Андрей Ланиус – Отклонение в производственном романе (страница 2)
Незадолго до майских праздников в мехколонне произошла сенсация. Петр Григорьевич Колобов, старый монтажный зубр, начальник третьего участка – самого крупного и рентабельного, решил оставить работу и заняться пчеловодством. И то – седьмой десяток человеку. Недели две конторские гадали, кто же займет место Колобова? Ткачук? Сафин? Иванов?
Оказалось - Антон Валерьянович Филимонов. Причем окончательное решение было принято с учетом настоятельной рекомендации Шарова.
И вот позади почти три месяца работы в новой должности.
Участок перевыполняет план, идет на первом месте по всем показателям.
Но Антон не обманывался. Привычка здраво смотреть на вещи выработалась у него давно. До сих пор он только формально именуется начальником участка. Участок по-прежнему называют «колобовским». Раз по двадцать на дню о слышит – « Авот когда был Петр Григорьевич» Настоящего авторитета у него пока нет, хотя и выкладывается на все сто. На участке, да и в мехколонне, немало людей, которые признали его, но есть «нейтральные», есть и откровенные противники. Слава Колобова тяжким камнем лежит на плечах. Первые места по итогам летних месяцев – это как наследие.
Был только один способ утвердиться по-настоящему: доказать всем – от бригадиров до уборщиц – что он, Филимонов, умеет работать.
Построить свой участок трассы раньше других –не это ли самый верный путь к признанию? Разве он сам втайне не мечтал о стремительной, крупной победе?
Шаров далеко не альтруист. Вряд ли он заботиться о благе старшего прораба Филимонова. Несмотря на всю его энергию и работоспособность, Шарову тоже не легко.
В мехколонне он еще не обладает непререкаемым авторитетом, а хотел бы. Начальники участков и отделов, на чьих глазах он вырос, зачастую пускаются с ним в спор, чего он не любит, а подчас даже склоняют изменить решение. Надо послушать, как разговаривает с ним Твердохлеб!
Шарову тоже нужны свои люди
А вдруг?!
А вдруг его предложение – то именно то, что нужно?
Антон выбросил за окно окурок, повернулся на другой бок.
С Шаровым им по пути и оба прекрасно понимают это. По пути.
С этой мыслью он заснул.
Глава 2 Быть или не быть?
Антон проснулся как всегда в половине седьмого. Шарова уже не было. На кухонном столе лежала записка:
«А.В.! Не забудь! В четверг в 11-00 в мехколонне. Шаров.»
Антон вынес остатки вчерашнего супа Бульке. Вероники Маврикиевны , хозяйки дома, еще не было – обычно она возвращалась с дежурства в девять.
Он закрыл калитку и зашагал по обочине дороги, ощущая привычную бодрость.
День обещал быть знойным, по утрам выдалось прохладное, каким оно и бывает в предгорных заданий, так что Антон слегка поежился в своей тоненькой курточке.
От дома Вероники Маврикиевны до лагеря, который располагался за перекрестком двух шоссейных дорог, было полторы сотни метров. Здесь была околица поселка. Дальше – за обширным пустырем – до самых оранжевых гор, чья макушки были увенчаны лохматыми белыми шапками0, тянулись сады, поля, виноградники. Одна из вершин была двухглавой, вернее, двухгорбой, так как живо напоминал спину верблюда. Вот впадина между горбами загорелась, сделалась нестерпимо яркой. Солнечный диск спешил на свое рабочее место, разгоняя клочья утреннего тумана.
Левая сторона дороги, вдоль которого шагал Антон, была застроена добротными одноэтажными домами, справа же- за оградой –располагалось хозяйство областного аэропорта. Нетерпеливо дожидался взлета элегантный ЯК-40. С голубого чистого неба скользил вниз курносый АН-24. Аэропорт был в общем-то тихим. Лишь дважды в неделю окна в окрестностях домов дребезжали несколько минут подряд- улетал, а затем прилетал московский ТУ-154.
С Антоном не раз случалось что утром, на свежую голову, он критически переосмысливал идею, которая еще минувшим вечером выглядела заманчиво и многообещающе. Вот и сейчас подумалось: а всё ли взвесил Шаров, предлагая столь необычный вариант? Что-то не приходилось слышать, чтобы шабашники подряжались строить ЛЭП.
Ну да ладно, до четверга еще целая вечность – есть время прикинуть все «за» и «против».
И все же появилась реальная надежда быстрее и прочнее утвердиться приятно волновала.
Антон миновал перекресток и оказался на территории участка.
Семь утра.
Тихо было в двух десятках вагончиков, что выстроилось буквой П. Казалось, что и могучие грузовики, также поставленные в ряд на некотором удалении от жилья, тихонько дремлют, досматривают свои механические сны.
В момент, когда Антон поравнялся с зеленым вагончиком, стоявшем на высоких колодках, дверь распахнулась и на узкое крылечко вышел Николай Алексеевич Бондаренко – бригадир верхолазов.
