениями, в очередях в театр эта история, приобретая оттенки, передавалась из уст в уста. Владельцы газет не могли оставаться в стороне от распространяемых слухов, так как их главная задача всегда – держать ухо в остро и нос по ветру, и вот уже все передовицы газет пестрели заголовками о происшествии в провинции Лауд.

Как это было издавна заведено, газеты услужливо оставлялись прислугой перед завтраком высшим государственным чинам, которым очень пришлись не по нраву описанные события. Это и поспособствовало столь быстрой отправке инспектора в провинцию.

Он только что вернулся с задания из другого конца государства, как тут же его вызвали в кабинет шефа. Им была брошена на стол стопка газет, с коими, по причине своего отсутствия, инспектор не был ознакомлен. Далее последовали эпитеты, что это дело государственной важности и следствие должен проводить опытный сыщик, и лучшей кандидатуры, чем инспектор, для столь громкого расследования представить невозможно.

После этого инспектор проследовал к кассе, получил деньги из государственной казны для оплаты дороги. К его удивлению, на следующий день на железнодорожной платформе, его ожидала небольшая толпа, состоявшая из журналистов и любопытствующих зевак. Он получил четкие наставления от шефа полиции с ними не общаться, поэтому быстро проследовал в вагон поезда. Сидя на кресле в купе поезда он наблюдал за его окном, как собравшаяся толпа оказывает ему поддержку. Ту, которой ему не предстоит увидеть здесь. Он почувствовал суровый взгляд местного старосты за его спиной.

Так прибыло правосудие.

Инспектор достал ногу из сапога и грузно положил ее табурет, любезно подставленный ему помощником старосты. Поход через гущу грязи на главной артерии селения прошел удачно, но удача его покинула, когда он вышел на подобие каменистой мостовой, выложенной местным умельцем, явно не смыслящим в укладке каменных блоков, один из которых торчал острой кромкой вверх. Ступив на нее правая нога инспектора, не найдя полной опоры поддалась вперед, приведя ее в неестественное положение. Острая боль прожгла лодыжку, он споткнулся и опустился на колено. Старосте, вдвое меньшему чем инспектор, пришлось пойти за своим помощником, чтобы тот помог ему довести инспектора до таверны. На протяжении этого пути боль отзывалась в ноге.

Помещение таверны было небольшим, вмещавшим всего три стола, за каждым из которых по обе стороны могло уместится не более шести местных даровитых мужиков. Оценить крупность местного населения инспектору удалось, проходя по узким улицам. Мужчин было больше, чем он ожидал увидеть. При этом ни женщин, ни детей на улицах не было. Инспектор отметил этот интересный факт, списав его на происшествие. Все-таки, с учетом последних событий им действительно не помешало бы сидеть по домам.

Он потянул стопу проверяя ее подвижность. Легкое болевое ощущение оставалось, но после непродолжительного покоя становилось все же легче, и он ставил ставку на то, что через пару часов сможет подняться на ноги.

– Позвольте мы пригласим к вам знахаря. У него найдутся для вас травы для скорейшего восстановления – сподобился на доброжелательность староста. – Думаю после долгой дороги они вам непременно помогут не только унять боль в ноге, но и снять усталость.

При разговоре рот его искривлялся, и инспектору казалось, что его челюсть вот-вот выскачет и останется в висячем положении. А это не придало бы к его и без того безобразной внешности с крючковатым носом и маленькими глазами дополнительного шарма.

– Буду премного благодарен. – за годы службы инспектор научился пониманию того, что, принимая помощь, ты тем самым оказываешь знак признательности и располагаешь к себе противоположную сторону.

Староста махнул помощнику, что послужило его отправкой за знахарем.

Оставшись наедине со старостой, инспектор не стал упускать возможность и решил расспросить его о происшествии.

– Скверные дела творятся – начал он издалека.

– Да, скверные – краткость ответа давала понять, что староста не желает разговаривать на эту тему.

– Послушайте, нам рано или поздно, все же придется начать этот разговор. И времени мне терять не хочется. Тем более чем быстрее мы разберемся, тем быстрее я отсюда уеду, предоставив вам спокойно пребывать в своей бытовой суете.

– Ну что ж, валяйте – староста обреченно посмотрел на инспектора. Он и сам прекрасно знал, что от разговора не уйти.

– По предоставленным мне данным от статистической службы государственной полиции за последние пару десятилетий на территории провинции не было зафиксировано подобных происшествий. Только мелкие кражи и бытовые ссоры, которые фиксировались в рапортах прибывающих сюда инспекторов.

– Да, все верно. Местный люд здесь спокойный. Их предкам, многим поколениям, выпала иная участь. Может поэтому здесь спокойно.

– Это спокойствие прервало появление цыганского табора и цирковой труппы?

– Не скажу, что подобное частое явление в наших краях. Раньше да, были времена получше. Но и сейчас нет-нет, да кто и забредает такую глухомань.