Андрей Ларин – Ветви пустоты (страница 8)
Подойдя к Родиону номер два, я прямо ему сказал, что из нас должен остаться в живых только один и предложил ему решить все полюбовно, раздобыв пистолет и жеребьем выбрав, кто будет стреляться. Но он внезапно схватился за кухонный нож и … в общем пришлось его убить. Всего перепачканного в крови с обезображенным телом меня и нашли родители.»
Дальше шли долгие рассуждения о смысле жизни, об угрызениях совести и еще много о чем. Семен, немного порывшись в бумагах, что-то для себя уточняя и делая пометки у себя в блокноте, в конце концов положил их на пол и пошел спать.
Глава 6
Анатоль Павлович Шмон был низкорослым очень полным, рыхлым мужчиной с круглым лицом, издалека напоминающим лицо пожилой дамы, которая всю свою жизнь посвятила приготовлению еды и ее поглощению с двухчасовыми перерывами в день на отечественные сериалы. Это грузное мешковидное тело переносилось на удивительно тонких ножках, которые Анатоль холил и лелеял и каждый божий вечер натирал в строгой последовательности какими-то только ему ведомыми отварами и мазями. Свое детство, лет до восьми, он провел в детском доме. Потом его, как ни странно, усыновили, хотя претендентов, более благообразно выглядевших было предостаточно. В то время лицо Анатоля представляло, если так можно выразиться, не раскрывшийся бутон пиона, то есть было скомканным, комичным если не сказать уродливым. Усыновляющие были очень странной парой. Папу звали Лукой, у него не было указательных и больших пальцев на обоих руках. Причину их отсутствия никто не знал, даже его супруга – Вероника Адольфовна. У Луки было две страсти, он любил наблюдать и подглядывать за всем что бы не встретилось его взгляду в настоящий момент. Он буквально впадал в какой-то мистический ступор, неотрывно разглядывая происходящее, до тех пор, пока его кто-то или что-то не отвлекало от этого занятия или ему не начинало надоедать это зрелище. Вероника Адольфовна имела отличную от мужа фамилию Карамзина и этим обстоятельством очень гордилась. Так как фамилия Луки была не очень благозвучной, то она еще до замужества объявила ему, что ни за что не станет Вероникой Брехня и останется при всем своем. Ее же большим увлечением и делом всей ее жизни было написание романа, который она начала еще в детстве и писала всякий раз, когда была чем-нибудь вдохновлена и оказывалась свободной. А свободной она была очень часто, потому как семью содержал Лука, заведуя каким-то складом на местной овощебазе.
Второй же страстью Луки была его собака, за которой он тщательно ухаживал и также самозабвенно наблюдал. В ее поведении его интересовало все, иногда он даже мог предугадывать ее действия. Было совершенно не понятно зачем они усыновили Анатоля, который после недели прибывания на новом месте понял, что он никому не нужен и ему придется дальше так же, как и в детдоме карабкаться самому.
В школу его допустили после долгих тестов и собеседований и определили после завершения вышеозначенных процедур во второй класс. С этих самых пор началась его черная полоса, так как мальчишек в классе было много и почти все они были агрессивные и постоянно выясняли свое место в обществе путем драк, препирательств и наездов разного характера. Анатоля били ежедневно и уже на второй день он получил кличку Мошна, как анаграмму его неудачной фамилии, которую его приемные родители почему-то не потрудились сменить. Мошна Анатоль первый год обучения был очень огорчен таковым положением дел, он даже один раз пытался повысить свое положение в классе, наехав на тощего Степочку Куроухова. Но тот, понимая, что если сейчас проиграет ему, то дальше уже падать будет некуда, взорвался как сумасшедший и надавал Анатолю таких тумаков, своими острыми костлявыми ручками, что тот полностью признав свое поражение, больше не возобновлял попыток вырваться из этой круговерти. Не очень успешно окончив второй класс и перейдя в третий Анатолю, улыбнулась удача и вот как это случилось. Возвращаясь домой после очередных унижений с отбитой спиной, по которой топталось и прыгало трое его самых ярых угнетателей Витька Сычной, Серега Краетыров и покрупневший за летние каникулы Степочка Куроухов, он по своему обыкновению смотрел по сторонам, еле передвигая ноги в изрядно затасканных ботинках. И тут в серой стене его привлекло что-то поблескивающее, напоминающее стекло. Подойдя ближе, он увидел, что на уровне его живота в небольшом углублении цоколя дома находится большой глаз. Размером он был примерно с очень большое яблоко. Мошна уставился на него, не зная, чего ожидать. А глаз просто смотрел не мигая на него и видимо в этот-то момент что-то и произошло с Анатолем, и видимо что-то не хорошее, потому что он стал сильно нервничать, а потом взял валяющуюся рядом палку и со всей силы ткнул ее в этот самый глаз. Потом он выкинул ее и пошел домой дальше, как ни в чем не бывало. И вот с этих самых пор с ним начали происходить чудодейственные изменения, которые растянулись на несколько лет.
На следующий день в классе никто к нему не подошел и не пихнул как это бывало обычно. Его полностью оставили в покое. Анатолю даже казалось, что его стали побаиваться, потому что при приближении к кому-либо, человек всегда как-то съёживался, отворачивался в сторону и старался как можно быстрее закончить общение и уйти. Даже учителя стали его сторониться. Уже к концу третьего класса он сидел в полном довольстве один за партой в самом дальнем ряду около окна.