Почти ежедневно они встречались по утрам у этого крылечка.
- Здравствуйте, Антон Валерьянович.
Бондаренко легко наклонил свою крупную красивую голову с пышной гривой светлых, чуть тронутых сединой волос.
- Здравствуйте, Николай Алексеевич. Как спалось?
- Спасибо. Хорошо, - то перекинул полотенце на другое плечо и не пеша зашагал к умывальнику, играя завидными для пятидесятилетнего мужчины мыщцами.
Антон несколько секунд постоял, задумавшись.
Бондаренко – орденоносец, заслуженный строитель, монтажный зубр – в обращении с Антоном был ровен и вежлив, впрочем, как со всеми окружающими. В каждом его жесте, слове чувствовался человек, знающий себе цену, со своей собственной точкой зрения на любой вопрос, хотя он и не торопился. Опытный работник, правда, несколько « пристрастившийся» к похвалам и наградам, он пользовался немалым влиянием в коллективе. Много раз ему предлагали занять инженерную деятельность, но Бондаренко отказывался, ссылаясь на недостаточность образования.
У Антона было четкое мнение, что Бондаренко не воспринимает его всерьез. Пока идет все нормально, тот вежливо раскланивается, но случись накладка, Бондаренко пойдет к управляющему трестом или главком, к министру и своим ровным тоном скажет там, что не понимает, почему на руководящие должности ставят людей недостаточно подготовленных для этого, таких, к примеру, как Филимонов. И скажет он так не потому что желает Антону зла, нет, просто он твердо убежден, что Антон при всех его положительных качествах обладает тремя существенными недостатками – молод, неопытен, вспыльчив. Пусть поработает лет 20 прорабом. А выдвигать надо таких людей, как Колобов и Твердохлеб.
Завоевать доверие Бондаренко, просто почувствовать его серьезное отношение к себе – это и значило бы утвердиться.
Антон еще раз посмотрел в сторону Бондаренко.
Попробуй, завоюй такого! А ведь надо
Из вагончика – красного уголка вышел сторож участка дед Нестерко. На голове старая шапка с торчащими незавязанными ушками, на плечах – распахнутая телогрейка, ноги в валенках.
Он улыбнулся, отчего его коричневое, сморщенное, как высохшая груша, лицо сморщилось еще заметнее.
- Здравия желаим!
- Доброе утро, дядя Нестерко! Пора. Буди народ.
- Буит сделано!
Сторож прошмыгнул обратно, повозился – в вагончике что-то пискнуло, свистнуло, хрюкнуло и тут же в динамике разнесли по всей округе позывные « Маяка».
Антон вошел в столовую. Здесь было пусто, лишь на кухне повариха Тамара гремела мисками. Он заглянул в окошечко:
- Здравствуй, красавица!
- Ой, здравствуйте, - вспыхнула та, потупив огромные синие глазища.
- Завтрак готов?
- Еще 15 минут назад.
- Что на сегодня?
- Котлеты пирожки с повидло и кофе. Вы будете есть?
- Пожалуй, дай пару пирожков и кружку кофе.
Вот для Тамары авторитет Антона был непререкаемый. Пожалуй, она даже малость побаивалась начальника, хотя тот был искренне ей благодарен за то, что она избавила его от хлопот по одной из самых больных проблем.
Прежде – еще в бытность Антона прораба – участку не везло с поваром. Из присылали то ворчливую тетку, то молодых девчонок – только-только после кулинарного училища. Тетка жаловалась на жару, девчонки хныкали и вспоминали мам, и все одинаково невкусно готовили и почему-то не могли правильно рассчитать число порций, так что монтажники, приехавшие с трассы последними, нередко оставались без ужина.
И вот месяца два назад шофер Ходжиакбар Шайхов привез на участок чумазую девчушку в промасленном комбинезоне. Оказалось, у Анвара по дороге вышел бензин, он свернул в ближайшей колхозной заправке, надеясь уломать заправщика и залить в бак хотя бы десяток литров. На заправке распоряжалась бойкая девица. Мешковатый комбинезон, покрытый пятнами солярки, не смог скрыть ее статной фигуры, точно так же, как осевшая на лицо пыль была не состоянии затмить синеву ее огромных глаз, невесть как залетевших в эту сплошь кареглазую местность.
Разговорились. Точно неизвестно, что именно насочинял ей Ходжиакбар об участке. Девушка упросила взять ее с собой, оставив заправку на попечение помощника. Несмотря на робость, охватившую ее в присутствии Антона, она довольно твердо высказала желание работать в столовой
В первый же день Тамара завоевала сердце монтажников. Сначала своим видом, когда появилась перед ними в белом халатике и кокетливом колпачке.
Всеобщая симпатия возросла еще более, когда был отведан приготовленный ею борщ. Вот это борщец! В меру соленый и перченый, сдобренный помидорами, зеленью и чесночком. Чистое объедение!
Тамара по-прежнему робела в присутствии начальника участка. Вместе с тем в ее натуре все отчетливее проступала деловая хватка.