Школу Анатоль Шмон окончил почти на все тройки и не зная куда себя пристроить, поступил учиться в училище на штукатура маляра. В это время расцвели еще две его особенности. Первая состояла в том, что он стал по ночам голым бегать в местном лесопарке, пугая стаи бездомных собак и редкие парочки влюбленных. Эти его нагие забеги вдохновляли его стихи, которые он никогда не записывал и бережно хранил в голове. Иногда он вспоминал некоторые из них и к месту и не к месту цитировал шепотом, еле произнося слова. Второе его безумство, как он их называл, было воровство посылок из самых разных почтовых отделений. Каждый раз он похищал только одну коробку, которую хитроумно укрывал либо в полах своего долгополого пальто, либо в большущей сумке, сшитой самостоятельно из опять-таки украденного куска материи в магазине тканей по улице Ленина именно для этих криминальных целей. Принеся домой посылку, он медленно вскрывал ее и тщательно изучал содержимое. Почти всякий раз у него от этого кружилось голова и сбивалось дыхание. Попадались самые разнообразные вещи и во всем этом он видел таинственные знаки, данные ему для будущих великих свершений. Он мог часами сидеть и восторженно разглядывать украденное, испытывая почти сексуальное удовлетворение от этого.
К тридцати годам, похоронив обоих своих приемных родителей, он унаследовал от них большую трехкомнатную квартиру, скромный счет в сбербанке и большую коллекцию каких-то стекляшек, на которые просто было приятно смотреть. Каждая из них хранилась в отдельной коробочке, была пронумерована и содержала описание на русском языке, но совершенно не понятное. Таких коробочек было несколько тысяч и все они хранились в отдельной комнате, в которой помимо них стоял только стол с зеленой лампой и стул, оббитый кроваво красной материей. Тайна этих стеклянных вещиц так и не была разгадана Анатолем. Еще в детстве, когда Лука забывал плотно закрыть дверь, Шмон видел сквозь щель, как тот их аккуратно берет, рассматривает в увеличительное стекло, шепчет себе под нос, а потом что-то долго записывает в толстую синюю тетрадь. После этих изыскания Лука выходил всегда очень довольный и пребывал оставшийся день в прекрасном расположении и даже иногда давал Анатолю немного карманных денег. Тетрадь эта синяя после смерти Луки Шмоном так и не была найдена, хотя на это он потратил много времени и сил, перерыв полностью всю квартиру.
Проживая довольно спокойную жизнь, Шмон стал замечать за собой, что ему стало нравиться представлять себя мертвым. Обычно вечером, он устраивался у себя под кроватью и расслабившись начинал ни о чем не думать. В эти моменты он видел себя со стороны, видел, как бледнеют его щеки и вваливаются внутрь глаза. Ему начинало казаться, что кожа от него отслаивается и безжизненно стекает вниз. Очнувшись после этого он еще долго не мог встать, потому что не слушалось тело и ему всякий раз приходилось неимоверным усилием воли заставлять себя вновь шевелиться.
Шло время, Шмон, закончив училище, стал ходить на работу, но в сердце своем он точно знал, что рожден не для этого и что вскоре все изменится и он станет великим и всемогущим. Надо сказать, что Анатоль действительно добился некоторых высот и спусти несколько лет стал сутенером, но не простым, а ментальным. Его услуги были засекречены и ими пользовались только проверенные люди из высшего общества и за очень большие деньги. Новых членов клуба он принимал не охотно и только по предъявлению определенных рекомендаций и как правило неофиты проходили еще долгую с ним беседу, по результатам которой он решал берт он их или нет. Несмотря на то, что денег у него было теперь очень много, Шмон все равно проживал в своей трешке, ходил в старой одежде и никоим образом не выдавал своего финансового превосходства над прочими. Его протеже были женщины, которых он выбирал все также с помощью своих таинственных знаков, полученных из краденых посылок. Например, происходило все так. Открыв коробку и увидев ней банку соленых огурцов, две пары шерстяных носков и россыпь грецких орехов, он только ему одному ведомым образом прокладывал путь по карте Екатеринбурга и находил определённый дом. Затем поздним вечером он подкрадывался к нему и подолгу заглядывал в светящиеся окна, подглядывая за жизнью людей. После этого он что-то помечал в своем блокнотике и на следующий день выходил на очередную жертву. Женщины эти были как правило либо сильно уродливы, либо бесполезно красивы, но все они, узнав о гонорарах и обязанностях, непременно соглашались и после этого, во-первых, переходили в его базу, а во-вторых, проходили небольшое обучение – посвящение, после которого становились очень и очень особенными. Это всегда замечали их близкие и родные, но они никогда не выказывали особого недовольства, потому что свалившееся на их семью богатство, смывало все возникающие вопросы по этому поводу и не приятие, которое они стали после этого посвящения вызывать. Женщины становились сканерами, они с лёгкостью читали своих клиентов и находили самые потаенные не осознанные желания, которые реализовывали, усиливая и вращая в разных умственных проекциях своих клиентов, от чего те приходили в многочасовые экстазы и потом еще несколько недель не могли отойти от произошедшего.